Наш Патриарх

Я помню прощание с Патриархом Пименом: прохладный полумрак Елоховского собора, цепочка верующих, монотонное чтение Евангелия, восковые руки почившего Патриарха. Особая, сосредоточенная тишина, которая бывает в минуты молитвенного ожидания…

Помню всеобщую радость, когда узнали, кто избран в Лавре новым Патриархом. «Аксиос!» было единодушным.

Как всё изменилось за это время!

Первое, что поражало в новом Патриархе Алексии – его необыкновенная энергия. Сообщения из самых удалённых уголков страны: там освятил тюремый храм, там служил в маленьком разорённом монастыре, а на фото от монастыря одни стены…

СМИ начали учиться выговаривать непривычные слова, чаще всего поначалу с неправильными ударениями «Серафим Саровский», «Сергий Радонежский», «Алексий Второй», уже не считаться с тем, что в стране есть православные и у них есть Патриарх, они не могли.

Всегда спокойный, бодрый, энергичный, он всё чаще стал появляться на телеэкране. Это сейчас Рождественское и Пасхальное послание, прямые репортажи с торжественных богослужений, интервью вроде как само собой разумеющееся. Ведь не было ничего этого, и помыслить невозможно было, что Патриарху дадут слово.

Помню первые крестные ходы. Самодельные по большей части хоругви и облачения, и все знакомые лица. Не так уж и много нас, верующих, оказывалось, когда на улицу выходили.

Перенесение мощей батюшки Серафима. Мы оказались почти сразу за ракой, так и шли, следом за Святейшим, за духовенством, и такое, действительно, пасхальное, ликование! Мы вместе, мы – Церковь, мы– семья!

Освящение нашего храма. Накануне Патриарх просто заехал посмотреть, как идёт подготовка. Он совсем рядом с нами, с улыбкой говорит, что наш храм и отца Алексия и Сергия Мечёвых любил Патриарх Тихон. И Патриарх Алексей служил у нас на Маросейке часто. Всегда с любовью отзывался о нашем настоятеле отце Александре. Службы эти незабываемы. Потом обязательно очень– очень подробно осматривал храм. У него взгляд был такой– как будто всё сразу видит, насквозь. И при этом, хоть все знали (многие ещё по Пюхтицам), какой он строгий, всегда взыскивал за неблагоговение, непорядок,– он весь – милость, весь любовь ( у нас, кстати, никогда и не ругал никого, только радовался). Вот есть такие люди, с ними просто рядом стоишь, а душа ликует, и слов нет, вот хорошо и всё… Так вот радостно и торжественно всегда было…

Первые лекции в только что созданном Свято-Тихоновском Богословском институте. Мы ходили вольнослушателями сначала в Андроников монастырь, потом в МГУ на Воробьёвы горы. Лекторы – лучшие священники и богословы – отвечают на самые болезненные, животрепещущие вопросы, о которых вчера ещё говорили в основном шёпотом на кухнях: об общении с Западной церковью, о канонизации царской семьи… Просто рассказывают, что такое– быть православным, что такое православная семья…Мы же ничего этого не знаем, связь утеряна, всему надо учиться заново– вот так вот, просто каждый день жить по-христиански. Такая уж мы паства…

Появляются воскресные школы, институты, открываются семинарии. И вот– канонизация целого сонма новомучеников и Царской семьи.

И вот, наконец– то, болезненной, кровоточивой послереволюционной раной меньше– восстановление единства Церкви.

Когда оно случилось, кажется, что и не могло быть по– другому… А ведь могло, если бы не Пастырь наш Добрый…

Ощущение сиротства на молебне перед Фёдоровской иконой Божией Матери в 93году. И – надежда– говорят, Святейший организовал переговоры сторон в Даниловом. А через улицу было слышно, как стреляют. Когда всё затихло, пришло осознание, что Святейший только что удержал страну на краю ужасной кровавой пропасти. Каких сил, каких молитв это стоило– один Господь знает…

События 1991, и 1993, и изощрённая, подлая, в спину, ложь от своих и чужих, поношение и непонимание слева и справа в течение всех этих лет– всё по сердцу, всё по его сердцу…

Удержать и направлять корабль среди такой смуты и пены, среди такого поношения можно, наверное, только с помощью Божией. Это действительно был крестный путь, полного самоотречения…

…Вечерами, после работы в храме, мы с будущим мужем гуляли по Москве. На наших глазах возрождался Данилов монастырь, рос Храм Христа Спасителя, из небытия возникли Казанский собор на Красной Площади и Иверская часовня. Всё трудами и попечениям Святейшего…Всё– через тернии и препоны чиновничьего равнодушия, через трясину неверия и невежества…

И уже вокруг храмов как будто оазисы жизни возникают среди всеобщего раздора и развала– цветущие палисадники за церковной оградой, приюты, богадельни… А ведь первое, что говорилось – зачем вы, православные, стены строите, лучше бы нищим такие деньжищи раздали… Где– то такие слова уже звучали…

Прославление о. Алексея Мечёва. Поток, неисчислимая река людская вслед за ракой Батюшки, сопровождаемой сотнями священников, разве сравнится с первыми крестными ходами?!

Как он всё успевал, наш Патриарх? Немыслимо для человека: длиннейшие службы, ведь патриаршим чином– 200 литургий в год, разъезды, дела, и в то же время, он видел, не скользил взглядом, а ВИДЕЛ каждого, кто подходил к нему за благословением.

Завистливые взгляды цеплялись только за внешнее: клобук, мантию, сверкающую машину, парадную сторону власти… А что за этим всем – тяжелейший груз ответственности за всех и вся, одиночество, невозможность побыть «просто человеком», даже поболеть– это ж не замечается.

Рассказывали, что патриарх Пимен мечтал о собаке, но боялся смутить неправильно понимающих благочестие пасомых.

У Патриарха Алексея жил старенький пекинес, и почему-то чаще всего в эти дни Интернете публикуется не парадная, в блеске славы, фотография, а та, на которой Святейший в простой ряске кормит на дворе курочек, и к нему прыгает толстый меховой кот. Оттепель, лужи, талый снежок… Домашняя, простая сценка трогает почему– то до слёз. Настоящий он на ней… Наш Патриарх…

Казалось, это будет всегда, так надёжно и спокойно, что бы ни случилось, звучал Его голос…

И вдруг…

Первая мысль: «не уберегли мы его…» Всё очень остро, очень близко. Ощущение на лице дыхания Вечности, вдруг приблизившейся к нам, к которой душа не готова, а он – вот…Он– как блестяще сдавший самый трудный экзамен, с облегчением вздохнул, он– у Господа, там, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание. В вечной радости…

Не могу, плачу, как будто это в нашей семье горе, Отца потеряли…

Но какие мы счастливые, что у нас был такой Патриарх!

Моли Бога о нас, дорогой и добрый наш Пастырь! Не оставь нас своими молитвами!

Вечная память!

Источник: Православие и мир

10 декабря 2008 г.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×