Византийское пение сегодня

Священник Иоанн Фатопулос

Лекция была прочитана в храме святой мученицы Татианы при Московском Государственном Университете ведущим знатоком византийского пения, афинским священником Иоанном Фатопулосом.

– Мы благодарим вас за ваше приглашение. Вообще, это моя заветная возможность сказать о том, какое значение имеет византийская музыка в нашей соборной Церкви. За исключением самого чтения Ветхого Завета, а также Нового Завета, вся служба православной Церкви была облечена в церковную музыку с самых первых веков жизни Православной Соборной Церкви.

Святые отцы понимали как и всю силу музыки и все очарование, которое производит она на душу человека, так и необходимость человека выразить свои чувства в молитве с Богом не только словами, но и при посредстве музыки. С другой стороны, еретики еще раньше начали сочинять стихи, облеченные в усладительную музыку, и таким образом распространять свои заблуждения и вселять их в сердца людей. Святые отцы, просвещенные благодатью Божией, будучи глубокими знатоками человеческой природы, не оставили без внимания потребность человеческой души, её способность, её творческие возможности, и открыли путь к полноценному музыкальному самовыражению молящейся Церкви.

В толковании на первый псалом Василий Великий пишет: «Поскольку Дух Святой видел, что пуст оставался род человеческий от добродетелей, и что мы не радеем о правде жизни из-за склонности к удовольствиям и тогда что же Он делает? Приятное сладкопение соединяет Он с учением Церкви, чтобы мы могли незаметно, без утомления воспринимать пользу духовных слов с услаждением, которое приносит нашему слуху пение. Для этого Он придумал и устроил напевы псалмов, чтобы являющимся детьми по возрасту или по духу и разуму удобнее было бы, что они просто благозвучно поют – на самом же деле, при этом они бы обучали свою душу».

Таким образом, из слов епископа Церкви – святого Василия – мы ясно видим, что введение музыки в церковные службы это не просто художественное вмешательство талантливых музыкантов, облекающих церковные гимны в мелодии, но дело Духа Святого, «…который наставляет Церковь на всякую истину…» – как говорит евангелие от Иоанна.

Первые песнопевцы были также сочинителями слов песнопений. Почти все древние Святые Отцы подвизались в этом, поэтому песнопевцы и считали его частью своего пастырского служения. Византийское пение – это не самовольное сочинительство, совершаемое под влиянием мгновенного вдохновения и не последний отголосок некой музыкальной традиции, зародившейся в XVIII веке, как утверждают некоторые. Это древняя церковная музыка, проходящая в своем естественном развитии, движении сквозь века, с уважением относящаяся к своему наследию и со вниманием выполняющая долг внесения некоторых изменений, которые не являются чуждыми общего духа обычной православной службы и духа, и музыкальных особенностей византийской музыки.

Исторические и духовные основы у музыки те же, что и у Церкви, как мы читаем в Евангелии, после тайной вечери, ученики Христовы, «…воспев, вышли…» Конечно, это песнопение было простым и пелось как на службе в синагоге. И в Новом Завете мы читаем, как апостол Павел убеждает ефесян «… не упиваться, но, исполнившись благодати Духа Свята, славословиями и песнопениями духовными петь и воспевать в сердцах своих Господу…». А Иаков, брат Господень, убеждает: «…весел ли кто – пусть поет псалмы…». Если внимательно читать Слово Божие, то можно заметить, что, как и лекарство от беспутства, так и правильный выход эмоций для радостного и счастливого человека – это псалмопение, которое само по себе является духовным. В псалмопении присутствует элемент радости, красоты и услаждения, который способствует молитве и славословию Бога.

Из приведенных отрывков Священного Писания, мы с достаточной долей уверенности можем предположить, что первоначальное христианское песнопение с самого начала не было чтением, каковым является чтение священных текстов. Оно не было монотонным, но обладало мелодичностью и мотивом, которое помогало и чтецу, и всей Церкви в молитве. Зачем Православная Церковь включила музыку в свою Божественную службу? Как можно увидеть, в Новом завете музыка была неотъемлемой, второй после поэтического слова, составной частью гимнов. В этом единстве слова и мелодии присутствует естественность, которая зародилась еще в Ветхом Завете, где вокально-инструментальные мелодии способствовали богослужению. Так же и Церковь включает музыку в свою службу, но уже избирательно. Она знает силу музыки, её приятность и умиление, которое она приносит душе человека. Выше мы уже приводили слова Василия Великого о музыке, и из них видно, что первые цели введения музыки в службу православной Церкви – были цели воспитательные.

Вторая цель – богословски-антропологическая. Рассмотрим как это поясняют наши Святые Отцы. Афанасий Великий пишет, что «…исполнение псалмов с мелодией есть доказательство гармонии душевных помыслов, а мелодичное чтение есть признак упорядоченности и мирного состояния разума…». Придерживающийся того же мнения о музыке святой Григорий Нисский говорит: «…большой мир – вселенная, своим неизменным ликом создает весьма гармоничную мелодию, песнь неизреченных слов Божьих. Весь мир – это музыкальная гармония, Творцом и Создателем которой является Бог. Точно так же и человек по своей природе является малым миром, в котором отражается вся музыкальная гармония вселенной. Это доказывает, – продолжает святой Григорий, – само устроение органов человеческого тела, которые были созданы так, что бы могли порождать музыку. Например, трахеи, язык, уста способствуют этому рождению».

Таким образом, музыка согласна с нашей природой, и приятная мелодия, соединенная с духовной мелодией, способствует тому, чтобы мы раскрыли нашу природу и излечили её. Гармоничная мелодия даже сама по себе доказывает нам, что нашим лечением должна быть логичная и упорядоченная жизнь, и что внутреннее устроение наше не должно быть лишенным музыки или фальшивым, но что, напротив, мы должны стремиться к обузданию страстей и пребывать в умеренности, свойственной добродетелям.

Третья цель, с которой Церковь учредила музыку, является пастырско-апологетической. Иными словами, музыка стала пастырским способом противостояния ереси. Так, например, святитель Иоанн Златоуст, и преподобный Ефрем Сирин сочиняли весьма благозвучные гимны, чтобы оказывать сопротивление гимнам еретиков, которые передавали свои ложные воззрения христианам с помощью красивой музыки.

Теперь давайте посмотрим, как, на каких условиях Церковь приняла музыку в Божественную службу. Музыка понимается Церковью как союзница поэтического слова, как его вторая половина. Как пишут святые отцы – это двуединство, то есть ритм мелодии и сила слов, слово и мелодия, поэзия и музыка, образующие священное песнопение.

Часто говорят, что в службе существует первенство слова по отношению к музыке, что музыка – это одежда слова. Это верно в том смысле, что церковная мелодия не может обойтись без слова. Церковная поэзия – самостоятельное музыкальное искусство, и оно не имеет своей целью мирское услаждение слуха, не является концертной музыкой, а цель её – служение в таинстве Церкви. Но в то же время, это не верно в том смысле, что, будучи одеждой слова, церковная музыка не может восприниматься как нечто внешнее, как нечто, что может быть выброшено из-за того что устарело или должно быть заменено из-за несовременности на что-то, якобы лучшее. Церковная музыка – не бедный родственник, сидящий у ворот слова, она близка и свойственна нашей природе, и «…как сладкий мед, вливает нам учение добродетели, которое содержится в церковных гимнах…», – как пишет нам святой Григорий Нисский. И так как церковная музыка – дело Духа Святого, она соединятся со словом в нечто неразрывное.

Духовный отец мой, архимандрит Сарандис Сарандос говорит, что в нашей службе есть взаимопроникновение слова и мелодии и что мелодия – это образ благодати Духа Святого. Поэтому мы видим, что это море умилительной византийской музыки во всей полноте разнообразия мелодий радует душу и своими древними музыкальными оборотами, придает ей то соразмерное услаждение, о котором говорили святые отцы, удовлетворяет потребность души в музыкальном излиянии; и в то же время, часто удерживает её помимо её воли в жизни Церкви, так как мысли, соединенные с мелодией, принимаются душой легко, без тяжелого усвоения их разумом. Музыка, как известно, сама по себе является языком, который способствует переводу языка духа и образа мыслей композитора для душ слушателей. В данном случае композитор – это Сама Церковь, Которая творит музыку во все времена, и в сети скромной святой музыки уловляет души.

Поговорим теперь о самих характерных чертах церковного пения, присущих ему с самых первых лет христианства и сохраняющихся до наших дней.

Во-первых, церковная музыка вокальна – это означает, что из православной службы исключены музыкальные инструменты – элемент, который вносит в музыку мирской дух и вызывает парение ума молящегося. «Те, кто празднуют, должны праздновать духовно…» – говорит святитель Григорий Богослов, и поэтому побуждает – «…давайте петь гимны, вместо ударов в тимпан и петь песнопения вместо мелодий и песенок…». Подобным же образом учат и другие святые отцы. Использование инструментов указывает на духовное младенчество. Так как многие поборники применения инструментальной музыки указывают на использование инструментов в ветхозаветной службе, святой Иоанн Златоуст поясняет:

«В древности евреи пользовались на службе инструментами из-за недостаточно острого ума, потому что едва-едва отошли от идолопоклонства. Подобно тому, как Бог позволил им принесение кровавых жертв, так же дозволил Он им и использование музыкальных инструментов, снисходя к их немощи».

Во время молитвенной жертвы, Церковь вместо того, чтобы приносить Богу, как это делали евреи, лучших животных или лучшие плоды, в качестве жертвы приносит вино и хлеб от всех творений и благодеяний Божиих. И в то же время хочет усилить свою молитву, свое благодарение, свое славословие Богу посредством того, что лучшего имеет сам человек, а не с помощью каких-либо вспомогательных средств, как, например, музыкальные инструменты. Она приносит Богу внутреннего человека, тайны сердца человеческого с помощью лучшего инструмента – человеческого голоса. Святой Григорий Богослов пишет: «Выше всех музыкальных инструментов песнопение, которое соединяет всякую душу с божественным Смыслом…». Этими словами святой поясняет, что, когда музыкальные инструменты используются на службе, они становятся между человеком и Богом и препятствуют соединению души с Ним.

Церковные песнопения, прежде всего, в Греко-православном предании, являются монофоничными. Это значит, что, когда поют многие, все произносят одно и то же, голос исходит как бы из одних уст. Церковь не приняла многоголосие, которое первым ввел католицизм. Это было сделано Ею, для того, чтобы избежать рассеяния и смятения, как самих певчих, так и душ, внимающих пению, а так же, чтобы выразить единство Её во Христе. Европейская многоголосная музыка выражает великое рассеяние и разделение нашего общества на тысячи отдельных его членов. Византийская же монофоническая музыка посредством церковных гимнов выражает единство тысячи отдельных людей, соединенных во Христе и живущих во Святом Духе и ждущих Царства Небесного.

Церковная музыка антифонна – то есть состоит из двух хоров – правого и левого. Или, в случае необходимости, из двух певчих на правом и левом клиросе. Согласно преданию Церкви и сообщению историка Сократа, святой Игнатий Богоносец, епископ Антиохийский, видел в видении ангелов, которые славили Святую Троицу антифонными песнями. Этот способ пения он ввел в Антиохийской Церкви, и оттуда традиция антифонного пения распространилась по всей Церкви. Уже, до IV века, Василий Великий свидетельствует, что христиане в Церкви, во время Божественной службы разделяются на два хора и поют стоя, друг напротив друга. В дальнейшем оставили только протопсалта, который пел начало песнопения, а верующие пели его конец. Византийское церковное пение в своем исполнении является чистым, с точки зрения голоса, то есть, нет смешанных хоров мужчин и женщин. После первых веков христианства Церковь, опираясь на свой опыт, и во избежание смущения, вызываемого смешанным пением, иногда музыкальной невозможностью приспособить женские и мужские голоса друг ко другу, – здесь везде мы говорим об одноголосной музыке – пришла к решению утвердить на приходах только мужские хоры, позволив женщине петь в женских монастырях. Хотя эта практика Церкви нарушается иногда под влиянием нынешнего нового духа равенства. Возникающие проблемы всегда возвращали Церковь к реалистичным предписаниям и практике, каковые, в случае их несоблюдения, и порождают массу проблем. Церковное пение с Богом смиренно, что явствует и в выборе песнопений, и из музыкального исполнения, и в управлении хором. В нем запрещаются театральные действия, крики и вопли, которые смущают ум и будоражат душу, а также беспорядочное движение рук, ног и тела, которые отвлекают ум молящихся от молитвы, изгоняет мир из их душ и превращает храм Божий в театральные подмостки.

Церковное пение является частью Предания. Это значит, что в нем нет места самовольным произведениям, основанным на мгновенном вдохновении. Песнопения должны в слове и музыке следовать Преданию, то есть тому, что со вниманием и тщательностью было проверено многовековой богослужебной практикой.

Завершая нашу речь, еще раз подчеркнем, что церковная музыка была создана с великим вниманием Святыми Отцами так, чтобы она помогала душам христиан приблизиться к Богу. Это певческое предание, которое изучается и здесь, в Москве, в школе византийского пения, при попечительском содействии издательского дома «Святая гора», защищается от всякого мирского влияния в частности и синодальными постановлениями, чтобы и дальше эта музыка могла нести свое служение в Церкви.

Священник Иоанн Фатопулос

19 мая 2005 г.

Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту