О судьбе церковной общины в современном мире

«Наше призвание – быть тем местом, где Бог свободно действует», – говорил митрополит Антоний Сурожский. Как сохранить в христианской общине это пространство свободы? На этот и другие вопросы отвечает протоиерей Константин Островский, настоятель Успенского храма в Красногорске, благочинный церквей Красногорского округа Московской епархии.

    

– Что такое евхаристическая община? В построении церковной общины всегда есть риск столкновения с принципами авторитарного руководства сообществом. Даже самые искренние, «горящие» священники подчас не избегают этого соблазна. Как всё же защитить общинную жизнь от такого духа «несвободы»? И каковы критерии подлинной свободы, её границы в общинной жизни?

И ещё вопрос. Многие добросовестные священники, искренне переживающие за судьбу своего прихода, предлагают различные инициативы: послелитургийные «чаёвни», различные формы социального служения (например, сбор помощи беженцам, болеющим прихожанам и пр.), библейские надомные чтения, молодёжные встречи, совместные пикники и пр. В итоге нередко создаётся ощущение «центрированности» общины на своём пастыре. Помню, как-то спросила своего приятеля, который всегда был близок своей предельно честной позицией в отношениях с Церковью, Богом, почему он перестал посещать храм (община дружная, священник живёт ею, открытый к диалогу, замечаниям, пожеланиям и пр.). В ответ получила: «Мне стала мешать в моих отношениях со Христом центрированность на о. N». Как хорошим, инициативным пастырям выстраивать общинную жизнь так, чтобы не заслонять собой Христа?

– 16 июня этого года в Православном Свято-Тихоновском Богословском институте прошёл пастырский семинар, посвящённый устроению приходских общин. Мне пришлось участвовать в нем. Позволю себе в качестве ответа привести часть из моего выступления.

Начнём с вопроса о евхаристической общине. Во-первых, в наше время евхаристическая община это всегда (за редкими, особенными исключениями) или монастырь, или приход. У нас с Вами, очевидно, речь идёт об устроении приходской жизни. А приход – это, по определению, община православных христиан, состоящая из клира и мирян, объединённых при храме, которая находится под руководством поставленного епархиальным архиереем священника-настоятеля.

Бывает, общиной называют духовного отца вкупе с его духовными чадами. Отец знает своих детей, руководит их духовной, а отчасти и вообще жизнью. Чада, встречаясь возле батюшки, знакомятся между собой; с его благословения занимаются какими-то совместными добрыми делами; он участвует в разрешении их проблем и споров. Если батюшка – настоятель, то такая общность может по видимости почти совпадать с приходом. Но, конечно, это нечто иное, чем община в первом смысле.

Такие общины, как известно, бывают, и не обязательно во главе стоит настоятель. О качестве духовности такого типа общин говорить сейчас не станем (тут диапазон от святости до ложности и едва ли не бесовщины). Но если не Бог посылает чад священнику, а он сам мечтает окружить себя духовными детьми, возникает опасный симптом младостарчества. За кого же я себя считаю, если стремлюсь духовно руководить людьми? Получается, я как бы говорю людям словами Христа: «Придите ко мне все труждающиеся и обремененные». Это уже напоминает антихриста. В эпиграфе к «Властелину колец» Толкина говорится: «Чтобы всех отыскать, воедино созвать и единою чёрною волей сковать…» Нет ли и такого в нашем пастырстве?

Однако, избегая младостарческих заблуждений, ограничиваться уставной сухостью тоже как-то не хочется. Ведь под первое определение подходит и такая ситуация, когда настоятель приезжает на службу пару раз в неделю, выполняет некие обязательные действия и уезжает; с прихожанами вне Литургии, треб и поверхностной исповеди перед причастием не общается; сотрудники между собой не дружат, прихожане друг друга не знают. Так быть не должно.

Хочется, чтобы отношение духовенства с сотрудниками и прихожанами и всех их между собой было не формальным, а глубоким, искренним. Именно такой приход мы согласны называть настоящей общиной. (Это третий тип после уставного и старческого.)

Перейдем ко второму вопросу. Очень важно, я думаю, каждому священнику да и мирянину осмыслить, почему он нуждается в такой общине. Может быть, из решимости исполнить в этом Божью волю? А может, из гордости: «Я создал настоящую общину»? Может быть, из любви к большим компаниям, потому что одному или в семье скучно? Может быть, из сочувствия, из желания помочь скучающим или огорчённым людям православно и духовно провести время? Пусть каждый из нас смотрит, на каком основании он строит.

Думаю, что зачастую складывается так: людям одиноко на работе, одиноко в семье, одиноко без Бога в душе, и они хотят избавиться от одиночества – в приходе. И священнику, к сожалению, тоже бывает одиноко и пусто, и ему тоже хочется освободиться от этого чувства, создав вокруг себя единодушное и единомысленное сообщество (с собой, кстати, во главе). Так между двух электродов одиночества может загореться дуга общинности (добрый, умный, обаятельный батюшка светит своим духовным чадам), и всем тогда становится тепло. Само по себе это неплохо, важно только знать и помнить, что эта теплота – душевная, плод нашей активности – душевной, добродетелей – душевных. Душевность в общении людей необходима так, как необходим хлеб для поддержания земной жизни, но для вечной жизни нужен иной – Небесный Хлеб.

Это главное. А душевные отношения могут складываться по-разному, не в них суть. Главное в приходской общине не наши дружбы, а Тело и Кровь Христовы. Ради единения с Богом все мы – и духовенство, и миряне – должны устремляться в храм Божий.

При этом один призван нести в приходе священное служение, другой – какое-то иное, а кто-то только принимает участие в Таинствах – это, по большому счёту, не имеет существенного значения. Неверная установка, что полноценным членом прихода может быть только тот, кто участвует в «приходской деятельности», а не только причащается раз в неделю. Если, скажем, в семье несколько детей, мать занимается их воспитанием, а отец весь день работает на заводе, чтобы прокормить семью, если эти люди стараются жить по-христиански, а в церковь ходят только по воскресеньям ради причастия, то что в этом плохого?

Вся приходская деятельность – и образовательная, и катехизаторская, и благотворительная, и тем более духовническая – должна вырастать из единства во Христе. А та деятельность, как бы она ни была обширна и ярка, и заметна, и отмечена наградами, которая вырастает не из Божественной литургии, молитвы, терпения и любви, окажется, в конце концов, бесплодной.

Люди, что-то делающие в приходе под руководством настоятеля во славу Божью (не обязательно без жалованья, но во славу Божью), сами собой составят приходскую общину в узком смысле (это ещё один смысл: духовенство и сотрудники прихода). Настоятелю нужно уметь как-то эту общину не разорить, но и не превратить вместе с собой в сплочённую секту православного обряда.

А в широком, первом смысле, с которого мы начали, приходская община состоит из всех членов Церкви Христовой, которые обычно причащаются в данном приходском храме. Разве можно их противопоставлять группе сотрудников и активистов, трудящихся под непосредственным руководством настоятеля? Не могут все наши прихожане работать в храме и все у меня, настоятеля, исповедоваться, не могут сотни людей быть моими близкими друзьями. Но все мы можем быть членами Тела Христова, и это единение больше и важнее, чем все наши приходские дружбы и привязанности.

    

– Возможна ли община в Церкви, но не приходская? Если да, то в каких форматах, на каких площадках?

– Православные люди всегда общались между собой и собирались в самые разные общности иногда официально, а зачастую неофициально. Что понимается под словами «община в церкви, но не приходская»? Монашеская? Монастыри в прошлом, бывало, вырастали из неофициальных общин духовно настроенных и стремящихся к монашескому подвигу мирян, да и в наше время такие случаи известны. Но вряд ли нам уместно выбирать для таких общин «форматы» и «площадки».

Если же имеется в виду устроение в миру церковной общины, но не тяготеющей к монашеству и не приходской (это подчёркивается в вопросе), то возникает контрвопрос – о целях. Если цели внешние (например, благотворительность или помощь наркозависимым), то это довольно обычное дело. Ну, и пусть православные люди вместе занимаются какими-то добрыми делами – что здесь спрашивать?

Если предполагается совместная религиозная деятельность, но не организованная, то смысл вопроса? Ну, собрались, поговорили, почитали что-нибудь духовное, чаю попили… Ну, вместе с батюшкой… Ну, батюшка для всех участников чаепития – духовник… И тут спрашивать нечего.

Или всё же имеется в виду организованная религиозная деятельность мирян, но вне церковной иерархии? Иерархия – это некое иго. И святого-то батюшку или архиерея, бывает, слушаться тяжело, да и неохота, а тем более – не святого. И поруководить хочется, а сам, хотя и священник, но не настоятель, и не дождёшься, бывает, настоятельства. Или поруководить хочется, а принимать сан (значит, самому встраиваться в иерархию и подчиняться ей) не хочется. Или канонические препятствия не позволяют принять сан. Или желает духовно «порулить» женщина (тоже путь к священству закрыт).

Пусть человек, который предался помыслам о создании общины в миру, но не приходской, а какой-то особенной, подумает об истинных мотивах своего намерения. И если намерение от Бога, то – с Богом! А если под видом благочестивой активности скрываются наши страсти, то будем не разжигать их, а бороться с ними.

– Нередко крепкие общины формируются вокруг харизматичных, ярких пастырей. Но, к сожалению, когда община лишается своего духовника, часто она откровенно разваливается. Вспомним Сурожскую епархию, большую общину прекраснейшего владыки Антония, в которой после его кончины произошёл раскол. Как избежать подобных прецедентов?

– Тут две разных темы: судьба общины, лишившейся своего духовного отца, и конкретные события в Сурожской епархии после кончины блаженной памяти митрополита Антония (Блума).

На первую тему есть замечательный пример прихода Николы в Клениках на Маросейке в Москве. Праведный старец Алексий (Мечёв) ещё до своего отшествия ко Господу сделал своим преемником протоиерея Сергия (Мечёва), своего сына, клирика того же храма, будущего священномученика. И община сохранилась, потому что был всеми признанный преемник духовного отца. А после ареста отца Сергия преемника уже не было, да и храм закрыли, и община, хотя и долго держалась, но, конечно, не смогла сохраниться. Сейчас в храме Николы в Клениках восстановлен приход, и память о тогдашней Маросейской общине свято чтится, хотя теперь там, естественно, другая община.

Но в том, что общины духовных чад, как правило, «рассасываются» после кончины духовного отца, нет ничего страшного и даже плохого. Люди, в том числе святые, приходят и уходят, а Церковь пребывает вовеки. Своих наставников будем почитать, молиться о них, слушаться их. А оставшись без руководителя, не будем унывать, потому что Бог никогда не оставит своим наставлением тех, кто хочет жить по Его воле.

Что же касается потрясений в Сурожской епархии в конце жизни митрополита Антония и сразу после его кончины, то, насколько я слышал и понял, сложившиеся к тому времени на территории Британских островов православные приходы жили, в общем, тихо и мирно, пока в связи с перестройкой в СССР к ним не стали приезжать из России, Украины и других постсоветских стран новые эмигранты и гастарбайтеры, которых численно было больше, чем «старых» прихожан, и которые далеко не всегда были утончённо культурны. И начались конфликты (темы сейчас уже не актуальны).

Это можно сравнить с ситуацией, когда в доме живёт интеллигентная семья, и вдруг к ним вселяется большое число их родственников из провинции, простоватых, но имеющих на дом такие же права, как и «старые» хозяева. Тяжко будет тем хозяевам, много им потребуется терпения, смирения и любви, чтобы понести немощи ближних и не обидеться, и не восстать на них за нарушенный покой.

Пока был жив митрополит Антоний, его великий авторитет сдерживал стихию, а потом ситуация, что называется, пошла «в разнос», возникло разделение среди прихожан и среди духовенства. Раскол в каноническом смысле не состоялся, потому что отделившаяся часть перешла в юрисдикцию Константинопольского Патриархата, то есть осталась в православии. Но, конечно, было великое потрясение для церковных людей в Англии, и для многих – большой соблазн. Теперь, насколько я знаю, ситуация вошла в норму.

    

– В отечественной культуре долгое время наблюдалась переинтоксикация опытом советского коллективного сосуществования. В СССР человек лишался всякой возможности интимного пространства: его личная жизнь «смаковалась» и публично препарировалась на планёрках, его интересы были подчинены и поглощены интересами партии и пр. Рудименты этого страха остались в некоторых и сейчас, потому всякие формы активной иногда социальности пугают. Как преодолеть это в христианской общине: помочь человеку безболезненно адаптироваться, показать, что такая форма церковной социализации не является насильственной?

– Вопрос мне представляется надуманным. Во-первых, потому что у современного человека благодаря интернету и мобильной связи стало гораздо меньше интимного пространства, чем было у людей в советское время.

Во-вторых, хотя плохого в те годы было много (правда, чего-то современного плохого наблюдалось меньше), но собственно коллективизм присутствовал только в официальных пропагандистских декларациях, большинство людей им не увлекалось, а «публичное смакование личной жизни» и «поглощённость интересами партии» касались только очень узкой прослойки партийной номенклатуры, но это был в значительной мере выбор самих партийцев.
И речь ведь идёт не о временах сталинских репрессий, а о периоде так называемого брежневского застоя. Я сам жил в то время, мне не нравился коммунистический режим, я даже немного диссидентствовал (вышел из Комсомола, распространял антисоветскую литературу), но, конечно, мы – подавляющее большинство жителей страны – вовсе не были поглощены партийными проблемами. Мы учились, работали, любили, женились, растили детей, болели, умирали. Кто-то в ходе этого обретал веру – никакая идеология не могла помешать Богу нас спасать.

Идеология была общим фоном нашей жизни, наподобие моросящего дождя. Кому-то этот дождь нравился; кто-то считал, что солнечной погоды не бывает; один притерпелся и старался не обращать на дождь внимания; другой пользовался зонтом, а третий пытался бороться с дождём. Но дождь сам кончился, когда приспело его время. Так и коммунизм в нашей стране кончился, когда велел Бог.

А то, что есть люди, любящие заниматься общественной работой и сторонящиеся коллективных мероприятий, происходит по одной простой причине: все мы разные.

– Заметила парадокс: зачастую дружные, крепкие общины формируются при малых, небогатых приходах. Так было и в истории Церкви: вспомним уникальный опыт православных эмигрантов (например, Трёхсвятительское подворье в Париже и пр.) Почему большим, преуспевающим в материальном плане приходам сложнее построить общинную жизнь? Это объясняется большим количеством людей или…?

– Богатство прихода не имеет значения, потому что и много денег можно направить на доброе дело, и мало денег можно пустить не на то, что нужно. А многочисленность, конечно, значение имеет, потому что чем больше в общине людей, что само по себе, конечно, должно радовать, тем менее возможной становится тёплая душевность в отношениях. Ведь не бывает дружеских компаний из ста че­ловек, тем более – из тысячи.

Но это не причина для огорчения. Посмотрите: никто не жалеет, что наряду с элитными лечебницами на десяток пациентов существуют и больничные комплексы на многие сотни коек. Главное, чтобы врачи были добрыми и знали своё дело.

Так и в церковной жизни: есть и маленькие уютные общинки, и огромные многолюдные приходы. Главное, чтобы и там, и там христиане молились Богу и соединялись вокруг евхаристической Чаши, чтобы они исполняли заповеди о любви к Богу и ближним. Тогда остальное не будет иметь большого значения.

Протоиерей Константин Островский
Беседовала Анна Голубицкая

Источник: Портал «Православная жизнь»

3 октября 2017 г.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Смотри также
Православная община сегодня Православная община сегодня
Владимир Басенков
Православная община сегодня Православная община сегодня
Владимир Басенков
Людям нужно единение. Им требуется социум своих единомышленников, естественная «моральная» поддержка единоверцев. Приход должен быть общиной, и он может таким стать. И тогда, как и прежде, он будет основой Русского государства.
Доброе единодушие Доброе единодушие
Свящ. Димитрий Шишкин
Доброе единодушие Доброе единодушие
Священник Димитрий Шишкин
Да, мы жили в большинстве своем бедно и трудно, но дружно, хоть и не осознавали этого вполне. А осознали, когда утратили, растеряли то лучшее, что у нас было.
Приблизиться к подлинной общине во Христе Приблизиться к подлинной общине во Христе
Игумен Нектарий (Морозов)
Приблизиться к подлинной общине во Христе Приблизиться к подлинной общине во Христе
Игумен Нектарий (Морозов)
Каково наше место в приходской общине? Какие формы должно принимать миссионерское служение каждого из нас? Как настоятелю сформировать ядро общины, и каких ошибок важно избежать?
Комментарии
ЕН 6 октября 2017, 13:42
Спасибо! Интересная статья. Информации много. Об опыте других общин с интересом прочитали.
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×