Праздник со слезами… о чем и о ком?

Раз за разом, проживая вновь этот день, все явственней ощущаешь, как мало в нем остается от радости и насколько преобладают те самые «слезы на глазах». И дело не только в том, что год за годом мы слышим похожие одна на другую превыспренние речи о подвиге наших отцов и дедов, а отцы и деды все так же живут в убогих коммунальных квартирах на нищенскую пенсию и не имеют возможности необходимые лекарства купить. И не в том даже, что все меньше и меньше их становится, умирающих зачастую в одиночестве, оказавшихся забытыми и брошенными всеми. Это все страшные симптомы оскудения любви, черствости и равнодушия, отсутствия в современной России хотя бы элементарных представлений о том, в чем долг — страны, власти, просто сограждан — перед теми, кто ее когда-то ценой собственной боли и крови отстоял.

Дело еще и в другом… Эта победа — слава нашего народа, свидетельство его величия, удивительной способности, возрождаясь, подобно фениксу из пепла, свершать то, что не под силу более никому. Огромная, наводившая страх на всю цивилизованную Европу, идеально отлаженная военная машина Третьего рейха сначала завязла в болотах и лесах необъятной России, а затем, захлебнувшись в крови русских солдат, окончательно и бесповоротно вышла из строя. Мы по определению не могли выиграть ту войну: незадолго до нее наш народ, по точному выражению Семена Людвиговича Франка, в приступе острого безумия совершил коллективное самоубийство. И, тем не менее, война была выиграна. Если говорить мирским языком, то нам есть чем гордиться. А если быть более точным — есть за что благодарить Бога.

Но начинает — от праздника к празднику, от юбилея к юбилею — казаться, что только этим-то и можно гордиться, только за это и можно благодарить. Словно ничего столь же славного и столь же одновременно страшного не было в нашей истории, в том числе и новейшей. И именно это вызывает боль.

Мы празднуем День Победы, благодарим — хотя бы на словах — горстку еще живых ветеранов. Нет уже той страны, которая выиграла великую войну. Нет той армии. Однако у каждого из еще оставшихся свой подвиг и своя победа. Но… Сколько еще было войн — сравнительно малых, которые прошли наши солдаты,— от Афганистана до Чечни? Сколько в этих войнах было поражений и побед, человеческих смертей и нечеловеческих подвигов? В какой день воздает страна должное этим воинам, выжившим и павшим? И каким образом воздает, чем? Такое впечатление, что единственное достойное воздаяние — молчаливое ожидание: «Но ведь и они, наверное, рано или поздно уйдут, как «те», или забудут…» Нет, уйдут еще не скоро. И точно — не забудут…

…И мне, поздравляя в День Победы не только тех, кто побеждал врага более полустолетия тому назад, но и всех, кто побеждал в боях за Родину когда-либо, хотелось бы сказать хотя бы немного о том, что при слове «война» бьется и болит в моем собственном сердце.

Мне не довелось по милости Божией воевать, но бывать на войне, видеть ее изнутри, слышать, чувствовать, переживать ее приходилось. В частности, пришлось оказаться как журналисту в Чечне с самого первого дня первой чеченской. Наблюдать, как втягивается в эту республику через Ингушетию нескончаемая змея бронетехники. Как вспарывают вечереющее небо и тишину трассера. Как падает на землю град, от которого она дрожит под ногами. Как погибают первые, случайно оказавшиеся на пути у войны люди. И вот то главное ощущение, которое возникает на войне, которое не всегда удается сразу осмыслить и которым так важно поделиться с теми, кто там не был: ощущение внезапно охватившего всех безумия.

Люди, которые никогда прежде не встречались и не могли иметь личной вражды, стреляют друг в друга, артиллерия бьет прямой наводкой по домам мирных жителей, а немирные жители захватывают в плен наших солдат и режут им горло… Что это, как не безумие?

…Моя память снова и снова переносит меня в те дни. Приемная Джохара Дудаева, в которой я ожидаю своей очереди, крупные бородатые люди с сумрачными лицами, увешанные оружием, словно новогодняя елка игрушками. И среди них молодой, красивый чеченец с удивительно печальными глазами. Он подсаживается ко мне.

— Я Магомед… Ты знаешь, я служил в СОБРе в Питере. А когда началось тут все, то я прекрасно понял, как оно будет. У меня тут мама, родные… Я уволился, приехал сюда, перевез семью в горы. Теперь я здесь, в президентском дворце — что ж мне еще делать. Но вот, чего я не пойму: сюда придут мои ребята, собры… И что же, мы будем друг в друга стрелять?

Магомед замолкает, но тут же сам отвечает на свой вопрос:

— Конечно, будем…

И вслед за тем снова спрашивает — с болью и страданием. Спрашивает так, что и не поймешь — себя или меня:

— Да кому же все это надо?!

Какая разница, в сущности, кому… Надо тем, кто может позволить себе эту рос­кошь за чужой счет. Но почему она становится возможной в принципе — не всегда, не «вдруг», а в какой-то особый момент, период? Потому что за беззакония многих иссякает любовь многих (см.: Мф. 24, 12). И мы не замечаем ужаса чужого страдания, чужой боли, чужой смерти. И смиряемся с тем, что жизнь тысяч, а подчас и миллионов превращается в разменную монету, в жетон, который бросают в прорезь автомата те, кто играет в свою игру. Не замечаем чужого горя, и тогда Господь попускает нам переживать свое собственное, которое уж никак не просмотришь, не проигнорируешь.

Мы можем, конечно, 9 Мая повторять такие знакомые нашему народу заветные слова: «Только бы не было войны!». Но вряд ли это «заклинание» поможет ее предотвратить, если приблизится она к нашим пределам вновь. Важно по-настоящему другое: чтобы не нашла она в нас самих пищи для того безумия, которое собой являет. Чтобы не было лично в нас злобы, ожесточенности, неспособности прощать. Не было ослепляющей и толкающей на преступление алчности. Не было парализующего и в то же время провоцирующего на агрессию страха. Не было равнодушия, забвения о тех, кто когда-то отдал за нашу Родину свою жизнь, телесное или душевное здоровье — в 40-х, 80-х, 90-х, 2000-х. Неважно, словом, когда. Память и молитва о них — то самое малое, что хоть немного зависит от нас. Будет это малое — и, может, не будет войны. Или, по крайней мере, не окажемся мы к ней неготовыми, не застанет она нас врасплох, не сломает и не уничтожит.

Газета «Православная вера» № 8 (460), 2012 г.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Комментарии
Ната11 мая 2012, 12:35
Когда вижу человека в военной форме - кратко молюсь о нем, это уже привычка. Давайте все так делать - Пресвятая Богородица, покрой Своим омофором этого солдата (офицера) и защити его от всякого зла!
Ольга10 мая 2012, 14:28
Спасибо вам! В Минске мемориальный памятник павшим воинам-интернационалистам "Остров Слез" в центре столицы, а у нас на окраине города... И про павших в мирное время мужчин не вспоминают
Кирилл10 мая 2012, 13:33
А у меня ощущение, что этот празник - только для оставшихся в живых ветеранов. Молодежи он интересен как красивая картинка из современных фильмов про войну. Она думает, как мне кажется, более реалистично: это был подвиг-да, но такой же как и в 1242, 1380, 1812 гг. С Божией помощью русские солдаты защищали свою землю. Наверно поэтому не было у нас столько памятников тех сражений. А здесь мне кажется есть некоторое возвеличивание советского солдата как единственного победителя. А настоящий победитель -ведь Бог!! Без всякого пафоса.
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×