Храм, где не любят

Равнодушие… Мы так привыкли к нему в окружающем нас мире, что никак не можем отвыкнуть даже в той реальности, которая должна быть принципиально иной,— в Церкви.

Елена Сапаева:

Пожалуй, одно из самых страшных мест в нашем райцентре N — районная поликлиника. Страшных не столько своими обшарпанными стенами и катастрофическим дефицитом врачей — а скорее какой-то особой, немыслимой концентрацией равнодушия на каждом квадратном метре. Кажется, что выражение «упасть и умереть» буквально растворено там в воздухе. Людям из деревень, с тяжелыми болезнями, да еще после дороги, сидящим в очередях по три-четыре часа, порой становится плохо в душном коридоре. Никто не зовет медсестру, не оглядывается тревожно — привыкли. «Мы все здесь такие, за путевкой на тот свет…» — изрекла мне однажды, глядя на задыхающуюся соседку, бывалая товарка по очереди.

Возможно, это приводит меня в шок лишь потому, что я привыкла в прошлом к более благополучной, городской медицине. Но по врачам я с некоторых пор стараюсь не ходить вообще. Терапевт, выставляющий тебя с высоченной температурой за дверь только потому, что ты не захватил с собой ксерокопию полиса, не внушает особых надежд и как профессионал. И самое неутешительное, что это — в целом, как явление — распространено повсеместно. Школа, где не учат «разумному, доброму, вечному». Больница, где все меньше «добрых докторов». Православный храм, где прихожане, еженедельно вознося свои молитвы к Богу, приходят к Нему «каждый сам по себе» — не зная даже имен друг друга, не говоря уже о взаимном, по слову апостола, ношении тягот. Все это, очевидно, звенья одной цепи. Вот только — какой и что с этим каждому из нас делать?

Самая большая врачебница души нашего маленького городка — построенный лет двадцать назад собор — находится в пятнадцати минутах ходьбы от той самой районной поликлиники. Так что порой невольно ловишь себя на ощущении дежавю. Особенно в праздники, когда народу в полупустом обычно храме бывает очень много. И это, процентов на семьдесят, тот же самый больничный «контингент». Бабушки, рассчитывающие в духоте и толпе только на себя, свои локти и свою таблетку валидола. Покрытые испариной молодые мамы, пытающиеся какими-то немыслимыми ухищрениями стянуть с ребенка в воздухе теплый комбинезон, потому что раздевалки в храме не предусмотрено, а места на лавочках заняты давно и намертво. Заплаканные и растерянные женщины в помятых черных шарфиках: недавно похоронили кого-то и пришли помянуть,— отпеваний в нашем имеющем криминальную славу районе совершается много… Каждый — наедине со своими трудностями, своими прошениями к Богу, своей бедой. За личной «путевкой на тот свет», выражаясь словами, так запомнившимися мне в больничной очереди. «Путевку» мы так или иначе получим. Вот только сбудется ли это: Христос посреди нас?

Должны ли люди дружить между собой в храме? Думаю, что нет, не обязательно. И потому, что дружба — вещь таинственная, рождающаяся «сама собой», и морально обязать человека приобрести близких друзей в каком-то определенном пространстве — значит, совершить определенное насилие над его душой. И потому, что у всех разная потребность именно в близком, личном общении: мне, например, совершенно не хотелось бы становиться членом какой-то «девчачьей агитбригады» — вместе молиться, вместе ездить в паломничества, обсуждать книги, фильмы, заниматься творчеством… Но мне никак не дает покоя нечто другое. Заштатный священник нашего храма вынужден был отдать в круглогодичный православный приют двоих своих старших детей. Матушка другого, запрещенного в служении на два года, едва ли не побиралась по окрестным магазинам, в легкой осенней обуви в мороз. По милости Божией, она наткнулась однажды на пожилую учительницу, которую попросила, интуитивно почувствовав в ней доброго человека, купить ее детям два банана. Эта знакомая учительница, в мгновение ока собравшая по соседям пакет с едой и теплыми вещами, и пропесочила меня потом по полной программе. И, безусловно, пропесочила справедливо. Хотя я — как, думаю, и подавляющее большинство незнакомых друг с другом прихожан — просто ничего об этом не знала… А сколько еще их — тихо погибающих в житейских трудностях где-то рядом людей, причащающихся с нами из одной Чаши?..

Я понимаю, что единственный вопрос, который в данном случае по-настоящему оправдан, должен быть адресован самому себе. Почему именно во мне не обретает Господь живого звена той общей жизни, которую Он, через апостолов Своих, заповедал иметь в каждой церковной общине? И определенного, до конца честного ответа на него у меня до сих пор нет. Все упирается, вероятно, в недостаток смирения и самоотдачи. Но еще больше людей таким вопросом не задается вообще. Они, попадая в тот или иной храм, где прихожане даже по большим праздникам не собираются все вместе на трапезу, не опекают общими усилиями кого-то из нуждающихся, не знают фамилий служащих священников и не интересуются их жизнью, воспринимают все это как некую норму и становятся ее носителями. Быть может, это и есть уже — норма для нашего глубоко поврежденного мира?

Игумен Нектарий (Морозов):

Отчасти я могу согласиться с риторическим полувопросом-полуутверждением автора, которым завершается этот текст,— в современном мире появилось немало уродливых «норм» или «вариантов нормы». Но ни одна из них не может быть принята Церковью и людьми, в Церкви живущими. И потому можно сказать совершенно определенно: храм, где не любят,— это храм, в котором… нет христиан. Потому что мы можем, конечно, считать и именовать себя кем угодно, но Господь совершенно определенно указал на главный признак Своих последователей: По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин. 13, 35). И если нет этой любви и нет даже стремления к ней, то лучше и не называть себя учениками Христовыми, чтобы не лгать на своего Учителя, чтобы не отвращать от Него тех, кто ищет Его именно как Источник совершенной любви и легко может преткнуться, столкнувшись с теми, кого, по апостолу Павлу, можно сравнить с «медью звенящей» или с «кимвалом звучащим» (см.: 1 Кор. 13, 1).

Но и не в этом только дело. Не в тех лишь, кому мы можем причинить вред, а и в нас самих. Ведь так легко обманывать себя, постясь, регулярно посещая храм, исправно исполняя молитвенное правило, храня уста от многоглаголания и… в упор не замечая ближнего, которому нужна наша помощь, того самого ближнего, ради которого и пришел на землю Христос — как и ради нас самих, как и вообще ради каждого, отдельно взятого человека. А подчас — не только не замечая, но и досаждая ему, заставляя испытывать страдание, боль. Потому что можно все «внешние» подвиги на себя возложить и испытывать при этом даже некое удовольствие — тщеславное (какие мы молодцы!), эгоистичное (ведь это ради нашей душевной пользы все). А любовь всегда чего-то от нас требует — трудного, неудобного. Ради нее и выгодой, и интересом, и временем своим, и даже «подвигами» подчас поступаться необходимо. Собственно, в этом-то и смысл подвигов подлинный — в том, чтобы утесняя себя, отказывая себе в малом или большом чем­нибудь, научиться, в конце концов, отказываться от своей воли ради исполнения воли Божией и от своей пользы ради пользы ближнего. И если такого плода наши «подвиги» не приносят, то и смысла в них нет, мы только фарисея в себе растим, который нас и погубит в результате своей уверенностью в собственной (нашей то есть) праведности и непогрешимости.

…А храм, приход — это и есть прекрасная школа любви для верующего человека. Точнее так можно сказать: настоящий приход как община тогда только и формируется, когда в основе его — закваска любви. Да и правда — храм не клуб, не место, куда приходят для того, чтобы пообщаться и хорошо провести время. Это дом Божий, дом молитвы. Но какой молитвы? Соборной, то есть общей. И по-настоящему общей она становится тогда, когда мы тех, кто рядом, ощущаем как самих себя. И боль их чувствуем, как свою боль. И радость — как свою радость.

Конечно, многое в этом смысле зависит от настоятеля храма, от его настроя, от того, чему он учит своих прихожан, и, что еще важнее, от того, что он делает сам, насколько он умеет быть неравнодушным, сострадающим, любящим. Священник не может заменить собой существующие социальные службы, несуществующие уже кассы взаимопомощи… А как быть, если это именно к нему идут люди за помощью и больше им не к кому обратиться? Помогать, помогать и еще раз помогать, сколько есть сил. А порой и так поступать: помня, зная своих прихожан (а это долг его), вовремя соединять тех, кто в помощи нуждается и кто помочь может, кто ищет утешения и кто может утешить, кто до дому дойти не в силах и у кого в машине места много…

Но и каждый сам по себе, даже без всякого примера, разве не знает, чего бы он хотел? Хотел бы, чтобы его замечали, любили, поддерживали, прощали, если что не так. А значит, и те, кто рядом, того же хотят. И что мешает ему быть для них тем, чем, в его представлении, они должны быть для него? Что мешает ему бросить в общий котел свою меру закваски любви? Разве что отсутствие понимания того, насколько это необходимо. Насколько без этого лишается цены все прочее. И еще, наверное, одно… Отсутствие опытного знания того, насколько близок Господь к тем, кто любит. Насколько дорог Ему каждый, кто, несмотря на все «нормы» и их «варианты», ценой своего времени, самой жизни своей решается быть неравнодушным.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Смотри также
Одиночество: беда? вина? роскошь? Одиночество: беда? вина? роскошь?
Ирина Медведева
Несколько лет назад я дала себе слово: никогда не взирать спокойно на подобные картины — стоящую бабушку и сидящих парней. Я каждый раз подхожу к этим ребятам и говорю, что неплохо бы место уступить,— тихонечко, на ухо, чтоб не оскорбить их стыдливость. И я каждый раз читаю в их глазах тайную и, возможно, неосознаваемую радость.
Болезнь нашего времени — равнодушие. Часть 2 Болезнь нашего времени — равнодушие. Часть 2
Интервью с наместником Свято-Данилова монастыря архимандритом Алексием
Открыто множество храмов и монастырей, издается духовная литература. Мы видим, что в храмах идет обновление и омоложение верующих. Приходит много молодых людей, которые нашли Христа не в пенсионном возрасте, а тогда, когда они являются еще полными жизненных сил. Они видят, что Бог — тот стержень, с которым они будут жить, что Церковь и Ее учение — то, чему они должны следовать. Конечно, нужно духовное образование, нужна жизнь по вере, жизнь со Христом. Необходима христианизация общества, и начать каждый должен с самого себя.
Болезнь нашего времени — равнодушие. Часть 1 Болезнь нашего времени — равнодушие. Часть 1
Архим. Алексий (Поликарпов)
Болезнь нашего времени — равнодушие. Часть 1 Болезнь нашего времени — равнодушие. Часть 1
Интервью с наместником Свято-Данилова монастыря архимандритом Алексием (Поликарповым)
Даже такой известный духовник, как отец Кирилл (Павлов), на вопрос «Есть ли старцы?» шутливо отвечал: «Есть ли старцы… Не знаю! Старики есть»… Если человек видит, что получил от некоего иеромонаха добрый совет, то он его исполняет. А если считает, что для него это неприемлемо, значит, послушал, поблагодарил и пошел.
Комментарии
Елена13 марта 2016, 21:54
Я сама ищу в Церкви любовь и не осуждаю ошибающихся и стараюсь не обращать внммания на то, что кто-то меня толкнул или громко разговаривает. Каждый за свой грех ответит сам. Я тоже когда-то была нетерпеливой, но любовь к Богу примиряет с ближним. Стараюсь изо всех сил, хотя всегда есть искушение к злому. Спаси Господи .
Любовь16 ноября 2012, 07:46
Да, я абсолютно согласна с тем, что есть некоторое равнодушие в храмах, не среди батюшек,но среди братьев и сестер. Когда начинаешь общаться, они только и говорят:" Давай не будем об этом говорить...Ведь так сейчас хорошо, а то благодать потеряется." Что-то в этом духе.А то что ближний- пусть даже и не о помощи просит, а просто хотя бы нуждается в словах утешения...И что же получается? Сиди и молчи, и разбирайся вообще со своими проблемами сам. А если что-то серьезное?
Дария25 октября 2012, 13:07
Практический совет тем, кто хочет стать "своим" в храме. После службы подойдите к кому-нибудь из сотрудников храма и предложите свою помощь в уборке храма, или в чем еще требуется помощь. Начните помогать в храме и уже через неделю-другую будете знать по именам всех батюшек, дьяконов, алтарников, дежурных, сторожей и т.д. И вас тоже все будут знать, а главное, что через какое-то время и батюшки вас запомнят и исповедывать вас будут уже как своих знакомых. проверено на личном опыте))).
Дария25 октября 2012, 12:43
Алевтина, а Вы попробуйте прийти на исповедь в будни, когда народу поменьше. Тогда у батюшки и времени побольше, сможете спокойно с ним побеседовать. Не думайте, что вы в храме никому не нужны, просто в праздничные дни у священников действительно запарка, и работают они на грани человеческих сил, особенно в городских храмах, их можно понять.
Алевтина18 октября 2012, 23:26
Да,всё правильно Равнодушие в церкви есть. Я очень хочу подойти к священнику - меня давно мучает один вопрос по части духовной. Но на исповеди -толпа стоит, один батюшка на всех и ему не до тебя. А после службы-уже неудобно.Все торопятся. Чувствую,что никому не нужна со своими проблемами.
р.б.Сергий17 октября 2012, 16:20
Геннадию от 17.08.2012 - Есть такая коротенькая молитва:"ГОСПОДИ, ИИСУСЕ ХРИСТЕ, СЫНЕ БОЖИЙ, помилуй мя, грешного!" Сергею от 17.08.2012 и от 11.10.2012 - Не надо возлагать свой крест на священников. Человек может уповать только на БОГА! А Вы попробуйте делать так: "любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего, и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего"...
Сергей11 октября 2012, 16:26
А что, если в храме на службе собирается несколько сотен человек, что даже на исповедь приходится стоять всю Литургию до Херувимской при том, что исповедует 2-3 батюшки одновременно? Какая уж тут община... Хотя есть общие дела, направленные на милосердие: сбор "памперсов" или еще чего. Наверное, действительно, в больших храмах проще бросать призыв: давайте сделаем то-то и вот еще это. А здесь основная инициатива остается за священником. Спаси Господи всех!
Татьяна Л10 октября 2012, 21:33
Хотелось бы, чтоб старшие братья делились бы опытом, а не про странно писали. А, то получается мадам Хохлакова. Помните такую в братьях Карамазовых? Самый лучший призыв, это собственный пример. Но, не всякая помощь хороша.
Ольга17 августа 2012, 19:57
Очень актуальная статья.
Татьяа17 августа 2012, 12:50
Спаси Господи, о. Нектарий и р.б. Елена, все верно, в самую сердцевину.Вера без дел мертва, но и дела наши порой превращаются в ритуал, который со временем "окостеневает", а вместе с ним и душа наша. Господи, услышь молитвы наши, помоги пройти между сциллой бездействия и харибдой "видимой деятельности", не дай очерстветь!
Геннадий17 августа 2012, 12:37
Содержание статьи на дает четкого понимания проблемы: 1. то ли это вопрос -Что такое Храм? И для чего и кто его придумал?; 2. то ли такой вопрос -Почему я такая совестливая задаюсь душевными вопросами, а другие такими вопросами не задаются вообще? Думаю, если бы Отец Нектарий развернуто ответил на первый вопрос, то второй просто бы закрылся автоматически? Обратите внимание на слова Елены: - "мне, например, совершенно не хотелось бы становиться членом какой-то «девчачьей агитбригады» — вместе молиться, вместе ездить в паломничества, обсуждать книги, фильмы, заниматься творчеством..."; - "Но еще больше людей..., попадая в тот или иной храм, где прихожане даже по большим праздникам не собираются все вместе на трапезу, не опекают общими усилиями кого-то из нуждающихся, не знают фамилий служащих священников и не интересуются их жизнью, воспринимают все это как некую норму и становятся ее носителям". Позвольте, но если Вы не хотите вместе молиться и т.д., то значит Вы и не будете вместе собираться и т.д. Есть такая коротенькая молитва: "Уповая на тебя, Господи, что просветишь ум мой".
Сергей17 августа 2012, 12:15
Как радостно! Наконец, я услышал слова о том, что считаю главным, «единым на потребу», слова о Христовой любви. Как же, спросит читающий, не каждый ли день мы говорим и пишем о ней. Да, говорим, да, пишем, но имеем ли, знаем ли ее опытно? Ведь, как совершенно точно сказал о. Нектарий: «И потому можно сказать совершенно определенно: храм, где не любят,— это храм, в котором… нет христиан». И что же я могу ответить на эти слова? Знаю ли я, хотя бы по именам, моих ближних, прихожан моего храма, тех, кого встречаю каждое воскресенье уже немало лет подряд? Дерзну ли я называть их моими братьями и сестрами, не имея ни малейшего опыта общения с ними? Община ли мы? Нужны ли мы друг другу? Увы, ответ отрицательный. «Возлюбим друг друга…» говорит каждый верный перед Его чашей, и во обретение этой любви принимает Его Тело и Кровь. И… И ничего, пустота. Одиночество осталось одиночеством, чужие остались чужими. «Любовь – добродетель воли», сказал Н. Кавасила. Дай нам Господи воли и решимости обрести друг друга в Твоей Любви! (Для начала, в моем приходе, в моей, пока несуществующей, общине.)
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×