«Слеза ребенка» и «последнее прибежище негодяя»: цитаты и их интерпретации

“Красный май” в Париже 1968 года
“Красный май” в Париже 1968 года
Эпохи отражаются в слоганах, которые к ним прирастают. Достаточно прочитать или вспомнить «Liberté, égalité, fraternité», и в воображении встают толпы парижан, ликующих вокруг гильотины. Такой же энергией обладают и иные лозунги, более знакомые нашим соотечественникам, вроде «Мир – народам», «Хлеб – голодным», «Земля – крестьянам»; они способны породить не менее ослепительные представления. Новые времена – новые песни. За тысячекратно повторенным в свое время в газетах изречением «Нельзя перепрыгнуть пропасть в два приема» доверчивому читателю предлагалось выполнить это сальте в один прием с гарантией полной удачи прыжка – в памяти открываются видения толп, поверивших выданному журналистами гарантийному письму, запрудивших Манежную площадь и миллионноусто скандирующих: «Ры-нок! Ры-нок!», а затем, уже в качестве десерта или, если угодно, похмелья, видятся другие толпы, сгрудившиеся у запертых дверей разбросанных по всей стране контор, требующие дивидендов в иностранной валюте в обмен на приобретенные ими ценой собственных квартир мавродиевские акции, облигации и ассигнации.

Среди паролей, в которых «отразился век и современный человек», присутствуют и литературные цитаты и аллюзии. Иногда меткие и глубокомысленные, вроде заимствованной у знаменитого «сатирического старца» о «суровости российских законов, смягчаемой необязательностью их исполнения». Иногда диковинные: давно уже по журнальным и газетным статьям скачет неутомимая унтер-офицерская вдова, которая сама себя высекла. Неискушенные читатели, встречая ее, по подсказке газетных эрудитов воображают экзекуцию, самой вдовой добровольно исполненную, переоценивая сюрреалистическую гротесковость гоголевского воображения, в то время как у Н.В. Гоголя это только нелепая и забавная оговорка персонажа – городничего, и, к разочарованию впечатлительных читателей, никакой сцены самобичевания в «Ревизоре» нет.

Самуэль Джонсон, автор крылатого выражения: «Патриотизм — последнее прибежище негодяя»
Самуэль Джонсон, автор крылатого выражения: «Патриотизм — последнее прибежище негодяя»
Но это пример относительно невинной трансформации литературного текста. Случаются и более опасные метаморфозы с употреблением классических цитат. Так, самым популярным изречением журналистов, публицистов, политиков и государственных сановников 1990-х годов была цитата из С. Джонсона о патриотизме как последнем прибежище негодяев. Она, в противоположность своему собственному смыслу, который заключается в том, что патриотизм – это столь высокое чувство, что уже одна только имитация его способна обелить негодяя в глазах доверчивой публики, приводилась «властителями дум» для того, чтобы внушить доверчивым толпам убеждение: в патриотизме таится самое гнусное негодяйство.

В те незабвенные годы одним из дежурных шаблонов стало усвоение Ф.М. Достоевскому мысли, что одна только слезинка ребенка перевешивает гармонию и совершенство, возможное в дольнем мире и в мире горнем. Этой цитате придавался густо пацифистский и анархический акцент, и употреблялась она для пресечения хотя бы и самых робких поползновений государства на самозащиту. Иными словами, вслед за упоминанием о слезах раздавался адресованный власти грозный журналистский приказ: «Руки вверх!» Угрожали именем Достоевского, у которого сказано ведь: «От высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребенка». Так как же можно после этого, – восклицали, закатываясь в благородной истерике, профессиональные гуманисты, – пытаться удержать страну от распада ценой слез, тем более детских! И эта своеобразная логика всем почти представлялась тогда обескураживающе очевидной.

Цитата взята из «Братьев Карамазовых». Но приписывать содержащуюся в этих словах идею Достоевскому все равно что в стихах А.С. Пушкина

«О, если б из могилы
Прийти я мог, сторожевою тенью
Сидеть на сундуке и от живых
Сокровища мои хранить!..»

– видеть выражение заветной мечты поэта или ссылаться на А.С. Грибоедова, который будто бы устами Фамусова наставлял высокопоставленных чиновников: «Как станешь представлять к награде ли, к местечку, нельзя не порадеть родному человечку»; все равно что обнаруживать у Н.А. Некрасова ностальгию по временам, когда «ни в ком противоречия, кого хочу – помилую, кого хочу – казню. Закон – мое желание! Кулак – моя полиция! Удар искросыпительный, удар зубодробительный, удар скуловорот…»

Правда, Г. Флобер однажды уподобил госпожу Бовари самому себе. Но стоит ли это сравнение понимать до конца буквально? Не всякие же шалости мадам Бовари позволял себе романист, хотя бы уже из-за разницы полов. Здраво рассуждая, несмотря даже на оригинальное признание Флобера, невозможно отождествлять сочинителя с придуманными им персонажами, и хотя слова, влагаемые в их уста, в любом случае выведены рукой писателя, из этого еще не следует, что он непременно разделяет содержащиеся в них идеи. Иначе говоря, насколько неосторожно было бы приписывать Грибоедову мысли, заключенные в афоризмах вымышленного им Фамусова, настолько же дико полагать, что все, что сказал Иван Карамазов или его отец Федор Павлович Карамазов, – это задушевные убеждения самого Достоевского.

При трезвом взгляде на вещи Иван Карамазов не только не рупор, но скорее – антагонист своего демиурга, автора знаменитого романа. Ф.М. Достоевский был, как это известно всему миру, человеком религиозным и сознательно православным, а Иван Карамазов даже и не атеист тривиального пошиба, но скорее богоборец и сатанист. В том самом диалоге с Алешей, когда он пытался смутить брата упоминанием о детских слезах, он с недвусмысленной ясностью выразил свои собственные убеждения: «Слишком дорого оценили гармонию, не по карману нашему вовсе столько платить за вход. А потому свой билет на вход спешу возвратить обратно… Не Бога я не принимаю, Алеша, я только билет Ему почтительнейше возвращаю» (Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. Ч. 2. Кн. 5. Гл. 4: Бунт). В разговоре с отцом на его вопрошание: «В последний раз и решительно: есть Бог или нет? Я в последний раз!» – Иван отвечает: «“И в последний раз нет”. – “Кто же смеется над людьми, Иван?” – “Черт, должно быть”, – усмехнулся Иван Федорович». Затем он отнимает у отца и эту его последнюю надежду на существование иного мира: «А черт есть?» – спрашивает тот. – «Нет, и черта нет» (Там же. Ч. 1. Кн. 3. Гл. 8: За коньячком). Хотя в этом разговоре Иван отверг существование черта, но мысль именно об этом субъекте не оставляет его. Именно с ним Иван при начале своей болезни вступает в увлекательную беседу, по ходу которой он, правда, испытывал раздражение на собеседника, но главным образом оттого, что в осознании сложившейся ситуации он раздваивался между умозрительным неверием в его бытие и очевидностью его присутствия как визави, так и в собственной своей душе. Когда Иван, рассказав брату свою «Легенду о великом инквизиторе», проговорил: «Мне мерещится… что потому католики так и ненавидят масонов, что видят в них конкурентов, раздробление единства идеи, тогда как должно быть едино стадо и един пастырь», Алешу, который пытался разгадать тайну Ивана, осенила догадка: «Ты, может быть, сам масон!». Иван не удостоил брата комментариями на это его предположение.

И вот этот персонаж выдают за рупор авторских идей! На его парадоксы ссылаются как на мысли самого писателя, между тем как взгляды Ф.М. Достоевского хорошо известны и помимо его романов. Они выражены в развернутом виде в его высказываниях, которые он делал от своего собственного имени, а не чрез вымышленных персонажей. Полнее и отчетливей всего – в «Дневнике писателя». Уже одни только заголовки статей, включенных в этот «Дневник», проливают свет на мировоззрение писателя: «Еще раз о том, что Константинополь, рано ли, поздно ли, а должен быть наш», «Не всегда война бич, иногда и спасение», «Никогда Россия не была столь могущественною, как теперь». И это только названия статей. Чтение «Дневника» не оставляет сомнений в том, насколько далек был писатель от того комплекса идей, который выводится из аргументации Ивана Карамазова, построенной на «слезах ребенка». Ф.М. Достоевский был горячим апологетом Православия, монархистом и патриотом, для которого предметом самой искренней заботы была военная мощь России и ее влияние на мировую политику. Преданный почитатель императора Александра II, освободившего крестьян от крепостной неволи, Достоевский не одобрял некоторые из проведенных тогда реформ. Во всяком случае он не был в восторге от судебной реформы, скептически относился к суду присяжных, к краснобайству адвокатов, готовых за мзду защищать неправду; их он, вторя «гласу народа», называл не иначе как «нанятой совестью». Недаром один из известных и по-прежнему влиятельных дельцов нашего времени публично признавался в своей ненависти к Достоевскому, почти буквально воспроизводя аттестацию другого и более знаменитого деятеля столетней давности: «архискверный Достоевский».

В своих взглядах Достоевский, однако, не совпадал и с современными ему консервативными кругами, в которых недооценивали опасное состояние российского общества, недооценивали тяжесть постигшей его болезни и откуда поэтому исходили предложения слишком простых решений трудных проблем. Иными словами, Достоевскому не свойственна была ни благодушная невозмутимость одних российских консерваторов, ни ворчливый и поверхностный ретроградный критицизм других. Раны пережитых им в молодости искушений не зарубцевались в его душе до конца, и потому он лучше своих более благополучных современников из монархического лагеря понимал пружины, которые формировали образ мыслей его былых единомышленников, ставших идейными оппонентами: Герцена, Бакунина, Белинского, которого он особенно чтил и любил в молодости, в пору своих революционных и утопических увлечений. К ним Достоевский испытывал сердечный интерес, и он хорошо понимал их, хотя и разошелся с ними самым радикальным образом. Из этого круга заимствованы его самые трагические персонажи – и Ставрогин, и Иван Карамазов, – столь разительно отличающиеся от легковесных и легкомысленных героев, вроде Степана Трофимовича Верховенского, сиречь популярного в свое время либерального историка Грановского, послужившего ему прототипом. По отношению к либералам Достоевский не находил более уместной интонации, чем ирония.

Вернемся к словам о детских слезах и их своеобразной интерпретации. Предлагаемая подмена смыслов особенно опасна потому, что фальсификации при этом подвергается не только образ мыслей Достоевского, но и само христианское учение. Эксплуатирующие эту тему публицисты представляют пассаж Ивана Карамазова о слезах ребенка чуть ли не как квинтэссенцию Евангелия, утверждают, что в этой идее сконцентрировано учение Христа. Господь, однако, не проповедовал ни пацифизма, ни анархии. Если бы пацифистская и анархическая интерпретация Евангелия была адекватной, учение Христа не могли бы принять ни святой Константин, ни другие христианские правители, либо, приняв его, они бы отложили порфиру и скипетр, сошли с трона и оставили власть. Но ничего подобного в реальной истории не происходило. Крестившись, святые Владимир, Мириан, Тиридат остались правителями своих народов, ибо Сам Господь господствующих и Царь царствующих не уничижал земных царей; не уничижал Он и меч, который вынуждены применять в этом мире как помазанные, так и не принявшие помазания свыше, но не без воли Божией облеченные властью правители.

Господь сказал о мече и мире: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч» (Мф. 10: 34). Меч, упомянутый Спасителем, имеет, конечно, не буквальное, но метафорическое значение, но сказано это, точно, не для угождения пацифистскому слуху. Относительно употребления меча, а значит – о войне и правосудии учил апостол Павел: «Ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое» (Рим. 13: 4). Когда Иван Карамазов, рассказав Алеше о том, как барин затравил собаками крестьянского мальчика, спросил «Ну... что же его? Расстрелять?», он услышал в ответ: «Расстрелять». Иван вообразил, что, сказав это, Алеша в душевном порыве отрекается от своих заветных христианских убеждений: «Браво!.. Ай да схимник! Так вот какой у тебя бесенок в сердечке сидит»; да и сам Алеша по неопытности затем поправляется: «Я сказал нелепость, но…», – но в действительности это была его вполне оправданная и с христианской точки зрения вполне адекватная реакция на эту хотя бы и вымышленную дикую историю. Иными словами, толстовство и церковное христианство различаются радикально.

Но Л.Н. Толстой, по крайней мере, был искренним и последовательным, а не однобоко жульничающим пацифистом. Не то нынешние миролюбцы и гуманисты. Детские слезы, к которым они апеллируют, – это выборочные слезы, это, конечно же, не слезы сербского ребенка из Косова или из Белграда. Американским бомбам, падавшим на Белград, наши отечественные миролюбцы аплодировали, поскольку то была беспримерно «гуманная операция».

В наши дни слезы ребенка стали актуальной темой. Вдруг оказалось, что дети плачут не только в Нигерии, но и в блистательных Соединенных Штатах. Правда, если в одних публикациях речь идет о слезах замученных детей, то в других – взрослые плачут о детях, которым не повезло родиться в России и во второй раз не повезло из-за новых российских законов, пресекающих экспорт живого товара, так что они уже не сподобятся стать американскими приемышами. Вывоз детей в Америку имеет, конечно, разные последствия. Не всех их мучают и убивают. Но многие ли из этих детей, выброшенные из своей страны, получат православное воспитание? Способны ли об этом позаботиться их усыновители, когда они, например, принадлежат к столь многочисленным в Соединенных Штатах сектам иеговистов, или мормонов, или хотя бы даже к не столь экзотичным адвентистам седьмого дня?

Федор Михайлович Достоевский
Федор Михайлович Достоевский
Стенаниям по поводу детей, которым не повезло быть невывезенными из России, предается в основном, конечно, желтая пресса, но, как известно, что у «пьяного» журналиста из «Московского комсомольца» на языке и под пером, то у трезвого и респектабельного либерала на уме. В свое время можно было, не ошибаясь, наблюдать за настроениями, мечтами и видами отечественной либеральной публики по афоризмам удивительно откровенной В.И. Новодворской, прославившейся на весь мир своим изречением о месте России у параши. Ее единомышленники-гуманисты, плачущие о детях, оставшихся на родине, вызвали бы гораздо больше доверия к своей искренности, если бы они ссылались на другое место из романа «Братья Карамазовы», которое не о слезах. В романе есть замечательный в своем роде диалог, где четвертый и незаконный сын Федора Павловича Карамазова, униженный лакейской должностью при отце, ведет галантный разговор с девицей мещанского сословия Марьей Кондратьевной, очарованной изысканными на ее вкус манерами лакея, его умом и образованностью, а тот резонерствует: «“Может ли русский мужик против образованного человека чувство иметь? По необразованности своей он никакого чувства не может иметь… Я всю Россию ненавижу, Марья Кондратьевна”. – “Когда бы вы были военным юнкерочком али гусариком молоденьким, вы бы не так говорили, а саблю бы вынули и всю Россию стали бы защищать”. – “Я не только не желаю быть военным гусариком, Марья Кондратьевна, но желаю, напротив, уничтожения всех солдат-с”. – “А когда неприятель придет, кто же нас защищать будет?” – “Да и не надо вовсе-с. В двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского первого, отца нынешнему, и хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы: умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки-с”» (Там же. Ч. 2. Кн. 5. Гл. 2: Смердяков с гитарой).

Что называется, лучше не скажешь. В разглагольствованиях Смердякова предвосхищены все идеалы и все высшие ценности современных российских публицистов и политиков известного образа мыслей, известного направления, известной ориентации – лакейской ориентации, включая даже и их столь еще недавние сетования по поводу упущенных возможностей в виде баварского пива, именно все ценности, включая и пацифизм специального назначения – то есть предназначенный не для Наполеона, а исключительно для Александра I. Отчего же не расхватан на цитаты Смердяков? Полагаю, только из-за снобизма цитирующей публики – ей, вероятно, не нравится его фамилия.

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • В четверг — лучшие тематические подборки, истории читателей портала, новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Смотри также
Об идентичности креативного класса Об идентичности креативного класса
Сергей Худиев
Об идентичности креативного класса Об идентичности креативного класса
Сергей Худиев
Известная хамская выходка «Серебрянного Дождя» произвела некоторую расстановку точек над I. Людям, которые метались между Церковью и «креативным классом», внятно объяснили, что метаться не надо. Людям, которые говорили, что Церковь должна ориентироваться на «новое просвещенное общество, которое себя так странно определило: креативный класс» это самое «общество» дало внятный ответ. Если раньше православному - да и просто верующему - человеку в этой тусовке было некомфортно находиться, то теперь это просто невозможно.
«Вы сгорите, как свечка, и других сожжете!»
Гоголь — Белинскому: неотправленный ответ
«Вы сгорите, как свечка, и других сожжете!»
Гоголь — Белинскому: неотправленный ответ

Николай Гоголь
Из школьного курса литературы все знают, какой уничижительной критике подверг В. Г. Белинский Гоголя за книгу «Выбранные места из переписки с друзьями». Но неотправленный ответ Гоголя почти не известен современному читателю. И не удивительно: это письмо впервые было опубликовано почти шестьдесят лет назад в полном собрании сочинений Гоголя и почти никогда не упоминалось ни в научной, ни в научно-популярной литературе. Мы решили восполнить этот пробел, опубликовав наиболее значимые выдержки из этого письма.
Антитриада для России Антитриада для России
Олег Беляков
Антитриада для России Антитриада для России
Олег Беляков
Этот трехчлен по, конечно же, неслучайному совпадению выстроен на четкой антитезе уваровской триаде: «Православие, самодержавие, народность», и его можно обозначить как «атеизм, либерализм, русофобия». Разумеется, каждое из звеньев должно трактоваться применительно непосредственно к нашим условиям, поскольку общепринятый смысл политических терминов в российской действительности подвергается целенаправленным или ситуационным искажениям.
Комментарии
Владислав 3 июня 2015, 09:00
Прекрасная и очень нужная статья! Я , признаться, до этого находился под влиянием некоторых из упомянутых метаморфоз крылатых фраз.
Юрий Тихомиров 8 апреля 2014, 23:00
Джонсон трижды был прав, ибо здоровый патриотизм может помочь избавиться негодяю от его негодяйства и стать с Божией помощью Человеком.
Сергей23 июля 2013, 16:00
Православная вера есть великий корабль, который плывет в море; все же секты - это маленькие лодочки, которые привязались к кораблю как на веревке, потому только держатся и не тонут. Приписывается «старцу Феодору Кузьмичу» Источник - http://100citat.ru/citati/citatipotemamp/citatipotemamp86.html
Евгений18 июля 2013, 20:00
И всё таки, по -моему, фраза гораздо глубже, чем она представлена в статье. И не так важно, кто её произносит. Ведь были страдания Христа, ради возможности гармонии в каждом из нас. Матери вместе с детьми шли на смерть, что бы попасть в Царство Божие. Мне кажется в этой фразе предупреждение - хочешь изменить мир, будь готов пожертвовать своим, а не чужим ребёнком. Извините, если не сумел выразить мысль понятно.
Василий 9 июня 2013, 23:00
У меня родственники верующие, и они тоже негативно оценивают "закон Димы Яковлева".
Кирилл.18 апреля 2013, 13:00
В детской энциклопедии "Что такое. Кто такой" (1978) есть статья "Русские революционные демократы". И там из портретов Чернышевского, Добролюбова, Герцена, Белинского целый "иконостас" составлен. Упоминаются в статье и декабристы. Авторы книги объясняют детишкам, что все эти хорошие дяди боролись со злой и отсталой империей. К концу 1980-х детишки подросли и побежали, "задрав штаны", за очередными революционными демократами-западниками разрушать новую "злую и отсталую империю". А вот "Бесов" Достоевского в нашей районной библиотеке (в открытом доступе) даже в начале 1990-х не было.
Кирилл.18 апреля 2013, 12:00
"Народ безмолвствует". Считается, что эти слова означают молчаливое повиновение властям. Но у Пушкина смысл совершенно противоположный: "Народ! Мария Годунова и сын её Феодор отравили себя ядом. Мы видели их мёртвые трупы. Народ в ужасе молчит. Что ж вы молчите? кричите: да здравствует царь Димитрий Иванович! Народ безмолвствует".
Василий17 апреля 2013, 19:00
Интересная тема - крылатые фразы. Но вот только не понимаю, зачем все переводить в политику? Статья вроде бы на нравственную тему - и вдруг опять этот "закон Димы Яковлева". Я уже писал свое мнение об этом законе. Ситуация гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. А как быть с детьми-инвалидами, которых нельзя вылечить в России? Конечно, можно сказать: государство должно помочь. Но ведь оно много чего должно, только не выполняет. На мой взгляд, наиболее объективно о "законе Димы Яковлева" и о ситуации с усыновлением высказался епископ Пантелеймон (Шатов).
Сергей Герук17 апреля 2013, 09:00
Согласен с Ольгой. Достоевского нужно читать и перечитывать, стремиться понять схему его философии: это прекрасное отражение состояния человеческих душ во времени и в пространстве. Многая лета автору статьи!
Виктор16 апреля 2013, 21:00
Статья, в целом, мне понравилась. Во многом с автором я согласен. Но вот только в отношении личности Ивана Карамазова, на мой взгляд, дело обстоит сложнее. Во всяком случае, со Смердяковым на одну доску Ивана Карамазова ставить нельзя.
Лера16 апреля 2013, 20:00
Хорошо написано, и надо нам начинать с себя. Не Америку пресловутую ругать, а СВОИХ детей не отпускать ни в ту же Америку, ни в Европу, а настраивать жить и служить своей Родине, своему народу. СВОЕЙ жизнью проповедовать жизнь во Христе, а не быть соблазном для окружающих. СВОЮ семью наполнить любовью и заботой и взять брошенного ребенка ради Христа. Тогда все претензии к Америке сами собой отпадут - некого будет отдавать...
Арсений16 апреля 2013, 19:00
Елене:Любой человек в России может получить православное воспитание или,в крайнем случае,познакомиться с православием,когда вырастет.В США даже дети искренне верующих православных родителей утрачивают православие.Это я говорю из опыта,а не из красивых картинок про США в инете.Так что когда не можете ходить мимо,сначала УЗНАЙТЕ.
Вадим16 апреля 2013, 19:00
Сильная статья.Спасибо автору
Елена 16 апреля 2013, 18:00
Печально, что крикливая ложь так далеко продвинулась в деле воздействия на души людей. Слишком тяжело возвращаться будет. Понятно, отчего так мельтешат болезные - если русских детей срочно не распихать по сомнительным приемным семьям, желательно за рубежом, то их воспитанием займутся православные монастыри, братства и сестричества. И тогда, как в Карамазовых: «Ну... что же его? Расстрелять?», он услышал в ответ: «Расстрелять». Образно, конечно. Существует немало способов контролировать человеческое сообщество в рамках поведения, достойного звания человека. Государство - не аппарат по раздаче пряников. И отмаливать свои профессиональные грехи некоторым придется крепко. Но у нас всегда есть право выбора - от Господа подарок... Кому прокурором или адвокатом, кому учителем или врачом - сами решаем.
Серега16 апреля 2013, 18:00
Этому явлению уже много лет. Оригиналы крылатых фраз часто оказываются неизвестны людям, которые тебя пытаются ими поучать. Назойливо повторяют: "В здоровом теле здоровый дух!", недоговаривают : "редкая удача!" Поучают: "Все болезни от нервов". Тогда уж договаривайте: "Только сифилис от удовольствия!" -- делают очень удивленное лицо. Бравируют: "Пьяному море по-колено!" Уточняешь: "А лужа -- по уши!" -- бравада заканчивается. И т.д. и т.п. и пр... Любят некоторые люди вырвать фразу из контекста и поучать ею других, не понимая смысл сказанного. Своей эрудицией прекратить это безобразие получается далеко не всегда. Известно давно: один дурак может столько наспрашивать, что сто умных не ответят. Подобно и с такими манипуляторами: всех разоблачить никакой памяти не хватит, но надо к этому стремиться, чтобы подобные болтуны не ввели кого-нибудь в заблуждение. Эта статья -- очередной эпизод борьбы с очень небезопасной болтовней.
Ольга16 апреля 2013, 14:00
Спаси, Господи! Очень хорошая статья, о. Владимир. Хочу добавить, что православному человеку не нужно объяснять, что Достоевский в своем романе говорит устами Мити, который будучи невиновным готов нести свой крест, принять страдание и очиститься им: "Можно возродить и воскресить в этом каторжном человеке замершее сердце... воскресить героя. А их ведь много, их сотни, и все мы за них виноваты! Зачем мне тогда приснилось “дитё” в такую минуту! “Отчего бедно дитё?” Это пророчество мне было в ту минуту! За “дитё” и пойду. Потому что все за всех виноваты. За всех “дитё”, потому что есть малые дети и большие дети. Все — “дитё”. За всех и пойду, потому что надобно же кому-нибудь и за всех пойти». В этом романе есть ответы на все вопросы. Его нужно читать и перечитывать.
Елена16 апреля 2013, 13:00
Не смогла пройти мимо. В статье опять упоминается эта пресловутая Америка и вывезенные туда российские дети-сироты, которые возможно не смогут познакомится с Православием... Такое впечатление, что все сироты, в том числе и инвалиды в России получают Православное воспитание! Дай Бог, чтоб хоть часть усыновленных в России детей или даже в своих семьях рожденных его получила!
Василий16 апреля 2013, 12:00
Горько читать, но мы до сих играем в игры "гуманизма". Отчество не блюдем, а патриотизма стесняемся.
Скрёхина Инга16 апреля 2013, 12:00
Хорошо написано, согласна с точкой зрения автора статьи.
Ирина16 апреля 2013, 12:00
Очень люблю роман Ф.М. Достоевского "Братья Карамазовы". Для меня этот роман-кладезь умозаключений разных человеческих "подвидов", если можно так выразиться. Я неоднократно перечитывала этот роман, разобрала на цитаты и каждый раз открываю что-то новое и злободневное. Благодарю автора этой статьи за освещение одних из ключевых моментов романа.
Свящ. Андрей Драмбян16 апреля 2013, 12:00
Прекрасная статья. Все логично и отлично аргументировано. Исследую, восхищаюсь и молюсь о Федоре Михайловиче уже лет тридцать.
Елена М16 апреля 2013, 11:00
Понравилась! И я того же мнения по многим поднятым в статье вопросам.
Ярослав16 апреля 2013, 11:00
Благодарю за правильные точки в правильных местах.
Наталья16 апреля 2013, 10:00
Замечательно. Наконец-то напомнили заблудшим о первоисточниках. Спаси, Господь. Но я полагала, что фраза о "прибежище негодяя" переводится в смысле: если у тебя ничего не осталось (то есть ты лишился всего), то у тебя всегда есть Родина, твоё прибежище.
Здесь Вы можете оставить свой комментарий к данной статье. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке