Как полюбить богослужение

«Я чувствую в сердце веру. Одно время ходила в храм. Смотрела, слушала, пыталась сосредоточиться. Но в конце концов устала. Не откликается моя душа на все эти обряды. Наверное, они не для меня. Больше в церковь не хожу. С Богом общаюсь сама, в сердце, в душе. Хотя и чувствую при этом, что чего-то мне недостает…» «Меня можно уже, наверное, назвать воцерковленным человеком: в храм прихожу каждое воскресенье и каждый праздник, регулярно исповедуюсь и причащаюсь Святых Христовых Таин. Отказываться от этого не собираюсь, поскольку необходимость сознаю. Но выстоять службу мне по-прежнему трудно. Устаю, скучаю, отвлекаюсь, радуюсь тому, что служба кончается, наконец. Прошу Господа помочь, но только в некоторые моменты богослужения чувствую Его помощь: душа оживает, слышит, откликается. А потом опять — усталость, рассеянность, досада…» «Задался целью — изучить православное богослужение, дабы тупо в храме не стоять. Читал книжки, пользовался православными сайтами. Прежде, чем идти в церковь, старался разобраться, что и почему в ней сегодня будут делать. В результате стал подкованным. Могу ответить на вопрос, какая сегодня читается паремия и почему именно она. Хорошо? Наверное. Но сердце остается холодным. Полюбить богослужение так, как люблю музыку, например,— не могу». Подобные монологи можно слышать очень часто. Но не реже можно наблюдать и другое: искреннюю, органичную, живую любовь к богослужению, открытость ему, радость каждой его минуте. Почему состояние людей, стоящих рядом, столь различно? От чего это зависит? Как полюбить богослужение? Об этом — наша беседа с Епископом Саратовским и Вольским Лонгином.

 — Невосприятие человеком происходящего в храме, холодность, скука — от чего это? От незнания? От неосознанного высокомерия? От неправильного настроя — на зрелищность, на яркое эмоциональное впечатление? От отравленности восприятия телевизором и компьютером? От отсутствия духовного опыта, наконец?

— Все эти причины могут иметь место. И говорить о каждой из них можно очень долго. Действительно, у Церкви есть свой язык. Язык этот архаичен, так как он формировался в период поздней античности, но он богат, гибок, разнообразен, и в нем отразилось многое: и высшие достижения античности, и литургическая практика Иерусалимского храма, и пышный византийский придворный церемониал. Яркая образность, постоянное использование символов, с трудом воспринимаемое современным человеком,— это тоже его характерная черта. Церковный язык сложен, но тот, кто думает, что его можно радикально упростить, и этим решить проблемы — ошибается. Этот язык сложился не потому, что отцы и учители Церкви были какими-то заумными эстетами. Церковь на своем языке говорит о простых, но в то же время очень глубоких вещах. Для того, чтобы сознание человека могло вместить хоть часть проповеди Церкви, это сознание необходимо расширить. Язык Церкви (надеюсь, вы понимаете, что речь в данном случае идет не о церковнославянском языке собственно) для того и предназначен, чтобы раздвинуть границы нашего сознания. Тем более, что современный человек в этом смысле действительно узок — уже, чем даже человек Средневековья. Поэтому все опыты, которые приводят к редукции языка Церкви, сводят его к сектантским слоганам типа «Бог любит тебя, аллилуйя!» — просто обкрадывают человека, обедняя и опустошая церковное благовестие. 

Незнание языка Церкви — одна из причин того, что богослужение человеком не воспринимается. Те же, кто не боится, по Евангельскому слову, «употреблять усилие», понимают происходящее в храме. Понимают, насколько язык богослужения точен и глубок, насколько он адекватен самому христианству. Проблема в том, что многие сегодня не хотят открывать для себя этот мир. Люди привыкли к поверхностному восприятию действительности и проходят мимо того, что не лежит на поверхности. Не дают себе труда вникнуть в то, что находится за границами обыденности.

— Но как вникнуть? С чего начать? Существует ли здесь какая-то методика?

— Есть два основных пути в Церковь. Первый — это когда человека призывает Бог. Порой самому человеку впоследствии сложно объяснить, как это с ним произошло. Это можно сравнить с влюбленностью: мужчина не может ответить на вопрос: «Почему именно она?», женщина — на вопрос: «Почему именно он?». Сердце откликнулось именно на этого человека. Это сравнение хромает, как все сравнения, но что-то в нем есть: человек слышит голос Бога, и его сердце откликается на этот призыв. Человек может быть интеллектуалом, а может быть простецом. Он может иметь очень сложную внутреннюю организацию или не иметь таковой. Но в какой-то момент своей жизни он слышит Бога. И тогда мир Церкви открывается для него сразу, как будто пелена спадает с глаз. Он может очень многого не знать, но он видит все, происходящее в Церкви, своими духовными очами. Этот путь — дар Божий. Но есть и иной путь — когда человек приходит к Церкви через какие-то умозаключения, через рефлексию. Это чаще происходит с людьми, которые привыкли выстраивать свою жизнь, исходя из логики. Это очень хорошее качество, и таких людей, кстати, немного. Но такому человеку труднее прийти к Богу. Он хочет, он, может быть, умом понимает многие вещи, ему важны книги, важны знания, аргументы, доказательства. Но для того, чтобы та самая пелена спала с глаз, ему нужна молитва. Для того, чтобы Царство Божие увидеть, находясь еще здесь, на этой земле, и именно в Церкви его увидеть, нужно учиться молиться, причем своими словами: просить, чтобы Бог открыл Себя. Если в первом случае Бог открывает Себя не вопрошавшему, то во втором надо просить, чтоб открылись внутренние глаза, чтоб помимо разума включилось сердце. Тогда тот язык, о котором мы здесь говорили, станет понятным. 

 — Но почему вникнуть в богослужение не хочет подчас человек, привыкший именно вникать — в умные книги, в интеллектуальные фильмы, в философские системы и научные теории? Почему иного нашего интеллигента так трудно убедить в том, что вот здесь, в церкви — тоже стоит потрудиться?

— Потому, может быть, что эти люди привыкли считать себя не такими, как все — «несмь якоже прочие человецы». Человек может не осознавать этого своего высокомерия, снобизма, но внутри него это живет — потребность причислять себя к особому обществу, к интеллектуальной элите. Почему люди, о которых мы говорим, так трудны подчас для евангельской проповеди? Потому что они привыкли получать нечто взамен своих интеллектуальных усилий, хотя бы вот это чувство принадлежности к определенному кругу. А Церковь — она ведь не дает повода считать себя выше других. Она не льстит человеку. И у него нет стимула — не только влюбиться в церковную жизнь, в богослужение, а просто поинтересоваться этим. 

Вместе с тем нельзя не заметить: Православная Церковь в последние годы прирастает интеллигенцией. Интеллигенция идет именно в Православие, а не к протестантам, скажем — там интеллигенции практически нет. Люди, умеющие думать и привыкшие к внутреннему труду, находят себя в Православии. Но перед Богом надо предстать с пустыми руками. Не держаться за нажитое: жизненный опыт, интеллектуальный багаж, профессионализм. Перед тем, как войти в храм, надо сдать все это в камеру хранения. И войти с пустыми руками. Потому что, на самом деле, когда человек пытается предстать перед Богом, не упуская ничего из того, что он нажил, у него не получается ничего. То, что он скопил— это хорошо, и не надо переставать этим пользоваться, но просто, входя в храм и становясь на молитву, надо это все оставить в стороне. Потому что Богу это не нужно. И проблема наша не в том, что мы нажили, а что нет. Наша проблема в нашем сердце.

— Не знаю, всегда ли это порождено снобизмом, но подчас человек, входящий в храм, ждет какого-то яркого эмоционального впечатления и бывает разочарован, потому что не получает его.

— Нашему богослужению действительно присуща зрелищность. Но современный человек зрелищностью пресыщен. Та зрелищность, которая окружает нас со всех сторон, производит гораздо более яркое впечатление, нежели происходящее в храме. Красота богослужения подавляется самой обстановкой, можно сказать, что она не имеет нужного фона. Я когда-то прочитал у Ивана Шмелева о том, как звонили в старой Москве колокола, как весь воздух был напоен колокольным звоном. На моей памяти в начале 90-х годов вновь зазвонила колокольня Успенского собора в Кремле. И вот, во время Патриаршего богослужения я вдруг поймал себя на мысли, что ничего особенного не слышу: ну, колокола и колокола. А когда мы крестным ходом вышли из Боровицких ворот, звона вообще уже не было слышно, потому что вокруг шумела Москва. То, что в начале прошлого века воспринималось как нечто величественное и грандиозное, для описания чего даже не хватало слов в языке — теперь кажется чем-то слабым и малозаметным. Впечатление, производимое богослужением, сильно проигрывает впечатлениям обычного сегодняшнего дня. Потому современному человеку не всегда просто богослужение для себя открыть, для этого нужен труд и терпение.

— Очень многие приходят в храм с такой полусознательной установкой: послушаю и посмотрю, посмотрю именно со стороны. И совершенно не соотносят слышимое с собою. Я хорошо помню момент, когда вдруг поняла, что общеизвестное «Да избавитися нам от всякия скорби, гнева и нужды» — это не ритуальное произнесение определенных слов, нет, это про мою скорбь, про мои нужды, про мой гнев. И это не в пространство произносится, это нас, то есть и меня тоже, призывают помолиться Богу об избавлении. 

— Большинство из тех, кто ходит сегодня в церковь, сначала пришли именно так: посмотреть и послушать. Они сами подчас не могут сказать, что их подвигло, может быть, простое любопытство, а может быть, потребность души. В начале пути это самое «посмотрю, послушаю» нормально. Беда, если на этом человек останавливается и у него формируется установка: служба в храме — это не для меня. Обратите внимание: многие люди называют себя православными, более того, прихожанами конкретного храма — но не считают для себя обязательным участие в богослужении. В храм они предпочитают заходить тогда, когда службы нет, ставят свечки и уходят — им так проще, легче. Но если мы хотим получить от Церкви то, что она может дать, мы не должны искать легких путей.

— Но бывает так, что человек старается, искренне стремится полюбить богослужение, но никак не может… 

— Я бы не назвал это явление массовым, но проблема такая может возникнуть. Поделюсь личным опытом: я через богослужение пришел в Церковь, и для меня богослужение значило и значит очень многое. И, став уже пастырем, я старался содействовать воцерковлению человека именно таким образом: не только через беседы, хотя беседы тоже нужны, и не только через книги. Как только я видел, что у человека есть искренний интерес, я всегда ставил его на клирос — читать, петь, изучать Устав, типикон. Вы бы видели, с какими горящими глазами обычные современные ребята изучали типикон. Это же настолько интересно! На самом деле, церковная жизнь, богослужение — это необыкновенно интересное дело. Но, к сожалению, наши батюшки не всегда понимают, что это самый верный, самый основательный путь воцерковления — дать человеку возможность самому участвовать в богослужении. Человек становится церковным благодаря сознательному участию в богослужении. На моей памяти это произошло со многими людьми. 

Можно сделать еще многое — дать людям в руки богослужебные тексты, проводить беседы и занятия по литургике. Все можно сделать, но при одном условии — если священники сами живут этой жизнью, сами любят службу. А если священник сам относится к богослужению поверхностно, воспринимает его как некий досадный довесок к своей основной деятельности — тогда вряд ли он может помочь своим прихожанам.

— А может быть, это проблема веры? Знания как таковые не помогают согреться душе. Живая вера в то, что знания эти истинны,— другое дело. Чтобы полюбить Литургию, надо быть абсолютно уверенным: в Чаше — не хлеб и вино, а Тело и Кровь.

— У меня не было никогда никакой рефлексии по этому поводу. Я принял это однажды и навсегда: в Чаше — Тело и Кровь Христа. И мне не хочется это анализировать. Аскетика говорит, что от помыслов хульных надо отвращаться, а не погружаться в них. Дело рассудка — сомневаться, а дело веры — верить. Рассудку надо сказать: сомневайся, а я буду верить. Периоды уныния и отчаяния бывали и у великих святых. Этим и проверяется наша вера. Конечно, если нет веры, если нет любви к Богу, если нет ощущения живой связи с Ним, связи, хотя бы, скажем так, прерывистой — этих состояний не преодолеть. Мы должны здесь сделать усилие. Святитель Феофан Затворник в своих письмах говорил примерно так: и на небе не всегда ясно. А если это состояние длится долго — значит, надо думать, значит, что-то не так в самом человеке, в его отношениях с Богом.

— А что может быть не так? 

— На этот вопрос может ответить только духовник после исповеди. Это очень индивидуально. У одного человека это может быть гордыня. У другого — разлад с совестью, внутреннее согласие с грехом. Самый страшный огонь, на котором горит человек: когда он знает, что занятие его греховно, и продолжает грешить. Бывают и более простые причины. Но, как правило, человек сам сеет и выращивает те горькие плоды, которые потом собирает.

/p>

— Мы, современные люди, разобщены. Мы ощетиненные индивидуалисты, и в храм мы приходим зачастую в том же привычном уже состоянии: я для себя сюда пришел, это мне надо, это моя потребность, и больше никого это не касается. Меж тем богослужение по определению своему соборно, это именно собрание молящихся, как и сама Церковь — собрание. Можно ли полюбить богослужение, не полюбив для начала тех, кто стоит рядом, то есть не исполнив призыва «Возлюбим друг друга да единомыслием исповемы»?

— Безусловно, но я против очередности. Все должно делаться вместе. Конечно, нельзя любить Бога, и нельзя любить Литургию, оставаясь при этом безразличным к ближнему. Каждый раз, когда я слышу такие речи: «Люблю ходить в маленький храм, где так мало народу, где вообще никого нет, где меня никто не знает, никто мне не мешает» — мне это как ножом по сердцу. Человек не хочет даже задуматься о том, что есть Церковь, он хочет только одного — чтоб никто ему там не мешал. Те, с кем он должен чувствовать себя единым целым, для него — помеха. Да, одна из функций Церкви, даже, может быть, социальных функций — дать человеку побыть одному какое-то время; иногда ведь без этого невозможно просто прийти в себя. Но побыть одному — не значит отталкивать других. Через какое-то время, возможно, Церковь останется единственным местом, где люди будут иметь не только обязанность, но и стимул быть вместе. Весь остальной мир будет миром, в котором люди будут друг другу безразличны.

— Я хорошо помню тот период своей жизни, когда я с трудом выстаивала службы, казавшиеся непомерно долгими, тяжелыми и малопонятными. И помню безвестную бабушку, сказавшую какой-то своей знакомой: «Мне сегодня надо бы пораньше домой вернуться, но служба меня так захватывает — не могу уйти». Меня это совершенно поразило! 

— Это не удивительно. Несмотря на все сложности с пониманием, люди все равно приходят в храмы и все равно остаются в них. Во вновь открытые храмы приходят люди, ранее совершенно незнакомые с языком Церкви, и остаются — ни один из этих храмов не пустует. Мы открываем новые храмы и знаем, что они тоже не будут пустовать. Значит, люди многие слышат этот язык, понимают и следуют ему. А когда человек услышал, понял — тогда к нему относятся слова Христа, сказанные самарянке: кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек (Ин. 4, 14). Посмотрите, сколько недостатков и нестроений в нашей церковной жизни, как часто люди встречают в ней совсем не такой прием, которого ждали,— мы ведь очень несовершенны с человеческой стороны. Но люди не уходят из Церкви, они попробовали живой воды Евангелия и другой уже не хотят. 

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Комментарии
Сергей 5 июня 2012, 02:01
Спасибо большое,за все,что Вы делаете для утверждения Святой Православной Веры в наших сердцах.Ежедневно посещаю Ваши страницы и много полезных ответов нахожу! Для себя и близких. Храни Вас Господь!
Александр23 августа 2010, 14:53
Спасибо!! Очень важная тема для новоначальных христиан!! Позволю себе привести отрывок из пятого тома "Страсти и добродетели" Блаженной памяти старца Паисия Святогорца, Четвертая Часть :"Дети любви и смирения", Глава 1 Простота и чистота, Будьте как дети. стр. 254 "Помню, был один старец в Иверском скиту - Пахомий. Какая бы печаль тебя не одолевала, достаточно было на него посмотреть, как печаль сама собой исчезала. Увидев его, ты сразу всё забывал, все проблемы, всё проходило. Старец, а видом младенец. У него были румяные щеки, а смеялся он как ребенок! Что бы не происходило, он смеялся. Вечное торжество! Он ни грамоты не знал, ни петь не умел, кроме "Христос воскресе" на Пасху. Когда он по праздникам приходил в скитский кириакун, то никогда не садился в стасидию, всегда стоял, даже на всенощных, и творил молитву Иисусову. Это был мужественный человек с большим любочестием. Если его спрашивали:"Отче Пахомий, что сейчас поют?" - он отвечал: "Псалтирь, Псалтирь читают отцы". Он всё называл Псалтирью...
Александр22 августа 2010, 18:56
хочу поблагодарить ваш сайт за то что вы очень помогаете расширить свой духовный кругозор.помогай вам Бог в вашем деле.
Пелагея Миронова22 августа 2010, 00:10
Спасибо за статью, на многие вопросы получила ответ, ведь я из тех,кому трудно. Спасибо за сайт, который просвещает,наставляет, указывает на ошибки.
Марина18 августа 2010, 18:13
А меня Господь позвал, я сама не пойму, почему мне очень захотелось причаститься? Почти 2 года я мало что понимала, но оставить храм не могла, изучала много, по 2-3 часа в день читала, начала с правил поведения в храме, потом дальше. Сейчас близкие, дорогие люди со мной, это так радует! Правильно говорится- спасайся сам и вокруг тебя спасутся многие. Спасибо за статью! И особенная благодарность всем кто работает над этим сайтом, не будь его, я продвигалась вперед гораздо тяжелей и дольше. Здесь есть все для работы над собой!
Александр18 августа 2010, 10:27
Спасибо за статью, очень познавательно!
Фотиния (Светлана)15 августа 2010, 16:19
Есть такие книги - сборники церковных служб. Хорошо с такой стоять на службе и следить по ней. Оно и понятней будет. Можно заранее почитать про службу, какая ее часть и что означает. А вообще, люди, задумайтесь! Ведь все зависит от Бога! Все-все в нашей жизни. Неужели это не причина ходить в храм на службу и стараться понять ее?
Ольга12 августа 2010, 15:03
Только когда я начала петь (вернее пытаться петь) в хоре, я начала, причем очень-очень медленно, понимать что же происходит вокруг.
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×