Они – наши!

О подопечных проекта «Свои Чужие» – русских, живущих в Чечне

Глядя на современную Чечню, сложно поверить, что когда-то здесь жило много русскоязычных. Русские, армяне, евреи проживали и в городе Грозном, и в пригородах. До сих пор некоторые станицы тут называют русскими – хотя русских там остались единицы.

В Грозный

Зоя Антоновна у себя во дворе Зоя Антоновна у себя во дворе
– Из Москвы в Грозный едем, значит. И зачем же вам туда?

Полицейский на посту при выезде из Ставропольского края проверяет мои документы. Мой ответ вызывает у него сильное удивление.

– Русских стариков повидать? А разве они там остались?

– Остались, – говорю я вслух, а про себя добавляю: – Пока остались.

Большинство русских покинули Чечню в ходе боевых действий. Бросали квартиры и дома и бежали от смерти к родственникам. Многие осели в Ставрополье, в дагестанском Кизляре, в Москве и даже за границей. А кому-то бежать было некуда.

Эти люди живут в Грозном до сих пор. Кто-то нашел свое место в новой Чечне – мононациональной мусульманской республике, где опасно быть не таким, как все. Кто-то остался за бортом и доживает свою жизнь в бедности и одиночестве. Уезжать они не хотят и не будут, ведь Чечня для них – родная земля.

Юля и Наташа приезжают в Грозный раз в два месяца. 95 человек ждут их с нетерпением: им очень нужна помощь в покупке еды и лекарств. Девушки привозят каждому мешок с продуктами: там колбаса, бананы, консервы, сахар, крупы, макароны, сгущенка, чай и сладости. Продуктовая помощь развозится адресно, ведь многие подопечные редко выходят из дома и не могут сами носить тяжелые пакеты с едой. За год удается раздать порядка 400 продуктовых комплектов.

Следующая важная часть – это закупка лекарств. В основном подопечные жалуются на давление, проблемы с сердцем, кишечником и ногами. Большинству из них медикаменты жизненно необходимы, а скромная пенсия не позволяет купить ничего, кроме анальгина, зеленки и бинтов.

Но это не все, в чем нуждаются одинокие старички. Для них очень важно просто посидеть и поговорить. Название проекта, в котором работают девочки, – «Свои Чужие» – как нельзя лучше описывает их жизнь: стареющим русскоязычным грозненцам почти не с кем делиться переживаниями. А ведь каждый из них несет за плечами тяжелый жизненный опыт, где были годы лишений, бедности, войны и веры в спасение.

Таня и Витюша

Таня с сыном Витюшей Таня с сыном Витюшей

Таня с сыном Витюшей живут недалеко от Старопромысловского шоссе. До них мы добираемся минут 20 – сначала по пробкам, потом по разбитым ухабистым улицам. У Тани есть муж, но отношения их давно не ладятся.

Витюше 12. Он уже взрослый, но не может находиться один: у него эпилепсия и ДЦП. Мальчик может сидеть и лежать, ходит только с помощью взрослых. Худая, как щепка, Таня иногда поднимает Витю на руки – он тяжелый, но женщина уже привыкла.

Таня всегда ждет девочек с нетерпением: продуктовая помощь для нее очень ценна. О проблемах Тани знают и в церкви – к праздникам там собирают для нее крупу, сахар и муку. Несколько лет назад девочки из проекта помогли ей попасть в Москву, мальчик прошел курс в 18-й больнице, сама Таня немного подлечилась. В Чечне лечить Витюшу некому, – говорит Таня.

Мы отвозим Таню с сыном в церковь. Витя очень рад: больной мальчик редко покидает свой обшарпанный дом

Мы отвозим Таню с сыном в церковь: сегодня Крещение, народу будет много – человек сто. Витя очень рад поездке: мальчика выводят из старого обшарпанного дома только в огород. Он пытается мне что-то сказать, но вместо слов произносит в основном отдельные звуки. Зато он всегда широко улыбается и много смеется.

– Видишь, Юль, как я его одела – еле штаны застегнулись. А куртка уже совсем мала. Даже батюшка мне сказал недавно: «Вы почему сына в такие вещи одеваете? Они же малы ему». А мне откуда новую одежду брать? Да и лекарства у нас заканчиваются. Вы сможете нам лекарства привезти? – спрашивает Таня.

Юля записывает названия лекарств в отдельный блокнот. Там уже очень много записей: за эту поездку нужно будет купить и развезти 14 лекарственных комплектов.

Отец Вити помогает усадить сына в машину. Заводит с нами разговор о тех русских, кто еще жив, и о тех, кто уже умер.

– Сергея помните, который летом помер? Это ведь я его нашел. Долго не видел его никто, я и пошел посмотреть. Зашел на участок – смотрю: собака его мертвая. В окно заглянул – а там ноги чьи-то. Сначала думал, что это мебель: цвет такой странный был, бардовый. А это он оказался, – вспоминает мужчина.

Почти каждый приезд в Чечню начинается с новостей об умерших. Зимой похоронили еще нескольких подопечных проекта – их имен больше нет в списке тех, кому нужна помощь. Но там регулярно появляются новые имена – подопечные частенько звонят Юле и просят навестить таких же нуждающихся, как и они.

Нина и Зоя Антоновна

Во дворе у Нины и Зои Антоновны Во дворе у Нины и Зои Антоновны
– Заходите в дом, девочки! Там у нас печка топится, потеплее будет, чем на улице, – хлопочет Нина. Ее красивое от природы лицо не портят даже большие болезненные синяки под глазами. 56-летняя Нина вместе с 80-летней матерью живет в старом одноэтажном доме. Он больше смахивает на сарай: крыша покосилась и протекает, старые окна снаружи прикрыты толстым черным полиэтиленом – для тепла. Сама постройка на полметра опустилась под землю. Обогревается помещение одной печкой-бытовкой.

В Грозный Нина приехала в 1970 году из Казахстана вместе с матерью Зоей Антоновной и чеченцем отцом. Жили сначала в саманном доме. Потом началась война – дом сгорел, мать пряталась в бомбоубежище, а Нина с отцом уехала в село.

Отношения с мужем у Зои Антоновны не сложились – они развелись. Зоя осталась одна, а он женился на чеченке.

Уехать назад в Казахстан Зоя не решилась. Бывший супруг выделил ей и дочери дом-сарай на своем участке, и теперь они живут бок о бок, практически не общаясь. Бывшую жену и собственную дочь «хозяин» называет «соседями».

– Так и живем 17 лет уже. Жалею, что переехала сюда. Остались бы в Казахстане – не было бы ни войны, ни бедности… Живем тут как бомжи. Года три назад приходили к нам из администрации, обещали починить дом, но ничего не сделали, – сетует Зоя.

У обеих женщин проблемы со здоровьем. Юля долго записывает в блокнот названия необходимых им лекарств. Радостная Нина заваривает нам чай и угощает орехами. Накрывая скудный стол, она все время теребит крестик на груди. В дом забегают кошки – погреться и поесть сваренную для них кашу.

Мы оставляем им продукты и идем дальше – в списке еще много людей, которых нужно навестить. Нина с матерью тепло обнимают нас на прощание.

– Спасибо, что хоть вы не забываете нас. Мы о вас все время вспоминаем, – говорит с улыбкой Нина.

Таисия Андреевна

Таисия Андреевна Таисия Андреевна
Таисия Андреевна молча стоит в углу коридора. Бабушке сложно говорить о том, что с ней произошло – она лишь вставляет короткие цитаты в рассказ приютившей ее Рабиат. Еще недавно они были соседками, а потом 74-летняя Таисия Андреевна лишилась жилья.

Началось все банально: к одинокой пожилой женщине стал захаживать неженатый сосед Валид. Та пускала его в гости, по доброте кормила супом. Сосед стал «навещать» Таисию регулярно, часто вваливался в квартиру пьяный. То угрожал женщине, то признавался в любви и требовал с ним жить.

Таисия Андреевна по наивности поверила в то, что у Валида к ней вспыхнули чувства. Он же не терял времени даром: обхаживая старушку, «заботливо» подливал ей в кока-колу алкоголь. Когда та приходила в себя и пыталась его выгнать, угрожал ее убить.

Вскоре у бабушки начались провалы в памяти: в свое время она переболела энцефалитом, и алкоголь сильно действовал на ее мозг. Ухажер же потихоньку перебрался к ней с вещами. Соседи, в том числе Рабиат, пытались спасти Таисию Андреевну от «мужа» (Валид требовал называть его именно так), но безрезультатно.

Мужчина обрабатывал бабушку не один – на помощь пришла его сестра, ранее судимая за мошенничество. Вместе они уговорили Таисию отписать им квартиру, а также сняли на видео «признание» в том, что сделала это добровольно, потому что Валид – хороший муж.

Жить с «женой» Валид, разумеется, не планировал и при возможности отправил ее в дагестанский Кизляр. Таисия не помнит, как долго была там и где именно жила, – но однажды память начала к ней возвращаться.

– Я увидела «Газель», а на ней трафарет: «Грозный». Я спросила у женщины: «А где я?» «В Кизляре», – ответила она. А что я здесь делаю, ведь я живу в Грозном? Я попросила водителя посадить меня в маршрутку и довезти до Грозного, – вспоминает Таисия.

В городе наполовину лишившаяся памяти бабушка попала в Старопромысловское РОВД. Вскоре выяснилось, что ее квартира уже продана другим людям. Старушку со сломанной ключицей, всю в синяках, отправили сначала в больницу, а потом ее приютила Рабиат.

– Вы бы видели ее волосы! Они были длинные, покрашены в черный, все кишели вшами. Я попыталась расчесать ее, а на волосах вши, будто бисер на ниточках! Пришлось ее остричь, – рассказывает нам Рабиат.

Таисия Андреевна стоит рядом и приглаживает короткие седые волосы.

Рабиат помогла старушке записать на бумагу все, что с ней случилось. Юля забирает листок, где мелким почерком изложена грустная, но очень банальная история мошенничества. Эта бумага уедет с нами в Москву – и ляжет на стол правозащитникам и уполномоченному по правам человека Татьяне Москальковой. Поможет ли это Таисии Андреевне, пока неясно.

Бабушка Галина

Маленькая, хрупкая бабушка Галина сидит перед нами на раскладном кресле и теребит юбку – скромничает. У нее тонкий, совсем детский голос и такой же детский разум. Галина – инвалид по общему заболеванию. Близких в Чечне у нее нет. Родная сестра живет в Москве и периодически передает Галине деньги – но и она уже несколько месяцев не выходит на связь.

– Мне недавно телефон купили за две тысячи. Он вроде маленький, но сложный такой, я не могу совсем им пользоваться. Не понимаю, как звонить, – рассказывает она и протягивает трубку Юле.

Проект «Свои Чужие» навещает Галину уже пятый год – она одна из самых давних подопечных. Еще за бабушкой иногда следит молодая чеченка Замира. Приходит и проверяет, жива ли старушка, готовит ей, выносит мусор. Галина по вечерам ходит к ней смотреть телевизор. Механизм такой заботы прост: бабушка получает элементарный уход, «сиделка» – квартиру после смерти хозяйки.

«Я бы хотела до 100 лет прожить. А что, интересно же жить, правда?» – говорит бабушка Галина и смеется

Недавно Галину разбила страшная невралгия: ей было больно вставать, сидеть и даже лежать. Старушка упала по дороге в туалет – говорит, что от боли. После этого Замира забрала ее к себе. Сейчас Галина чувствует себя сносно: Замира колет ей обезболивающее. В больницу за неделю ее не отвезли ни разу – якобы не нашли ее паспорт.

– Вы, девочки, за меня не волнуйтесь. Мне еще восемь лет осталось жить – я так высчитала. В декабре вот 80 было. Я бы, конечно, хотела до 100 прожить. А что, интересно же жить, правда? – говорит Галина и смеется своим тонким голоском, совсем как маленькая девочка.

В этот приезд Галину мы отыскали с трудом – дважды ее не оказывалось дома. Соседи ничего о ней не знали, друзей у нее нет, на звонки по телефону она не отвечала. Такие ситуации неизменно вызывают тревогу. Одинокий, ни с кем не связанный родственными узами человек может умереть, и никто об этом не узнает.

Анна Петровна

В 1987 году, когда Анне Петровне исполнилось 50 лет, у нее обнаружили онкологию и удалили обе груди. Всю войну она провела в подвале – спала на нарах, таскала вместе с мужчинами дрова для обогрева.

Войну встретила по дороге из храма.

– Это было в 1994 году, 25 декабря, кажется. Выхожу из церкви и слышу: тяжелое что-то едет, аж земля дрожит. Оказалось, что это танки российские заезжают в город, – рассказывает женщина.

Храм Архангела Михаила в Грозном во время войны Храм Архангела Михаила в Грозном во время войны

– В 1995-м пошла я в храм на Крещение. А оказалось, что в тот день штурм Минутки был. Я иду пешком по Сайханова, значит, и слышу: стреляют. Мне чеченка какая-то кричит: «Куда идете?» Я говорю: «В храм за водой святой. Сегодня праздник у нас большой». Она говорит: «Какой праздник?! Вернитесь, пока не поздно. Лучше с нами пересидите…» Я ей отвечаю: «Да что мне пули? Пролетят мимо, и все». Потом подумала: раз штурм, то службы не будет, наверное. И осталась ждать. Вот в тот день половину храма и разрушили, – вспоминает Анна.

Анна Петровна пытается вспомнить всех священнослужителей, кого за годы войны похитили боевики. Особенно ей запомнился отец Захарий.

– Он монах был, молодой такой, всего два месяца прослужил. А потом и его увезли, а вместе с ним Павла и Гену, – говорит женщина.

Она долго не покидала свою квартиру. Пришла прятаться в подвал, только когда в доме совсем закончился газ. После войны жила по знакомым – ее дом был сильно разрушен. Восстановили его только в 2010 году – и она сразу вернулась к себе в квартиру.

В одном углу комнаты у нее заготовлены припасы: крупы в пакетах, сахар, какие-то банки и вода. Вместе с ней живут две пугливые кошки – они прячутся от гостей под диваном. На жизнь Анна Петровна почти не жалуется.

– Мы же живы остались, и слава Богу, – говорит она.

Виктория

Виктория всю войну провела в своем доме вместе с больной диабетом слепой матерью. Рядом с домом – саманной казачьей хатой – часто падали снаряды.

– Молились много, Господь Бог сберег нас. У нас отопление дровяное было, а разжигать было нечем: опасно было выходить и рубить дрова. Как-то с вертушки сбросили бомбу, она упала рядом с кучей бревен и разбила их на щепки. Вот так Бог нам помог, щепу для розжига дал! – вспоминает женщина.

«Господь помогал. Как-то бомба упала на бревна и разбила их – вот так Бог щепу для розжига дал!» – вспоминает Вика

Боевики часто заходили к Виктории.

– Нам Бог даже боевиков дал вменяемых. Они стариков уважали, да и ко мне нормально относились. Были стычки пару раз, аж душа в пятки уходила, но пережили, – рассказывает она.

С одним молодым боевиком Виктория даже однажды подралась – их разнимали, как бойцовых петухов. Боевиков на ее улице было много: вооруженные люди заняли оба соседних дома.

– Я у окна редко сидела, все боялась, что подстрелят. Но они только целились иногда, пугали как бы, – вспоминает Вика.

Однажды боевики пришли к ней и начали выведывать, есть ли в доме еда. У Вики было только немного старой залежавшейся муки. На следующий день они вернулись и принесли ей несколько лепешек. Еду приносили и Вике, и еще одной бабушке с ее улицы.

Дом Виктории с тех пор мало изменился – даже входная дверь, будто собранная из кусочков, хранит на себе отпечаток войны. Мама уже умерла – женщина живет в доме одна.

– Могла по молодости и в Сочи уехать, и в Краснодар. Я думаю, это Бог так устроил, чтобы мы именно тут жили. Эти войны, страхи – все испытания нам от Бога, – уверена Вика.

Клавдия Дмитриевна

Клавдия Дмитриевна Клавдия Дмитриевна

В Грозном еще сохранились так называемые ПВР – пункты временного размещения. Это строения наподобие общежитий, с длинными коридорами и маленькими комнатами, где жильцы делят общие санузлы и кухню.

Клавдия Дмитриевна живет в таком ПВР. В ее крошечной комнатке помещается кровать, шкаф, пара стульев и стол. Окно выходит в некрасивый, неухоженный и грязный двор. В самой комнате тоже грязно: бабушка уже давно не может сама убираться. На стене у нее висит ценная вещь – ковер, куда она прикалывает свои «драгоценности»: замочек от старой сумки, заколку, бусы, новогоднюю мишуру.

На кровати аккуратно выставлены иконы и фотографии родственников, имена которых Клавдия Дмитриевна вспоминает с трудом. Каждый раз она рассказывает про них разные истории – уже не понять, правда это или выдумка. Бабушка очень старенькая и совсем крошечная. Она почти никого не узнает, но при виде Юли широко улыбается и обнимает ее.

Первые годы, когда проект стал ее навещать, Клавдия Дмитриевна держалась хорошо – всегда рассказывала истории, знакомила девочек с котятами, которых брала с улицы, – всем давала имена. А сейчас начала все чаще молчать и просто смотреть на гостей.

У Клавдии Дмитриевны на кровати У Клавдии Дмитриевны на кровати

– Недавно она пропала, а ночью милиция привезла. Она куда-то далеко забрела, шла с двумя лавашами по улице. Вот они ее назад и вернули с этими лавашами. Я ей руку обрабатываю – она обожглась об свою электрическую плитку. Поставила на нее чайник электрический, представляете? – рассказывает соседка-чеченка.

Она по-доброму переживает за бабушку, варит той еду, потому что сама она забывает поесть.

– Соседи-то уже приватизировали ее комнату, знаете? Но я поговорила с комендантом нашим. Обещали не выселять ее, пока жива, – говорит нам женщина.

Клавдия Дмитриевна стоит рядом и молча улыбается.

Василий Иванович

Василий Иванович Василий Иванович

Василий Иванович живет недалеко от старого христианского кладбища – или, как тут говорят, «на Консервном» (недалеко был крупный консервный завод). У него нет своего жилья – крошечный домик, который он занимает, выделила ему на своем участке знакомая женщина. Сухонький мужчина с седыми усами, необщительный, он не уходит далеко от дома.

Большую часть времени Василий проводит не с живыми, а с мертвыми – приглядывает за могилами. Когда-то он официально работал на старом христианском кладбище. Потом вышел на пенсию – но все равно часто ходит сюда. Он водит меня от могилы к могиле, представляя мне людей, будто своих старых знакомых.

«Внутри кладбища закапывать нельзя было – там мины были», – поясняет Василий Иванович

Перед главным входом раскинулась большая поляна, усыпанная крестами.

– В городе в 1995 году людей прямо на улицах хоронили, а здесь перезахоранивали потом. Внутри кладбища закапывать нельзя было – там мины были, снаряды туда падали, много неразорвавшихся лежало. Вот народ собирал своих по дворам, по обочинам и закапывал прямо тут. Не до памятников тогда было – просто ставили крест, и все, – поясняет Василий.

С другой стороны – обычная поляна, поросшая травой. Там, говорит Василий, массовые захоронения гражданского населения. В войну он следил за кладбищем и видел, как тут вырыли большие ямы и погрузили туда тела.

– Пули со всех сторон сюда летели. Справа стояли российские военные, а вот там, на повороте, боевики закрепились. Так и перестреливались – через кладбище, – вспоминает Василий Иванович.

Кладбище Кладбище

Он показывает нам дыры от пуль на памятниках. Некоторые, железные, похожи на ржавое решето. В глубине кладбища до сих пор есть развороченные участки: снаряды падали прямо на могилы, разбивая памятники и оставляя после себя неглубокие воронки.

– Кладбище старое, с 1934 года тут. Считали: около 300 тысяч могил. В основном русские, но есть и татары, и евреи, есть армяне. Два километра оно размером. А ты что думала, оно маленькое? Тут же раньше полно русских жило, – говорит Василий Иванович и закуривает дешевую, сильно пахнущую сигарету.

Одежда на нем старая, но аккуратная: темная куртка, рубашка с коротким рукавом и коричневые шерстяные брюки. Детей у Василия нет, женат тоже не был. Говорит, что жил раньше с одной женщиной, да что-то не срослось, и теперь он один. Василий зовет в гости снова – обещает весной устроить большую экскурсию по кладбищу.

Екатерина Нерозникова

27 марта 2018 г.

Записано в период с июля 2017 по январь 2018 года.

Как помочь проекту «Cвои чужие»

Карта Сбербанка: 4276 3800 1428 4272 (получатель Юлия Алексеевна О.).
Яндекс-кошелек: 410011177051328.
Если вы хотите предложить какую-то другую помощь, свяжитесь с нами по адресу: julia.klimova@gmail.com.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Смотри также
Свои чужие Свои чужие
Юлия Орлова
Свои чужие Свои чужие
Юлия Орлова
Проект «Свои чужие» опекает русскоязычных бабушек и дедушек, живущих в Чечне, подчас в чудовищной нищете, в разрушенных домах… Им нужна и ваша помощь!
О том, как дрова вручали. ФОТОРЕПОРТАЖ О том, как дрова вручали. ФОТОРЕПОРТАЖ
Владимир Ештокин
О том, как дрова вручали. ФОТОРЕПОРТАЖ О том, как дрова вручали
ФОТОРЕПОРТАЖ
Владимир Ештокин
Акция «Подари дрова» в Кинешемской епархии.
Свящ. Григорий Куценко: Пастырский долг там, где была война Свящ. Григорий Куценко: Пастырский долг там, где была война Свящ. Григорий Куценко: Пастырский долг там, где была война Пастырский долг там, где была война
Беседа со священником Григорием Куценко, настоятелем храма архангела Михаила в Грозном
Наталья Нестеренко
Несколько лет назад разрушенный храм в Грозном пережил второе рождение. Сейчас здесь проходят регулярные богослужения, а сам храм стал центром социальной помощи для местного русского населения. О приходском житье-бытье рассказывает настоятель православной общины священник Григорий Куценко.
Комментарии
Екатерина 3 апреля 2018, 15:30
К сожалению, это правда. Никому эти бедные люди не нужны. Ездила в Чечню, когда муж там служил. Познакомилась с Татьяной и Витей. О. Григорий мне про них рассказал. Таня сама вся больная, Витю не скем оставить, чтоб самой подлечиться. Мы сами с Волгограда. Отправляли вещи, игрушки. Уже давно ни чего не собирали. Помощь нужна постоянно. Вите нужно лечение в Москве, но на это нет денег.
Эвели 3 апреля 2018, 05:42
Спасибо автору за статью. Это очень важно - знать о том, как живут русские в Чечне. У нас ведь как? Кадыров произнесет красивые слова, все в восторге заходятся. А настоящее - это как живут простые русские люди в этой республике. Вот по их жизни и надо судить о патриотизме в Чечне, о любви к России. Страшно, конечно, все это читать. Больно. Бедные наши люди... А слова "русские своих не бросают" - полная ложь, красивая пустота. Бросают, и еще как. В дальнем зарубежье живут сотни тысяч русских, которые выехали туда из республик. Они бы хотели жить в России, да гражданства нет. И не предвидится. Эти люди - патриоты, они проводили митинги за Донбасс, гуманитарку собирали, а в Россию едут с визами
Дмитрий 2 апреля 2018, 21:47
«Русские своих не бросают» - это утверждение верное, НО никто не говорит сколько русских осталось и где они.. Судя по всему - это исчезающе маленькая величина даже на территории РФ. Значит на то есть Божие попущение.
наталья морозова 2 апреля 2018, 18:29
страшно остаться на чужбине одиноким.много блеска в телепередачах,а изнанка жизни вот такая.
Василий 1 апреля 2018, 20:21
Это несмываемый позор страны. Русских просто бросили и руководство страны, по сей день, этому предательскому, по отношению к собственным гражданам поведению, не дало никакой оценки.
«Русские своих не бросают» - такой актуальный лозунг в последнее время, но в свете чеченских событий 90-ых годов, звучит издевательски и лживо.
Сергей 1 апреля 2018, 10:10
Это позор для государства. (А сколько таких бедолаг живёт в самой России!) Разве мног денег требуется, чтобы сделать жизнь этих стариков сносной. Ведь уезжать всё равно не захотят - да и некуда им ехать. Зато на подготовку к чемпитонату по футболу миллиарды находятся. Опять всем миром собираем на помощь обездоленным, ввести же налог на предметы роскоши власти не хотят. Ибо самим отстёгивать придётся. Привычнее для населения поднять цены на всё.Спасибо соседям-чеченцам, что хоть они так или иначе безпомощным старикам помогают. Восхищает присутствие духа одной женщины:"Это Бог так устроил... все испытания нам от Бога"
Виталий31 марта 2018, 01:10
Авторам проекта можно было бы направить официальное письмо на имя Рамзана Кадырова, рассказав про судьбу этих людей, про проект. Это долг главы региона помогать своим гражданам. В обычаях чеченцев уважать пожилых людей. Думаю, он настоящий чеченец и даст соответсвующие поручения.
Ирина Продина29 марта 2018, 21:27
ПОМОЖЕМ ВСЕМ МИРОМ ПРАВОСЛАВНЫЕ!РУССКИМ БОЛЬШЕ НИКТО НЕ ПОМОЖЕТ!
Светлана29 марта 2018, 09:24
Везде есть одинокие люди не только в Грозном. Соседи же им помогают. Виктория просто молодец! Какая вера! Пример для всех , что Господь не оставляет. Старухи, стремящиеся замуж, не вызывают сочувствия. Простите.
Людмила М.28 марта 2018, 23:28
Такое ощущение,что люди живут в другое время лет двадцать назад....
А Грозный весь в сверкает яркими огнями,настроены современные высотки ,все так чисто ,аккуратно...
И это Россия ,а не какое нибудь ближнее или дальнее зарубежье...кошмар.
Помоги им ,Господи!
Руслан28 марта 2018, 16:16
Дико совершенно читать такие статьи...почему глава республики не позаботится? где наши службы?
Алла28 марта 2018, 15:23
Девушки молодцы, конечно. Но разве не государство ОБЯЗАННО это делать? О каком возрождении России после этого говорят? Одна показуха! Помоги Господи бедным старушкам!
Маргарита28 марта 2018, 09:42
Читаю и сердце щемит: Так жалко этих людей. Неужели нельзя найти им места проживания в других краях и областях страны? Почему не озаботятся их судьбой наши правозащитники, социальные службы?
Спасибо этим девушкам, которые помогают, навещают и заботятся об этих "забытых" людях... Перевела небольшой взнос на указанную карту. Спаси Господь всех опекаемых и опекающих!
Елена28 марта 2018, 03:30
Как же так? Больно читать
тамара27 марта 2018, 23:27
Божией помощи всем.Храни вас всех,Господи.
Елена Петровна27 марта 2018, 17:23
Жутко читать. Это называется стабилизацией и мирным процессом?Сдали русских людей в рабство иноверцам. А девушкам которые стариков навещают низкий поклон.
Вячеслав27 марта 2018, 13:41
Благое дело делают,прекрасные люди,Бог им в помощь! Спаси Господи!
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×