Смута преодолена.
Беседа с архимандритом Тихоном (Шевкуновым)

– Отец Тихон, расскажите, пожалуйста, как Вы познакомились с нашей газетой, какое значение она имела в Вашей жизни?

– В моей жизни общение с журналистами «Литературной России» имело очень большое значение. Это была первая газета, в которой печатались мои статьи. А привёл меня в «Лит.Россию» скульптор Вячеслав Михайлович Клыков. Он познакомил меня с сотрудником газеты Юрием Борисовичем Юшкиным. Я был очень тепло принят в редакции, и когда показал свои статьи, они сразу и без особой редактуры были опубликованы. К слову сказать, тогда было сложное время и не всякая газета взялась бы такое печатать.

В 1990 году я стал лауреатом премии этой газеты. Мне особенно вспоминается, как мы – несколько лауреатов премии «Лит.России»: Юрий Юшкин, Юрий Лощиц, ныне покойный Эдуард Володин и я – получили возможность поехать в Саров (тогда он назывался Арзамас-16). Это была одна из первых поездок в этот город светских людей, не связанных с оборонной промышленностью. До этого я часто бывал в Дивееве, но Саров оставался мечтой. Помню, как мы сели на какой-то особый поезд, кажется, на Казанском вокзале; и этот поезд, после долгой проверки на пограничном пункте в середине России, после преодоления заграждений из колючей проволоки, привёз нас в это удивительное место, где подвизался преподобный Серафим Саровский. С каким благоговением мы ходили по монастырю, по местам подвижнического уединения преподобного Серафима Саровского. Так что «Литературная Россия» была в моей жизни не только литературным событием, но и событием в моём духовном становлении.

– Одна из Ваших статей, опубликованных в нашей газете в 1990 году, называлась «Церковь и государство». Сегодня, почти через двадцать лет, Ваши взгляды на проблему взаимоотношений церкви и государства изменились или остались прежними?

– Я перечитал эту статью и вижу, что некоторые из тех опасений, касающихся отношений церкви и государства, какими они виделись в 89-м году, не оправдались. У нас, к счастью, тоталитарное, либерально-демократическое государство не построено. А сила государственнических традиций возобладала. В то же время я глубоко убеждён, что потенциал опасностей существует до сих пор.

– А как Вы оцениваете свою вторую статью, посвящённую патриархам смутных времён?

– О ней мне хотелось бы вспомнить особо, потому что она была написана в период, когда святейший патриарх Пимен скончался, а новый патриарх Алексий II ещё не был избран. В статье анализировались особые исторические моменты в русской истории на примере биографий патриархов Иова и Тихона, которые жили во времена русских смут. Невольно думалось о том, что новому патриарху, который должен был взойти на Престол через несколько недель, придётся столкнуться с подобными проблемами, которые неминуемы в государстве, переживающем переломные, трагические моменты своей истории. В каком-то смысле так и получилось; недаром эту статью в течение последних восемнадцати лет перепечатывали много раз.

– Сегодня, на Ваш взгляд, смутное время преодолено?

– Наверное, какие-то тенденции, черты смуты присутствуют и сейчас. Но всё-таки сама смута преодолена. Больше того, государство не было ввергнуто в настоящую смуту и мы, слава Богу, не пережили всех её ужасов. Мы были на грани смуты, ощутили её грозное дыхание, но всё же не были ввергнуты в эту страшную бездну. Конечно же, сегодня существует множество проблем и в стране, и в Церкви, но это, если можно так выразиться, обычные – пускай и сложные – проблемы.

– Какое время сейчас переживает церковь?

– Нельзя сказать, что сегодня самое трудное время. Это, конечно, не эпоха 30-х годов, не 60-е годы ХХ века. С другой стороны, есть большое испытание – то, от чего Русская Церковь отвыкла в ХХ веке, – испытание относительным благополучием. Надо заметить, что святые отцы прямо говорят о пагубности такого, как сейчас бы сказали, «комфортного» состояния для Церкви. А апостол Павел предрекает, что все, желающие благочестиво жить во Христе Иисусе, гонимы будут. На мой взгляд, в нынешний, сравнительно мирный, период истории Церкви необходимо в первую очередь употреблять все силы на то, чтобы донести до всех великую евангельскую весть о предназначении каждого человека к Вечной Жизни. Если этого не происходит – то налицо признак серьёзного расслабления и болезни.

– В последнее время в городах идёт большое строительство новых храмов и восстановление старых. Строят из бетона, при помощи новейшей техники. Не кажется ли Вам, что при этом исчезает элемент рукотворности?

– Я так не думаю. По своей первой профессии я строитель и год работал на стройке. Так вот, я вам скажу, что бетончик помесить или сделать и залить опалубку – это серьёзный труд. Поэтому не вижу здесь ничего плохого, если храмы будут красивыми и в наших традициях.

– А с точки зрения архитектуры Вас всё удовлетворяет?

– Здесь важен духовный вкус. Конечно, печально видеть, когда церковь построена не в традиции православного храмостроительства или в ней присутствует элемент упрощенчества. Духовное безвкусие – такое, к сожалению, случается. Но надо понимать, что всё сразу хорошо не бывает. Нельзя требовать от людей такого же духовного понимания, каким обладали Андрей Рублёв и Максим Грек. Ведь в церковь приходят самые разные люди. И все они полноправные граждане нашего духовного отечества. Постепенно лучшие образцы церковного искусства и архитектуры становятся близкими всё большему и большему числу церковных людей.

– В результате произошедших за последние двести лет в мире промышленной, социальной и научно-технической революций сознание человека сильно изменилось. Возможно ли в этих новых условиях верить так же безоглядно и незамутнённо, как верили в начале христианской эры?

– Возможно. Как говорил великий французский учёный Луи Пастер: «Я мыслил и изучал, потому и стал верующим, подобно бретонскому крестьянину. А если бы я ещё более размышлял и занимался науками, то сделался бы таким верующим, как бретонская крестьянка».

– Сформулирую вопрос по-другому: нынешнему обывателю, живущему в обществе потребления, труднее прийти к вере, чем, скажем, русскому крестьянину?

– Тут надо понимать, что настоящий духовный слух есть не у многих людей. Но мы же не приходим в ужас от того, что значительная часть людей не понимает Девятой симфонии Бетховена или не разбирается в тонкостях исполнительского искусства. Нечто подобное происходит с верой. Есть люди из самых разных социальных слоёв, которые очень тонко воспринимают духовную жизнь, Божественный мир. Их совсем не надо заставлять учиться. А есть люди – и их большинство, – которые приходят к вере постепенно, в ходе своего духовного становления, исходя из опыта всей своей жизни.

– Идеалы социализма – построение светлого будущего на земле – входили в противоречие с православной верой. Как относится Православие к построению на земле другого будущего – капиталистического?

– Сейчас, как я понимаю, лозунг времени таков: строим светлое будущее, но каждый сам для себя. Это далеко не ново, но, знаете, в конце концов, каждый думающий человек довольно быстро понимает, что это хотя и увлекательно, но далеко не может удовлетворить неугасимое стремление человека к поиску главного в жизни. Христианский философ Тертуллиан писал, что душа человеческая по природе христианка и не может насытиться ничем, кроме Бога. Поэтому уверен, что рано или поздно большая часть людей так или иначе задумывается над вечными вопросами. Эти размышления формируются самой жизнью, самим человеческим существованием.

– Вы являетесь автором нескольких фильмов на православную тему. Как Вы относитесь к светским режиссерам, обращающимся к этой теме, в частности, к Павлу Лунгину, снявшему не так давно фильм «Ост-ров»?

– Мне понравился этот фильм. Опять же надо понимать, что это не учебник по аскетике. В фильме создан образ православного подвижника и, с моей точки зрения, он создан правильно и искренне.

– А если взять кино советского периода, какие фильмы Вам нравятся?

– Вы знаете, мне очень нравятся детские фильмы. Вот недавно пересмотрел с огромной радостью «Золушку». Очень люблю русские сказки. Из взрослых – ничего оригинального – Феллини, Антониони, картины Никиты Михалкова, Сергея Бондарчука. Люблю грузинский кинематограф, к примеру, «Листопад», «Жил певчий дрозд» Отара Иоселиани.

– А «Андрей Рублёв» Тарковского?

– «Андрей Рублёв» для меня несколько проблемный фильм. С точки зрения кинематографии там очень много интересного. Но я вот не почитатель этого фильма. Но вообще, я в этом смысле не эстет, не очень люблю «тонкие» вещи. Мне нравится доброе, спокойное кино.

– Вы читаете художественную литературу?

– В своё время читал очень много. Достоевского перечитывал каждый год. А вот потом у меня как-то значительно ослабел интерес даже к высокой беллетристике. Сейчас ничего, кроме Евангелия и Псалтыря, не читаю. Лет десять назад пробовал перечитать своего любимого Достоевского. И не смог. И хотя он остаётся для меня гениальным писателем, но духовная литература – это совершенно иное, ни с чем не сопоставимое. Впрочем, вспомнил, недавно я всё-таки перечитал «Преступление и наказание», несколько трагедий Шекспира и «Евгения Онегина».

Беседу вёл Илья Колодяжный

Литературная Россия

30 октября 2008 г.

Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту