«Обиход – самые прекрасные по искренности и простоте песнопения»

Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий… (1Кор. 13,1). Эти поразительные по своей глубине и поэтичности слова апостола Павла универсальны, но особенно применимы к церковному хору. Не стать «звенящей медью», имея «голос ангельский», важно вдвойне: неслучайно ведь в народе говорят, что «где голосок, там и бесок»… Красота голоса может помочь его обладателю послужить своим талантом Богу и людям, а может, напротив, – стать соблазном.

Регент хора саратовского храма во имя Святых Первоверховных апостолов Петра и Павла Тамара Пенкина по опыту знает: голос для хориста – не цель, а средство.

Тамара Пенкина Тамара Пенкина

На своем месте

На клирос я впервые попала в 15 лет, когда училась в Вольском музыкальном училище, – рассказывает Тамара. – Пошла из профессионального любопытства: товарищи поют – и мне тоже интересно. Наемный профессиональный певец всегда пел в церковных хорах, этот факт отмечался во всех источниках по музыкальной истории.

Я на тот момент была крещена, но с церковной жизнью совершенно не знакома.

Я на тот момент была крещена, но с церковной жизнью совершенно не знакома

Благовещенский храм был в нашем городе единственным, в него я и пошла, а уже через месяц встала за регентский пульт. Действующий регент на тот момент заболела, старшие дали мне в руки камертон и сказали – давай. С этого дня все и началось.

В Вольске тогда еще сохранялись традиции антифонного пения, были левый и правый хоры. Я была в левом хоре, где пели бабушки, там были совершенно незнакомые мне гласы, не те, которые потом встретились в Саратове.

В училище и – позже – в консерватории я училась как музыковед, но по натуре я исполнитель, мне нравится петь и всегда «манил» дирижерский пульт, поэтому в хоре я моментально закрепилась, быстро почувствовала себя на своем месте. Постепенно стала проявлять интерес к чтению, бабушки стали мне позволять читать сначала кусочек третьего часа, дальше – больше. Мне хотелось вникнуть в строение службы, чтобы служить не вслепую. Я сразу поняла, что регентство меня привлекает, для меня это до сих пор чудо – как один человек организует всю эту музыкальную массу, которая выдает такое масштабное звучание.

В Саратов я приехала поступать в консерваторию и сразу попала в Духосошественский храм. Увидела объявление, что в кафедральный собор требуются певчие. Я была наивной девочкой из деревни, которая не знала, что такое «кафедральный», – и слава Богу, потому что если б знала, что это означает «под руководством владыки», я бы, наверное, не решилась туда пойти.

Пришла: «Здравствуйте, а я вот петь могу». Огромная благодарность матушке Маргарите Догадиной, которая дала мне проявить себя и певцом, и регентом, поставила меня замещать ее на левом хоре – все меня вело по этому пути.

Пела я и регентовала во многих саратовских храмах, но везде была заместителем старшего регента, помощником и библиотекарем, переходила с места на место и нигде не могла себя окончательно найти. Может быть, потому, что была на вторых ролях, хотя созрела уже делать что-то свое. «Своим» для меня оказался Петропавловский храм, где я сейчас и служу.

О свободе творчества

В любой творческой деятельности есть свобода, в том числе и на клиросе. Да, у нас многое регламентировано, но темперамент и другие личностные характеристики регента будут сказываться на стиле исполнения.

Я думаю, что у каждого человека может быть свой приход, который подходит именно ему, и даже «свой» регент. Сейчас время ускоренное, и если человек вот с этим внутренним ускорением приходит в храм, где все исполняется протяженно, ему будет некомфортно. Может, человеку нужно смирить себя и замедлиться, и ему это будет на пользу, а может, стоит для начала поискать приход, где клиросное пение более подвижное, и это станет для него отправной точкой в его воцерковлении.

Литургическое время творит и клирос, и алтарь, и это время должно совпадать

У каждого хора свое звучание. Бывает, простые бабушки поют умилительнее, чем «звезды» с консерваторским образованием, которых все время тянет к концертной трактовке исполнения. Когда я только пришла, мне тоже хотелось все время петь что-то концертное, яркое, чтобы все было громко, чтобы были сочные, «сладкие» гармонии. И лишь недавно поняла, что «обиход» – это самые прекрасные в своей искренности и простоте песнопения.

У каждого настоятеля свой любимый распев «Херувимской»: кто-то любит сербский, кто-то просит спеть «Софрониевскую» Чеснокова – все люди разные. Главное, чтоб была общность, потому что бывает так, что регент с алтарем вступают в некое противодействие. Например, в алтаре нужно, чтобы звучало что-то молитвенное, «обиход», а у регента в это время душа просит «развернуться» во что-то концертное. В таком случае, понятно, ничего хорошего не выйдет.

У каждого служащего свой темп, не с каждым регентом настоятель может сработаться. Литургическое время творит и клирос, и алтарь, и это время должно совпадать.

Профессионалы и любители

Есть в нашем хоре и профессиональные вокалисты, и те, кто закончил в детстве несколько классов музыкальной школы. Некоторые приходят подрабатывать, но в основном все приходят за служением. В крайнем случае – за звучанием, за творческим выражением. Уровень у всех разный, но те, кто слабее, стараются подтягивать свой уровень. Душевность – это хорошо, но надо расти и профессионально.

Актуальность приобретают любительские хоры, люди хотят участвовать в богослужении не просто как прихожане, а как соучастники. Мне посчастливилось руководить одним из первых любительских хоров в Саратове. Приходят даже люди, которые нот не знают, с ними у нас есть своя система знаков, которая помогает петь без нот. Их учат основам нотной грамоты, вокалу, и постепенно они упущенное наверстывают – мотивация у пришедших от души, а не от профессии порой гораздо выше, чем у профессионалов, и результат не заставляет себя ждать.

Мотивация у пришедших от души, а не от профессии порой выше, чем у профессионалов

Церковные песнопения близки к народным, а народные песни у нас в подкорке. Даже у тех, кто поет в хоре впервые, просыпается генетика и подсказывает, как тот или иной отрывок спеть, так что церковное пение на самом деле – это не так уж и сложно.

Мы стараемся разнообразить свой репертуар – поем и авторские песнопения, и то, что передавалось устно из поколения в поколение, и заимствованные песнопения, как правило, византийские. Обязательно ищем что-то новое, благо отец Нектарий позволяет экспериментировать и дает свободу. Он может выразить свои пожелания, отметить, что вот это песнопение к молитве не располагает, тогда мы все вместе совещаемся и решаем, что это песнопение мы петь не будем.

Одной из точек роста стал знаменитый Богородичный гимн Нектария Эгинского. Сначала пели его в день тезоименитства настоятеля, теперь часто поем на Богородичных праздниках.

Еще одна тенденция – детские церковные хоры. Я слышала, как в нашем Никольском монастыре детки по воскресеньям поют раннюю литургию в 7 утра! А в 6 утра собираются на спевку.

Дети – вне конкуренции. Это ангелы. В Петропавловском храме у нас тоже есть детская группа при воскресной школе, формируется богослужебный хор, который уже пробует свои силы на литургиях.

Пение и молитва – как совместить?

Тамара Пенкина Тамара Пенкина
Мое воцерковление прошло в Вольске. Отец Михаил Воробьев стал мне после смерти родителей духовным отцом, по-отечески помогал и вытаскивал меня из мрака моей тогдашней жизни. Он и сегодня остается для меня такой же значимой фигурой. Когда бываю в Вольске, захожу в его маленький Крестовоздвиженский приходик, и мы служим по маме панихиду.

В Саратове моя детская интуитивная вера получила интеллектуальное продолжение, стала более взрослой, хотя и сейчас взрослости мне по-прежнему не хватает, не хватает знаний. Это детское состояние я в себе рьяно охраняю, за многое не берусь, хотя и регент. У нас в хоре есть женщина, которая прошла катехизаторские курсы, у нее огромный багаж знаний, любую стихиру по полочкам разложит, от нее многому учусь.

Когда профессиональному певчему жить полноценной церковной жизнью – вопрос очень сложный. По крайней мере, для меня. Руководить хором и одновременно молиться, исповедоваться и причащаться – не получается. Приходится находить дополнительное время, чтобы забегать в храм помолиться, причем мне важно, чтобы это было внеслужебное время и в храме было тихо, иначе «ухо» отвлекает, я начинаю невольно включаться в работу – такая профессиональная деформация. Певчие, которые молятся во время песнопения, сразу словно «вываливаются» из коллектива, уходят в себя и перестают нормально звучать.

Надеюсь, что рано или поздно я приду к такой степени понимания, что смогу соединить работу и молитву. Наверное, этот то направление, в котором надо развиваться.

Во время Великого поста, например, совмещать легче: это удивительное время, когда у меня начинает получаться молиться во время пения. Правда, обычно это все заканчивается очень печально – я начинаю плакать и не могу регентовать. Певчие поют, а я стою и реву. Не раз у меня такое было. События, связанные с распятием и смертью Христа, резонируют со мной больше всего, и я эмоционально выкладываюсь так, что на пасхальную радость уже сил не остается. Хотя на Пасху задача певчих – просто выжить, потому что всю ночь петь – это очень тяжело.

Иногда выходом из ситуации для меня становится чтение на клиросе. В отличие от пения, чтение молитве не мешает, а помогает.

Для большинства певчих работа в хоре не основная, все работают с утра до вечера, а потом еще поют в храме. Иногда видно, что человек просто устал и отключается от процесса, его приходится «включать» или просто заботливо говорить: иди, поспи.

Лечение музыкой

Периодически во мне прорывается вокалист. Когда регентую, часто ловлю себя на желании просто встать и попеть. Поэтому я хожу на репетиции в ансамбль старинной музыки «Алиенор», который организовал выпускник консерватории Василий Васин, и просто пою. Василий Васин и Алексей Кремаренко оба поют в церковных хорах (Василий – в Петропавловском храме, Алексей – в архиерейском хоре Духовской церкви) и, как и я, по образованию музыковеды, а Алексей еще и композитор. Нас объединяет любовь к истории музыкального искусства.

Как музыковеду, мне также важна просветительская сторона моей деятельности.

Музыка – то, что нас вдохновляет, помогает радостно существовать

Почему в храме мы поем и 19-й, и 20-й, и 17-й, и 16-й век, и знаменное пение? Потому что люди должны знать, что это наша история, и что в храме в разные периоды звучание и стилистика были различными. И ансамбль «Алиенор» тоже несет в себе эту функцию.

Нам всего полтора года, но нас уже приглашают выступать в консерваторию, в музей Радищева. А началось все с древнерусского крюкового пения, когда мы попробовали исполнить древнерусскую литургию. Эта музыка – то, что нас вдохновляет, помогает нам радостно существовать.

Что в моей жизни еще есть, помимо пения? Надо сказать, что изначально я хотела быть врачом, но моя мама, которая была медсестрой, сказала, что врача из меня не получится. Я расстроилась, но была девочкой послушной, с мамой согласилась и ушла в музыку. Однако желание лечить людей жило во мне и не уходило. В итоге я немножко массажист, а с недавнего времени еще и студент факультета психологии Волгоградского госуниверситета, получаю второе высшее образование. Я стараюсь не останавливаться на достигнутом, придерживаюсь принципа «остановишься – замерзнешь». Есть мысли заниматься музыкальной публицистикой. Несмотря на свою любовь к вокалу, я не жалею, что выучилась на музыковеда. Музыковедение дает более глубокое понимание музыкальных структур, исторических контекстов.

Свое желание помогать людям через музыку реализую – пришла к выводу, что музыка тоже имеет лечебные свойства: ты и музыкант, и врач в одном лице.

Регент Тамара Пенкина
Записала Елена Балаян

24 ноября 2017 г.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Смотри также
«Его служение было драгоценным» «Его служение было драгоценным»
Памяти архимандрита Матфея (Мормыля)
«Его служение было драгоценным» «Его служение было драгоценным для Церкви»
Памяти архимандрита Матфея (Мормыля)
«Главным чувством в моем восприятии личности отца Матфея было и остается восхищение!» – признается бывшая скрипачка, монахиня Елена (Хиловская).
Хранитель сокровищ Хранитель сокровищ
Георгиос Ладоврехис
Хранитель сокровищ Хранитель сокровищ
Беседа с Георгиосом Ладоврехисом, протопсалтисом храма Всех святых (о. Корфу)
Византийский распев – дело моей жизни. В том, чтобы сохранить его и обучить ему других, вижу мое предназначение. Когда я пою за богослужением, покидает ощущение времени: всё происходит словно в первый раз. Это потрясающий духовный опыт.
Как петь на службе с теми, кто не поет Как петь на службе с теми, кто не поет
Александра Боровик
Как петь на службе с теми, кто не поет Как петь на службе с теми, кто не поет
Беседа с регентом народного хора Дмитрием Ключевым
О создании и управлении народным хором, связанных с этим трудностях и радостях.
Комментарии
Владимир Вусек29 ноября 2017, 22:34
Тамара спасибо за откровенный рассказ, затронувший важную тему. Церковное пение - это служение Господу, а песнопения особые молитвы, в том числе и псалмы. Вот, например какое наставление содержится в псалме 46: По́йте Богу на́шему, по́йте, по́йте Царе́ви на́шему, по́йте. По́йте разу́мно (со страхом Божьим). Есть такая поговорка: "Какой поп - такой приход". Всё зависит от настоятеля. Пение должно объединять прихожан в Богослужении, отвлекать их от мирской суеты и возносить их от земли на небо! Регентство - это особая миссия и ответственность перед Господом. Когда хор сам по себе, то регента нужно гнать в шею. Как же Вы хотите отдельно молиться? В храмах Греции, я не видел там регентов-женщин.
Вадим К.27 ноября 2017, 13:19
Если пение мешает его исполнителю молиться, значит это неправильное пение. Оно и слушателю молиться не поможет правильно. Почему? Потому, что молитва должна рождать соответствующее пение, а не пение искусственно ее искать и быть ей диссонансом. И так было в древности: писатель от молящегося сердца пел свою молитву. Не так сейчас в храмах, там уже давно пение само по себе, молитва сама по себе, потому что пение другое, и настроено больше на внешний эффект, чем на молитву. Часто и получается, увы, так, что певцы выводят мелодию, жуя все слова, потому что им это, видимо, удобнее исполнять. Поэтому при теперешнем, заимствованном с запада пении, певцам и трудно, если вообще возможно, молиться.
Александр25 ноября 2017, 07:20
Есть замечательная беседа с иг. Андроником Трубачевым о пении в храме. Для певчих и регентов он дает верные ориентиры. Вот оттуда его фраза: -Какие слова поёте, теми и молитесь …
Юра25 ноября 2017, 06:53
Спасибо за интересную статью! Но мне надеется, что случай Тамары (стать регентом в 15 лет) - исключение. Все-таки кажется не очень верным назначать на руководящие должности (регент, завуч) не замужних и не рожавших девушек. Поскольку это может стать "торпедной атакой" корабля их будущей семьи. У девушки "на должности" усиливается характер (а для создания семьи нужна мягкость), растет общественная значимость девушки (а нужна "единственность")... В-общем, потенциальный супруг может просто пройти мимо, желая найти жену "понадежней". Думается, лучше девушке до брака занимать самые низшие позиции: и подчиняться (в хорошем смысле) научится, и характер будет добрый, мягкий, не ищущий "лучшего", чем
Катерина 25 ноября 2017, 00:31
Очень понравился рассказ. Простой, безыскуссный, без этой самой христианской рисовки и бесконечных произнесений всуе не по делу. Чувствуется и любовь к коллегам, и к просто прихожанам. После прочтения осталось ровное теплое уютное чувство где-то в районе сердца:)
Елизавета24 ноября 2017, 19:01
Братья и сестры! Видимо, те, кто так строго написали здесь о рассуждениях Тамары, сами не поют на клиросе... Петь и молиться одновременно, действительно, очень сложно! Говорю по опыту. Как хочется иной раз просто молча постоять, вникнуть в слова, но ты не имеешь такой возможности. Служение певчего - это настраивать на молитву других. Конечно, с Божьей помощью со временем приходит и своя молитва во время пения, но у большинства клирошан глубокой она быть не может: темп службы, куча нот, сложные тексты. Слушать надо себя и других. Так что будем надеяться, что Христос нас помилует за простое искреннее пение :).
Лариса24 ноября 2017, 17:18
Хороший, искренний рассказ регента. Наверное, только идеалист, никогда не стоявший на регентском месте, может воображать умилительные картинки застывших в молитве певчих. Особенно на архиерейской службе :))). Помоги Господи всем нашим клирошанам!
Лариса24 ноября 2017, 17:10
Александр24 ноября 2017, 08:57 Речь не о том, что человек стоит в храме и слушает чтение/пение и оно ему мешает молиться, а о том, что когда певчий/регент САМ читает или поет, то чтение не мешает молиться (ему самому, читающему).
Сергей Меренков24 ноября 2017, 14:39
Во всей статье ни разу от этого регента не прозвучало слово Бог,или с Божьей помощью(я у меня ,я я, я ужас!!),и если на службе вы не молитесь а поете,то это очень печально,и изначально у человека смещены ориентиры
Марина24 ноября 2017, 14:18
Тамара, спасибо большое за Ваш рассказ! Очень приятно читать. Спасибо за то, что радуете людей пением и регентством.
Димитрий Гут (Белозёров)24 ноября 2017, 13:31
У нас батюшка настоятель, а матушка регент. По моему это идеальное сочетание.
Александр24 ноября 2017, 08:57
"В отличие от пения, чтение молитве не мешает..." - Разве мешает молитве пение на Валааме или сестрам Свято-Елисаветинского монастыря, (не праздничный хор).
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×