Новомученик Петр (Петриков): «Верой в Бога не могу пожертвовать никому»

Беседа с Ниной Малаховой, племянницей священномученика

Нина Александровна Малахова — член Союза писателей России, автор трех стихотворных сборников, лауреат литературного конкурса им. Леонида Кубасова. Награждена Золотой Есенинской медалью и медалью «За достижения в поэтическом творчестве». Мы встретились с Ниной Александровной, чтобы побеседовать о её родном дяде, священномученике Петре (Петрикове), и судьбах православных христиан в сталинскую эпоху.

Крестный путь, повторяющий путь Христа Спасителя

— Мы беседуем с Ниной Александровной Малаховой, племянницей священномученика иерея Петра (Петрикова), расстрелянного в 1937 году на Бутовском полигоне. Всякий раз, когда мы касаемся темы новомучеников, я не могу не задать главный, как мне кажется, вопрос: как вам кажется, Нина Александровна, вынес ли русский народ уроки из прошлого, принес ли должное покаяние в содеянном отцами и дедами? Осознал ли, в чем нам нужно (и нужно ли вообще) каяться? Или же нам все это только лишь предстоит в будущем?

— Я знаю лишь, что покаяние, именно покаяние, очищает человека. И этого нам в современной жизни подчас не хватает. Люди привыкли сейчас жить материальными ценностями и забывают о том, что существуют ценности духовные.

— Расскажите, пожалуйста, о вашем дяде, отце Петре (Петрикове).

Он пришел к служению Богу через особенное Божие посещение

— Мой дядя, священномученик иерей Петр (Петриков), об этом очень много думал и понимал это. Он пришел к служению Богу через особенное Божие посещение. В расцвете сил, молодости и красоты его постигла тяжелая нервная болезнь. И тогда он вдруг осознал, что не все так уж нормально и хорошо на белом свете, что его долг — служить Господу и всю свою жизнь посвятить Ему.

Расскажу о нем то главное, что хотела бы донести до читателя.

Я не видела его при жизни, потому что когда его расстреляли в Бутове — это произошло на Праздник Крестовоздвижения, 27 сентября 1937 года, — мне было всего два года. Но я знала от своих родителей, что он меня успел увидеть и даже подержать на руках! Я очень рада этому…

Родился будущий отец Петр 19 января 1903 года, на Богоявление. Вообще, его жизненный путь как бы обрамлен такими церковными праздниками, как Крещение Господне и Крестовоздвижение. Это действительно крестный путь, повторяющий путь Христа Спасителя.

Мой дядя, Петр Сергеевич Петриков, родом из Можайска, там же он и учился в течение семи лет в реальном училище. В 1912 году семья Петриковых поселилась в Тучкове, где его отец, Сергей Петрович, был помощником начальника станции «Тучково».

Семья все время скиталась по разным станциям этой железной дороги, с ней и будущий отец Петр также перемещался с одной станции на другую. Когда же в 1912 году, наконец, осели на станции «Тучково», он жил там с родителями, но впоследствии периодически уезжал на служение в Москву. Служил он в ту пору в очень известных московских храмах на Солянке и Маросейке, а также на Антиохийском подворье, в некоторых бесприходных храмах.

В 1912 году он прошел еще три месяца общеобразовательного обучения при Московской горной академии в Можайске, где также организовал кружок самообразования. А в Тучкове, где жил — любительский драматический кружок, где ставил спектакли и играл в них главные роли. В 1920 году закончил Можайское реальное училище, которое стало к тому времени трудовой школой второй степени.

Он очень хотел поступить на медицинский факультет Московского университета, но болезнь отца помешала исполнить это желание. Параллельно учился еще в школе телеграфа, но из-за необеспеченности семьи вынужден был оставить эту учебу.

Летом 1921 года, когда отец, лечившийся в московских клиниках, выздоровел, Петр подал прошение о зачислении его на медицинский факультет без экзаменов, в виде исключения. Прошение об этом он подал наркому Семашко, и тот его поддержал, как «очень способного юношу из крайне бедной семьи».

Его приняли в число студентов 2-го МГУ, где он был отмечен наградами первой степени, а среди других учеников выделялся своим усердием и знаниями.

В послереволюционные годы по его инициативе в Можайске был создан «Союз крестьянской молодежи». Кроме этого, он интересовался марксизмом по программе РКП.

Жизнь казалась ему радужной, полной надежд

В эти годы он изрек такую фразу: «Истоки вечной юности и радости открываются во мне». Жизнь казалась ему радужной, полной хороших надежд. Но весной 1922 года его поразила тяжелая нервная болезнь, и учебу пришлось оставить.

Тут в его душе произошла разительная перемена: она касалась цели всей жизни. Он не смог продолжать учение, потому что возникло сильное желание и стремление служить Богу.

— А семья поддерживала это его решение? Известно что-то об этом?

— Знаю, что родные его отговаривали. Время было тревожное. Я помню, как говорили мама и бабушка: «Что ты делаешь? Ты что, не понимаешь этого?!» Но он им ответил твердо, что Бог для него — это все.

Он им ответил твердо, что Бог для него — это все

И вот Петр Сергеевич стал служить в московских храмах, иногда вместе с Борисом Яковлевичем Эльбсоном (впоследствии иеромонахом Андреем).

Мне пришлось много работать в архивах, чтобы поднять материалы, необходимые для ряда статей, которые меня просили написать о моем дяде. Выяснилось, что отец Андрей (Эльбсон) тоже был расстрелян. Кажется, даже в тот же самый день, что и о. Петр. В ссылку они точно уезжали вместе: их отправляли в одном фургоне.

А еще задолго до того вместе с Борисом Эльбсоном они посещали храм во имя святого Ипатия Гангрского на Антиохийском подворье в Москве. Там служил отец Бориса Яковлевича, отец Стефан Эльбсон.

В июне 1925 года Петр был рукоположен в диакона, целибатом. Хиротонию совершил епископ Можайский Борис (Рукин). И в том же году митрополитом Крутицким Петром (Полянским) он был рукоположен во иерея. С 1925 года по 1931 год проживал с родителями в Тучкове, но продолжал служить в бесприходных московских храмах, а примерно до 1926 года — на Антиохийском подворье. С 1928 года вместе с Андреем (Эльбсоном) он служил в храме святителя Николая Чудотворца в Подкопаевском переулке.

С середины 1920-х годов Петр и Андрей стали духовными чадами будущего преподобного Нектария Оптинского. Тогда же отец Петр сослужил протоиерею Сергию Мечеву, настоятелю храма святителя Николая в Клениках. А после ареста протоиерея Бориса Холчева был принят в причт этого храма, проводил там службы практически весь Великий Пост 1931 года, вплоть до своего ареста 14 апреля 1931 года. Прихожане Маросейского храма считали его назначение большим благоприобретением и для себя лично, и для своего прихода.

14 апреля 1931 года он был заключен в Бутырскую тюрьму: ему было предъявлено обвинение в «контрреволюционной деятельности» и «принадлежности к ИПЦ (Истинно-Православной Церкви)». Это была нелегальная контрреволюционная организация, и ему предъявили обвинение в том, что он состоял ее членом. На самом же деле, это было ложное обвинение…

И вот, 5 июня 1931 года приговором ОГПУ СССР отца Петра вместе с отцом Андреем (Эльбсоном) осудили на заключение в концлагерь на три года и отправили в Мариинский лагерь.

В ссылку в Мариинский лагерь за ним последовала его мать, Татьяна Михайловна Петрикова, а вместе с ней — преданная келейница и духовное чадо Вера Миранович. Они поселились поблизости от лагеря, имели с осужденным свидания и приносили ему посылки. Надо отметить, что Вера Миранович была настолько предана батюшке, что постоянно разделяла с ним его жизнь в ссылках. В конечном итоге ее тоже ждала очень тяжелая участь: она сама также попала в ссылку.

17 сентября 1931 года, вероятно, по ходатайству родственницы, Татьяны Николаевны Ростовцевой, которая была женой двоюродного брата отца Петра, дело заключенных было пересмотрено, а ссылка заменена на пребывание в Мариинске, с ограничением на проживание в 12 крупных городах СССР и не менее, чем в 100-километровой зоне. То есть, как тогда говорили, «минус двенадцать».

И вот, в середине октября 1931 года отец Петр и отец Андрей поселились в Муроме, куда к ним приехала и Вера Миранович. Моя бабушка (его мать) Татьяна Михайловна тоже приезжала туда и какое-то время там проживала.

Вера Миранович устроилась на работу ретушером в местной типографии и помогала отцу Петру материально, поскольку он, как священник, не получал никакой зарплаты.

— Но был и второй арест?

— Да, 26 апреля 1936 года отец Петр вновь был арестован, а на следующий день — Вера Миранович. Чуть раньше — отец Андрей (Эльбсон). На сей раз отцу Петру предъявили обвинение в причастности к «контрреволюционной организации церковников-монархистов», которая якобы стремилась к свержению советской власти.

На допросах отец Петр держался мужественно, никого не оговорил, отрицал эти обвинения, но твердо заявил: «Пользуюсь свободой верить во что мне угодно, по Основному Закону страны — Конституции…» И произнес еще такую фразу: «Церковь — не от мира сего, мои интересы чисто духовные: получение благодати и приобретение совершенств, какими обладает Бог, в Которого верю. Власти подчиняюсь по совести и готов пожертвовать для нее всем, чем только могу, если это будет нужно. Только верой в Бога не могу пожертвовать никому, если когда-либо кто-либо будет этого требовать».

17 августа 1937 года все трое заключенных были освобождены. Отец Петр и Вера Миранович переехали из Мурома в Можайск и поселились на Красноармейской улице, в доме супругов Матвеевых. У них был свой отдельный вход в дом, а примерно треть дома имела отдельные помещения. Там он создал домовый храм, куда приезжали на богослужения его прихожане, а также священники из Москвы. Вера Миранович читала и пела на этих богослужениях.

Туда, в этот храм, приходил и священник, которого прозывали «горбатенький». Это был маросейский священник Ильин, который проживал тогда в Можайске.

По оговору двоих священников, отец Петр был приговорен к расстрелу

В 1937 году начались массовые аресты: отец Петр и Вера Миранович вновь были арестованы. Обвинение все те же: «контрреволюционная деятельность», но прибавилось еще одно: «создание тайной церкви в Можайске». По оговору двоих священников, отец Петр был приговорен к расстрелу. Расстреляли его на Бутовском полигоне 27 сентября, в праздник Крестовоздвижения.

    

— Конечно, это лишь сухие факты биографии. Вы публиковали о своем дяде какие-то статьи, брошюры?

— Да, я писала о нем несколько статей, некоторые — по заказу, некоторые — просто по своему желанию. Ведь я закончила историко-архивный институт, умею профессионально работать с архивами. И вот, работала в архивах Москвы, Московской области, в архивах органов Госбезопасности, для чего оформляла особые разрешения. И мне их выдавали!

Целый ряд материалов об отце Петре (Петрикове) я поместила в печати. Разыскивала и фотографии его в Москве и Можайске, искала по различным храмам. Занималась поиском старожилов, которые его помнили. Почти все говорили одно и то же: «Батюшка был очень смиренным, глаза его постоянно были опущены долу».

И действительно, как говорили в семье, отец Петр был молчалив настолько, что его мама, Татьяна Михайловна, однажды даже начала беспокоиться о его здоровье. Хотя, на самом деле, здоровье у него было слабое, он как-то даже ездил на лечение в Сочи и просил Веру Миранович его сопровождать.

— А удалось найти фотографии?

— Несколько удалось найти, сейчас они опубликованы в журнале «Ныне и присно» за 2009 год. Кроме того, около солеи в храме Бутовских мучеников есть икона отца Петра, также и в нижнем храме. Там иконы, расположенные по датам расстрела: 27 сентября вместе с отцом Петром было расстреляно три человека. А в верхнем храме — фреска, которая изображает его во весь рост: отец Петр (Петриков) изображен рядом со святителем Лукой Крымским.

«Я редко видела столь чисто русское красивое лицо!»

— Расскажите, пожалуйста, о себе. В каком окружении вы росли, что это было за время в стране. Знали вы ребенком о вашем родственнике, как жили с этим знанием? Действительно ли, на ваш взгляд, в России был богоборческий режим? Ведь не секрет, что сегодня многие наши соотечественники по-разному воспринимают и то время, и те жертвы, которые приносились на алтарь коммунизма.

— Знаете, мы очень тяжело пережили этот период. Мы — это моя мама, бабушка и моя сестра Татьяна. Это было время голодное, трудное. Я помню, что в школу я ходила в старом платьице. Пришла какая-то помощь из Америки, и мне досталось синее шерстяное платьице, не новое, но в хорошем состоянии, и я была просто счастлива!

Мы тогда сильно голодали. Как-то я маму спросила (ребенком же еще была совсем): «А что у нас сегодня на третье?» Мама взяла ремень: «Вот тебе — на первое, еще раз — на второе. Ну, как, хочешь третьего?!» Конечно, я сказала, что не хочу…

В то время мы скитались по городам и весям страны, по разным местам, доехали как-то даже до Урала (до Магнитогорска). Повсюду жить было очень сложно. Иногда, помню, ели суп из картофельных очисток. Бабушка где-то находила мерзлую картошку, выкапывала ее и была рада, что сможет сегодня нас накормить. Конечно, мои «аристократические» замашки тогда маму чрезвычайно возмутили, я это помню!..

Мама и бабушка, к сожалению, мало мне рассказывали про отца Петра, потому что время было тяжелое, а мы были детьми. Видимо, боялись говорить, чтобы не сказать что-то лишнее.

— Но это уже послевоенное время было?..

Когда он служил в Тучкове, местные девчонки прибегали посмотреть на красивого священника

— Конечно, да. Она рассказывала только, что отец Петр был необыкновенно красив внешне. И когда он служил в храме в Тучкове, местные девчонки прибегали туда посмотреть (просто посмотреть) на необыкновенно красивого священника! Не потому, что они хотели прийти в храм, нет! Просто чтобы увидеть его лицо.

    

А дочь священномученика Сергия Сидорова писала об отце Петре так: «С фотографии на вас смотрит лицо необыкновенной красоты, я редко видела столь чисто русское красивое лицо!»

— Нина Александровна, вспомните ваши школьные годы, пожалуйста.

— В школе было очень трудно, потому что не было денег ни на форму, ни на принадлежности. Классная учительница была добрейшая женщина. Видя, что я полуголодная, она пригласила меня к себе в гости. И знаете, чем она меня угостила, кроме чая? Бутербродами. Это было просто сливочное масло на хлебе, сверху посыпанное сахарным песком. И это было неслыханное лакомство, о котором я даже и не мечтала! Я это запомнила на всю свою жизнь.

— Вы ведь, наверное, прошли все эти стадии «посвящения»: октябренок-пионер-комсомолец?..

— А как же, я побывала во всех этих организациях! Я даже помню похороны Сталина: какая была дикая давка, меня тогда чуть не задавили! А ведь как мы восторженно к нему относились: так верили, что он добрый, хороший, так о нас заботится!

— Вы родом из православной семьи, а не было противодействия в этом смысле со стороны родителей?

— Противодействия не было, потому что бабушка моя (мать отца Петра) была на редкость верующим человеком И она меня приобщила к вере. Бабушку мою можно назвать человеком природы. Она всю свою жизнь прожила в Тучкове, приехав туда из Самары. Там построили дом, и нам выделили бесплатно в аренду большой участок земли «повышенной метражности». Потому что бабушка была очень хорошим работником, это была ей своеобразная благодарность от государства.

В 2012 году наша семья приехала туда, мы поставили там дом, потом он сгорел, и пришлось его восстанавливать.

Наша Церковь стоит на крови мучеников

— А можно еще о детских впечатлениях: на ваш взгляд, почему тогда было такое восторженное отношение населения к власти?

— Это была пропаганда! Когда началась война, я помню, что вся Москва была занавешена — все окна были замаскированы, коменданты ходили и проверяли: не дай Бог, если хотя бы уголочек одеяла или бумаги приподнят, отошел! Приходили и стучали, звонили: срочно, срочно занавесьте это все!

Помню, как мы бегали под бомбежкой… Все было в нашей жизни. Но вера в Сталина была тогда необыкновенной. Теперь, конечно, время все расставило по своим местам: показало, что есть истинные ценности, а что — просто наносное.

Об этом дома не говорили

— Но у вас не было ощущения, что власть причастна к гибели вашего родственника? Или об этом дома не говорили?

— Об этом дома не говорили, а от нас вообще это всячески скрывали. Это я уже потом, будучи взрослой, занималась всем этим. Я закончила историко-архивный институт, защитив диплом с отличием. И поэтому меня допустили туда, куда простых людей не допускают. Это было в 2009-2010 годы, я писала тогда статьи об отце Петре. И видела архивные документы, например, подписанные Лениным, в которых приказывалось «безжалостно истреблять контрреволюционных священников». Сначала я была в ужасе, хотя уже тогда мировоззрение у нас было немного другое, я уже смотрела другими глазами на этот период нашей истории. Я уже понимала, что они не пощадили ничего: ни его красоты, ни его молодости, ничего абсолютно!.. Его без всякой вины расстреляли на Бутовском полигоне. Сознавать это очень тяжело до сих пор.

Его без всякой вины расстреляли на Бутовском полигоне

Я очень серьезно занималась архивными материалами, находила все эти документы, и не только об отце Петре писала, у меня были и другие статьи: и об экологии, и связанные с Тучковым, о сохранении уникальной усадьбы в Тучкове…

— Нина Александровна, сегодня мы уже можем задать себе такой вопрос: действительно ли власть боялась этих людей, которых она уничтожала? Или это была какая-то месть? Или вообще что-то другое, что трудно объяснить?

— Мне кажется, что да, боялась. Потому что мученики, такие, как отец Петр (Петриков), утверждали Церковь. Наша Церковь стоит на крови мучеников.

— Но чем они были опасны для безбожной власти?

— Тем, что говорили правду!

— Они ведь не касались политики…

— Да, не касались. Даже отец Петр, мой дядя, говорил: «От разговоров на политические темы прошу меня освободить, так как я в этих вопросах ничего не понимаю».

— Так чего же боялись?

— Они обличали власть в том, что свободы-то как таковой в стране у нас нет! Отец Петр говорил: «Я имею право, как священнослужитель, верить во что бы то ни было. Я верю в Бога, и от этой веры в Бога меня никто не сможет отлучить! Верой в Бога не могу пожертвовать никому, кто бы и когда бы от меня этого ни потребовал!»

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Смотри также
«Идти путем любви» «Идти путем любви»
Прот. Александр Ильин и его наставления
«Идти путем любви» «Идти путем любви»
Протоиерей Александр Ильин и его наставления
«Для пастыря вся его жизнь есть умирание за свою паству, – говорил протоиерей Александр Ильин и добавлял: – В лице ближнего надо принимать Господа».
«Забойщики» и «литераторы»: как в НКВД фабриковались признания и отречения «Забойщики» и «литераторы»: как в НКВД фабриковались признания и отречения «Забойщики» и «литераторы»: как в НКВД фабриковались признания и отречения «Забойщики» и «литераторы»: как в НКВД фабриковались признания и отречения
Кирилл Миловидов
Научный сотрудник ПСТГУ Лидия ГОЛОВКОВА просмотрела более 20 тысяч следственных дел пострадавших за веру: причисленных к лику новомучеников и нет. Она уверена, что судить о святости человека по следственному делу – ошибка.
Возвращение священномученика Возвращение священномученика
Елизавета Замыслова
Так же, как не найдется семьи, которой не коснулась Великая Отечественная, так, наверно, нет и рода, в котором кто-нибудь не пострадал бы за веру в темные годы гонений. Журналист Елизавета Замыслова рассказала нашему порталу о своем прапрадеде и том, как семья священномученика Измаила Карагандинского в годовщину его расстрела побывала на месте его служения.
Комментарии
Svetlana28 сентября 2017, 09:03
Как жаль, что нашим школьникам никогда не узнать о настоящих подвигах наших соотечественников. О настоящих героях! Ничего не имею против Чапаева и Будённого! Но, дорогие, разве можно сравнивать подвиг мучеников за веру?! А сколько погибло просто трудолюбивых и богобоязненных, честных тружеников!!!? К сожалению, умалчивают до сих пор о наших Настоящих героях!! Нам есть кем и чем гордиться.., но наше поколение уезжает жить на Запад и продаёт свою страну и ничего не ценит и не знает о Родине и что значит любить свою Родину и Отечество ! С уважением.
Людмила16 сентября 2017, 21:56
Уважаемая Ольга! Не обязательно иметь доступ к архивам, чтобы получить сведения о репрессированном родственнике. Рекомендую обратиться в Главный Информационный центр МВД РФ с подробным письмом-запросом, в котором сообщить максимальную информацию о Вашем дедушке Андрееве И.В.
Алина15 сентября 2017, 23:49
На днях впервые съездила на Бутовский полигон. Почитала об истории этого места, об арестах и расстрелах. По дороге с полигона домой наша обыденная реальность казалась просто инопланетной: накрыло чувство какой-то благодатной и скорбной тишины. То есть эта страница истории нашей страны стала доходить до сердца, до души! Стала ощущаться как боль за тех, кому досталось столько страданий. По возможности съездите на полигон. Низкий поклон отцу Петру и всем мученикам!
Тамара15 сентября 2017, 21:25
Молите Бога,мученики и новомученики о нашей России и нас грешных.
Светлана15 сентября 2017, 14:18
Для меня все Новомученики и Исповедники Российские - истинные герои. Ежедневно в 12 и 22 часа мы с мамой, как и многие Православные люди, творим им молитву. О их подвиге надо чаще писать. Знаю случаи воцерковления людей как итог осмысления их подвига. А сколько имён ещё в неизвестности! Их святыми молитвами да будет спасена наша многострадальная Россия.
Ольга15 сентября 2017, 09:30
В ИСТОРИИ НАШЕЙ МНОГОСТРАДАЛЬНОЙ СТРАНЫ ТАКИХ ИСТОРИЙ С ИЗБЫТКОМ. Я НЕ ИМЕЮ ДОСТУПА К АРХИВАМ И НЕИЗВЕСТНО, ГДЕ НАХОДИТСЯ ПРАХ МОЕГО ДЕДУШКИ АНДРЕЕВА ИВАНА ВАСИЛЬЕВИЧА, КОТОРОГО ПО ОГОВОРУ СОСЛАЛИ.СНАЧАЛА БЫЛИ ПИСЬМА, НО ПОТОМ ВЕРНУЛИ БАБУШКЕ ПЕРЕДАЧУ И НЕИЗВЕСТНА ДАЖЕ ДАТА ЕГО КОНЧИНЫ. А БАБУШКУ С ТРЕМЯ ДЕТЬМИ ВЫГНАЛИ ИЗ ДОМА( в нем устроили милицию) И ЛИШИЛИ ХЛЕБНЫХ КАРТОЧЕК.ВСЕМ УМУЧЕННЫМ ВЕЧНЫЙ ПОКОЙ И ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ.
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×