На страже

В час, когда утренняя смена прошла на комбинат, а ночная ещё не выходила, на проходной делается скучно. Охранник Гена Мохов, бывший прапорщик, со своим напарником-стажёром потягивают чай и таращатся в окно. Чай чёрный, осень за окном жёлтая. Над рекой Белой факел нефтехимкомбината выдыхает в серое небо тяжёлое малиновое пламя. Все кроссворды в мире разгаданы, все анекдоты рассказаны. В такие минуты хочется чего-то такого… такого… Но ничего «такого» на происходит. Часы «Электроника» светят зелёной тоской, уборщица бабка Шура трёт окно проходной снаружи.

– Скучно, – вздыхает охранник Мохов, и стажёр с ним соглашается.

Но вот в неурочный час скрипнула дверь, и к турникету направился невысокий человек. Нелепое пальто, дурацкая шляпа, тёмные очки и портфель развеселили Геннадия. Он подмигнул стажёру и преградил человеку путь:

– Куда?

Человек кивнул в сторону комбината:

– Туда, – и попытался пройти.

Гена растопырился:

– Пропуск!

Человек приподнял очки, вгляделся в охранника, промямлил:

– Мне надо… – и снова попытался продвинуться. Но Гена стоял скалой, и человек в эту скалу упёрся.

– Мне надо, пропустите!

– Хе! – усмехнулся страж. – И мне надо, – указал на стажёра: – И ему надо, хоть он и без шляпы. И той бабке за окном надо. И поэтому у нас есть пропуска. А у тебя есть пропуск?

– Однако, – озадачился человек и полез в портфель. Он долго там рылся, бурчал: «Где же он, был же, куда же он…», – потом проверил карманы, но так ничего и не нашёл. Впрочем, в кармане обрёлся бумажник. Человек вынул купюру, протянул охраннику, но Геннадий покачал головой и указал человеку на дверь. Посетитель ещё больше удивился:

– Ого! – оценивающе оглядел охранника и вышел. Гена высунулся следом и узрел, как потешный человек несёт свой портфель вдоль забора в сторону Четвёртой проходной.

Мохов обернулся к напарнику:

– Видал клоуна? На Четвёртую пошёл…

Это был директор комбината, так гласила надпись

Бледный напарник дрожал, протягивал Геннадию свёрнутую валиком многотиражку, которой раньше били мух. Гена развернул валик и оторопел: с чёрно-белого оттиска, сквозь размазанных насекомых на бывшего прапорщика Мохова глядел этот самый человек. Правда, без пальто, маскирующих очков и шляпы. И выглядел он здесь не забавно, потому что это был директор комбината, так гласила надпись. За окном, крестясь на трубу цеха «Полистирол», сокрушалась набожная бабка Шура, которая всё видела. Мурашки пробрались под униформу Геннадия, забегали по спине. Мурашки свербили под форменной бейсболкой, щекотали под ремнём, на котором болталась кобура с сигнальным пистолетом…

Мохов не признал собственного директора, хотя видел его на трибуне ДК, видел по телевизору в местных новостях, да мало ли где видел! Но чтобы здесь, на рабочей проходной? Такого еще не бывало! Всевидящий глаз камеры пялился с потолка. Это был позор.

Вскоре повалила отломавшая своё ночная смена. Охранник Мохов возвращал труженикам пропуска, а сам страшился взглянуть в их лица. Вдруг они уже прослышали о его конфузе? Здесь, на комбинате, слухи расползаются быстро. Стажёр поник. Гена ждал, что вот-вот зазвонит телефон, его вызовут в отдел кадров, где пристыдят и уволят. Но телефон молчал.

Когда ночная смена погрузилась в вахтовки и убыла, к сторожам вошла погреться уборщица бабка Шура. В далёкие сороковые она этот комбинат строила: мобилизовалась из деревни, жила в палатке, месила бетон, потом – у станка. Так и прожила. Из уважения старушку-ветераншу на пенсию не списывали, но, кроме тряпок, ей давно уже ничего не доверяли. «Её вот никогда не уволят», – позавидовал Мохов.

Стажёр предложил бабушке чаю, высыпал на стол пряники. Налил чаю своему шефу, себе, сел на подоконник и принялся потягивать. Геннадий по привычке сразу набил пряниками рот, но аппетита не было. Старушка огляделась и, не найдя образов, принялась креститься на монитор охранной системы.

– Баб Шур, ты видала, как я с директором? – спросил Мохов.

Уборщица кивнула.

– Рассуди по справедливости, я прав?

По справедливости прав, – согласилась бабушка, – только не по-людски это

– По справедливости прав, – глядя в чашку, согласилась бабушка, – только не по-людски это. По-людски-то – поговорить бы, расспросить.

Геннадий оправдывался:

– Бабуль, у меня инструкция. Ты ведь тоже свои заповеди это? Того? Значит, тоже инструкцию соблюдаешь? Правильно?

Старушка поставила ополовиненную чашку и вздохнула:

– Правильно.

– Зачем тогда инструкция, если с каждым вошкаться? Правильно? – утешался Мохов, и бабка согласилась:

– Правильно. Только когда б тебя самого, дубинушку, по инструкции да по справедливости погнали, тебе б не понравилось.

– Как это?

– А так. Вон у тебя написано «За курение штраф 1000». Ты раз пять-то уже с утра покурил? Выкладывай за все разы! Пожарники тебя в камеру видят и молчат. Потому что вникают – скучно тебе, вот и по-людски. А если каждый станет курить, комбинат полыхнёт, а с ним полгорода?

– Ерунда какая-то, – удивился Мохов бабушкиным познаниям и покосился на камеру. – Хотя что-то в этом есть…

– Есть, есть. Заставь дурака Богу молиться... К людям подход нужен.

Геннадий не ожидал от старушки таких речей, удивился и решил бабусю подразнить:

– Баб Шур, а это у вас ещё из деревни? Чтоб перед едой молиться, да?

– А как же, не молившись-то? – ответила старушка и отхлебнула из чашки.

– В глухомани что, все так?

– Молятся-то? – не поняла бабка, – Не, не все. Люди только.

– Во! – Гена оторопел от бабкиной остроты, он хотел было как-нибудь съязвить в ответ, но тут-то и зазвонил телефон: Мохова вызывали к директору. Он заволновался, поправил кобуру и шагнул за дверь…

Уборщица допила, отправилась тереть окно. Стажёр ополоснул чашки, покосился на часы, уселся и развернул газету с начатым кроссвордом. По горизонтали спрашивалось про рыбу семейства карповых. Выходило, что начинается эта рыба на «к», а заканчивается на «ась». Стажёр наморщил лоб, принялся грызть карандаш, но на «к» из всех рыб вспоминалась только камбала и почему-то катаракта. «Эх, а шеф эту рыбу с наскока бы уделал!» Нефтехимкомбинат, как всегда, гудел и дымил…

Шло время, день угасал. Вот уже стажёр самостоятельно запустил ночную смену, скоро дневная потянется к выходу, а Мохова всё нет. Злосчастная рыба семейства карповых совсем изъела мозг стажёра, когда хлопнула дверь, и проходная озарилась улыбкой пьяненького Геннадия.

– Что я говорил? – пропел он напарнику. – Инструкция! – и прищёлкнул пальцами.

Бабка по-прежнему тёрла снаружи окно. Мохов расплющил о стекло физиономию и прокричал так, чтобы на улице слышала:

– Во! Инструкция! – извлёк из нагрудного кармана конверт и помахал им из-за стекла перед носом уборщицы. Потом обернулся к стажёру:

– Видал? Маринуюсь в приёмной, не знаю уже, что и думать, наконец вызывают. Вхожу. А он довольны-ый! Запись с камеры показал. Вот, говорит, какой ты у меня боец! Взяток не берёшь, говорит, и всё по инструкции! А это он нас проверял. Сказал, что на День химика грамоту выпишут, а пока вот, – Гена помахал конвертом, – премия! И коньяку налил. Сам, – от Гены действительно тянуло коньяком. – А с Четвёртой всех уволил.

Напарник заёрзал на стуле, закряхтел. А Гена снова помахал бабке в окно своей прибылью. Но бабка не глядела, бабка в сотый раз намыливала тряпку, её старенькая голова мелко тряслась...

…Охранник Мохов приосанился, вдохнул, расправил плечи, потянулся. Истома растеклась по жилам. Нет, определённо в этой жизни что-то есть! И радость есть, и сюрпризы, и, главное, есть справедливость. Гена сунул конверт в нагрудный карман, похлопал по карману, ощутил возле сердца тепло. Скоро через его, Генину, проходную пойдут люди, много людей. И относиться к ним с подходом совсем не требуется, теперь-то уж это ясно. Будет возвращаться со смены жена. Гена выхватит конверт и при всех повертит у неё перед носом, будет сюрприз. И все увидят, какой он молодец. И пусть видят! А жена похвалит. Потом, дома…

Комбинатские трубы и установки зажигали рубиновые маячки, часы на проходной зеленели ярче: счастливый день завершался, а так хотелось, чтобы он не заканчивался!

Вскоре на выход потянулись уставшие дневные рабочие. Вот катится толстенький бригадир транспортного цеха, ноги колесом. Вот тянется перепачканный, как галоша, монтёр из цеха «Мазут», неплохой, кстати, мужик. Вот едва волокутся Мардан Шаймарданов и Рафик Абдрафиков – операторы с производства «Синтез-спирт». Они громко уважают слесаря Гарифуллина, который повис на их плечах и сам уже больше уважать не в силах, а только ворочает глазами. К турникету выстраивается очередь. Мохов цветёт, выдаёт пропуска, отмечает в журнале. Народ тянется к домам, к семьям, к ужину, к чаю. Все идут. В мире всё куда-нибудь идёт, и потому повсюду порядок. Надо только знать, кого пропустить, а кого нет. А на это и есть инструкция. Вот наконец и жена! Она завхоз строительной бригады, женщина соразмерная. Геннадий обрадовался, сунул пальцы за конвертом и только тут заметил, что пуговицы на плаще жены подозрительно разъезжаются. Гена попридержал руку с пропуском и уставился на неё. Она загадочно подмигнула: потом, мол, всё объясню. И поманила рукой: давай уже пропуск. Гена смотрел на жену и ничего не понимал. За её спиной волновалась очередь. Жена расстегнула верхнюю пуговицу, и Мохов увидал под плащом старый спецовочный ватник.

Она наклонилась к охраннику и прошептала:

– Ватник списанный вот, на рыбалку тебе.

– А у меня, у меня… – замялся Гена… и нащупал пальцами конверт. Он хотел сказать: «Сюрприз», но тут его оконьяченный взгляд скользнул по всевидящей камере, и вместо «Сюрприза» он отрапортовал:

– Инструкция!

Перед охранником стояла не жена, перед ним стояла расхитительница!

Всё верно, инструкция! Перед охранником стояла не жена, перед ним стояла расхитительница! И эта злодейка тянула преступную лапу к пропуску!

В очереди послышался ропот. Гена подбросил пропуск жены своему стажёру, а лиходейке скомандовал:

– Назад!

– Ты чего, Ген? – удивилась жена и сделала шаг к турникету. Бывший прапорщик выхватил сигнальную Беретту, передёрнул затвор:

– Назад! Не положено! Инструкция! – и поднял оружие.

Жена оскорбилась, выпятила губу, сделала шаг навстречу непримиримому стражу. И напрасно.

– Предупредительный! – взвизгнул бывший прапорщик Мохов и бабахнул в потолок. Звонкая гильза запрыгала по бетону, глаза защипал едкий пороховой выхлоп, зазвенело в ушах. Народ попритих, а в очах расхитительницы показались слёзы:

– Инструкция, говоришь? – она расстегнула плащ, стянула с себя списанный мужской ватник и швырнула его в физиономию сторожа: – Вот тебе инструкция! Подавись! – злодейка схватила Мохова за грудки, энергично тряхнула и отбросила прочь. Гена отлетел, но устоял. – Придёшь домой, я тебе покажу инструкцию! Чтоб ни на кухню, ни к спальне – ни на шаг! Дубина! Остолоп! Инструкция! – и жена выскочила за проходную.

Очередь оскалилась и загоготала. Гоготал перепачканный, как галоша, монтёр из цеха «Мазут», гоготал округлый бригадир транспортного цеха, гоготали все. А Мардан Шаймарданов и Рафик Абдрафиков – операторы производства «Синтез-спирт» – не гоготали. Они молча сурово кивали, они били себя в грудь и уважали охранника Мохова…

Вот уже над Белой проснулся золотой месяц, часы «Электроника» изумрудно зеленеют, показывают, что дежурство скоро окончится. Бабушка Шура в свете фонарей всё трёт и трёт оконное стекло, трясётся её старенькая голова. Геннадий вручает рабочему классу пропуска, Геннадия похлопывают по плечу, острят и хихикают. У Геннадия горит лицо. Где-то глубоко-глубоко в недрах его военизированного сознания зарождается смутное подозрение, что кое-какие поправки в его инструкции, кажется, всё-таки не помешали бы…

И тяжёлое малиновое пламя факела отражается в реке…

Священник Алексий Лисняк

Книги протоиерея Алексия Лисняка в интернет-магазине "Сретение"

13 декабря 2017 г.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Комментарии
Евгений Викторович14 марта 2018, 18:24
Да тут же яснее ясного написано о том как несовершенен закон человеческий. Абсолютно любой закон, сотворенный человеком, будь то КЗОТ, какая нибудь инструкция, или даже договор будет примитивно прямоленеен, поэтому обязательно для кого то несправедлив. Только закон Божией Любви абсолютно универсален! Абсолютно для каждого. И он уникально прост! "Возлюби всех". Всего два слова! И не нужно придумывать статьи и примечания к ним, и всякие там бесконечные дополнения и поправки: Всё это тщетно, потому что никогда не работает на 100% - обязательно будет кто- нибудь ущемлен или по крайней мере недоволен.
Вавило22 декабря 2017, 19:08
Наталья17 декабря 2017, 13:23 Причём здесь охранники? У них есть инструкция, - никого не пущять без пропуска. Вот они и работают по инструкции. Почему вы на бедных охранников наезжаете? Наезжайте на тех, кто пишет для них такие инструкции!)
Наталья17 декабря 2017, 13:23
Ольга16 декабря 2017, 22:14, Особо ретивые охранники и у сотрудников налоговой полиции требуют пропуска...
Ольга16 декабря 2017, 22:14
Охранник прав. Статья странная. Кумовство погубит Россию, если с ним не бороться.
Наталья15 декабря 2017, 09:43
Дмитрий Собриевский14 декабря 2017, 13:57, а мне представилась аналогия с очередью на исповедь, там тоже всем "надо"...
человек15 декабря 2017, 09:27
И я не понял смысл рассказа с серьёзным названием,да на православном сайте.В конце ожидал какой-то вывод,но нет...По своему опыту скажу,что нужно быть всегда человеком.Видал я "ревностных" служителей,которые "стучали" на не таких ревностных как они сами,кошмарили подчиненных,но потом сами пожинали плоды своих дел.Один получил срок.У другого,который говорил,что сон в наряде не более 4 часов может быть и 10 минут,родился ребенок-инвалид...А про таких как герой статьи,который устроил стрельбу,по сути из за мусора,да перед женой,говорили:с пулей в голове.
Дмитрий Собриевский14 декабря 2017, 13:57
Слог красивый, залюбуешься, но сам рассказ не очень жизненный какой-то. Вроде бы хочется посочувствовать кому-нибудь, а не понятно кому? Предприятие серьезное, строгий пропускной режим, какой тут может быть "подход к людям", которым зачем-то "туда надо"? Не объяснил ничего, не спросил о порядке прохода, а баба Шура свой устав подсовывает. Он то может и хорош, но монастырь-то совсем не той системы. И минимум час мыть окно с одной стороны тоже не гуманно. Директор чистой воды искуситель и очень удивительно, почему он таки не уволил героя после факта приема спиртного на службе! Супруга мужа при всех поносит, хотя явно надымила. Вроде бы тут и героя пожалеть, а выходит что и неуместно - ст. 51
Ирина Ш 14 декабря 2017, 13:28
Согласна с Михаилом, совершенно не поняла смысла статьи. Каждый сотрудник должен добросовестно выполнять свои обязанности и родственные связи здесь нипричем. В ЧЕМ МОРАЛЬ? Может я чего не поняла?
Наталья14 декабря 2017, 08:47
Спасибо за статью!
Александр14 декабря 2017, 08:36
Ответ Михаилу от 14 декабря 2017, 00:13: согласно 51-ой статье Конституции РФ «Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников»
Михаил14 декабря 2017, 00:13
в чём смысл статьи? по людски общаться - это правильно, но это не значит, что надо поощрять воровство ?!
тамара13 декабря 2017, 22:47
Прочитала ,и так на душе спокойно стало, и весело.Чудный рассказ.Как и все Ваши повествования ,батюшка Алексий.Спаси Вас,Господи.
Олег из Болхова13 декабря 2017, 16:10
Спаси Господи! Очень подняло настроение! Нельзя о Боге забывать, никак нельзя, без Него не жизнь...
Наталия13 декабря 2017, 12:40
Замечательный рассказ. Даже такая маленькая власть может стать нелегким испытанием.
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×