Христианские смыслы блокадной поэзии

Снятие блокады Ленинграда Снятие блокады Ленинграда
    

В этом году исполняется 70 лет со дня полного снятия ленинградской блокады.

Великая Отечественная Война принесла нашему народу невиданные страдания, свидетельством чему стала блокада Ленинграда. Во время блокады погибло не менее 800 тысяч мирных граждан, умерших от голода, холода, бомбежек, артобстрелов, болезней. И около миллиона бойцов Ленинградского и Волховского фронтов сложили головы при обороне города на Неве, во время постоянных наступлений при попытках прорвать блокаду. Сейчас немногие знают, что первое наступление на Ленинградском фронте, направленное на прорыв блокады, началось в сентябре 1941 г., когда казалось, что Ленинград будет вот-вот взят. И вплоть до решающей операция 1944 г. «Январский гром», освободившей невскую столицу от блокады, наступления в 1942–1943 годах шли чередой с соответственными тяжелыми потерями. Около 60 тысяч солдат и офицеров Ленинградского фронта умерли от голода.

Но это великое народное страдание воскресило в народе веру. Характерна страшная статистика 1944 г.: над 48% умерших было совершено отпевание. Блокада и война воскресили «латентную теплоту патриотизма», перед самым снятием блокады с карты города исчезла часть революционных и космополитических названий: проспект 25 декабря вновь стал Невским, а площадь Урицкого — Дворцовой, Урицк вернул себе старое имя Лигово, а Красногвардейск — Гатчина.

Возрождение веры и русского национального сознания отразилось в поэзии военных лет, посвященной блокаде Ленинграда и битве за Ленинград.

Анна Андреевна Ахматова Анна Андреевна Ахматова
В начале блокады Ленинграда Анна Андреевна Ахматова (1889-1965) находилась в городе, трудилась на строительстве оборонных рубежей и не покинула бы Ленинград, если бы от нее фактически не потребовали эвакуироваться. Но и в Ташкенте, в эвакуации, она не забывала о невской столице и ее страданиях. Стихи, посвященные блокаде, вошли в ее цикл «Ветер войны».

Одно из первых, написанных еще в блокадном Ленинграде стихотворений — «Птицы смерти в зените стоят»:

Птицы смерти в зените стоят.
Кто идет выручать Ленинград?

Не шумите вокруг — он дышит,
Он живой еще, он все слышит:

Как на влажном балтийском дне
Сыновья его стонут во сне,

Как из недр его вопли: «Хлеба!»
До седьмого доходят неба...

Но безжалостна эта твердь.
И глядит из всех окон — смерть.

Это стихотворение является удивительно библейским по смыслу и духу. Особенно ярко это видно из двух последних двустиший:

Как из недр его вопли: «Хлеба!»
До седьмого доходят неба...

Но безжалостна эта твердь.
И глядит из всех окон — смерть.

Седьмое небо, согласно библейским и раннехристианским представлениям — местопребывание самого Бога. И, однако, ответа нет: «Но безжалостна эта твердь».

Эти строки напоминают слова книги Второзакония о медном небе, непроницаемом для земных молитв:

«И небеса твои, которые над головою твоею, сделаются медью, и земля под тобою железом» (Втор. 28, 18).

Переходим к следующим строкам:

Как на влажном балтийском дне
Сыновья его стонут во сне.

А. Блинков. Переход из Таллина в Кронштадт А. Блинков. Переход из Таллина в Кронштадт
    

Это память о жертвах Таллинского перехода (28–30 августа 1941 года), когда при переходе Балтийского флота из Таллина в Кронштадт от немецких мин и бомб погибло 15 тысяч солдат, матросов и беженцев. Но здесь вспоминаются и строки из 87 псалма:

«Привменен бых с низходящими в ров, бых яко человек беспомощен, в мертвых свободь. Яко язвеннии, спящие во гробе, ихже не помянул еси к тому, и тии от руки Твоея отриновени быша. Положиша мя в рове преисподнем, в темных и сени смертней» (Пс. 87:5–7).

Образ смерти, как тяжкого сна, близок Ветхому Завету. Но этот же образ тесно связан и с памятью о пророке Ионе и его молитве:

«Ты вверг меня в глубину, в сердце моря, и потоки окружили меня, все воды Твои и волны Твои проходили надо мною. И я сказал: отринут я от очей Твоих, однако я опять увижу святый храм Твой. Объяли меня воды до души моей, бездна заключила меня; морскою травою обвита была голова моя. До основания гор я нисшел, земля своими запорами навек заградила меня; но Ты, Господи Боже мой, изведешь душу мою из ада» (Ион., 2, 4-7).

Одно из наиболее знаменитых стихотворений блокадного цикла Ахматовой — «Мужество», написанное 23 февраля 1942 года:

Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.

Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова,-
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.

Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасем
         Навеки!

И в нем продолжается тема Суда. Образ весов в русском сознании неразрывно связан со Страшным Судом и образом ангела, взвешивающего человеческую душу.

И в то же время тема часов соединяется со страданием и прославлением Христа. «Отче, пришел час, прослави Сына Твоего» (Иоан. 17:1), — так молился Христос, идя на страдание.

В некоторых вариантах стихотворения присутствует чтение «священное русское слово». Русское слово в своих истоках неразрывно связано со Словом Божиим — Священным Писанием. Его черты — свобода и чистота, ибо «где Дух Господень, там свобода» (2 Кор.3:17). Из этого стихотворения извлекаются следующие смыслы: для русского народа-богоносца приходит час крестного страдания и воскресения — спасения священного русского слова.

На улицах блокадного Ленинграда На улицах блокадного Ленинграда
    

На снятие блокады Анна Андреевна Ахматова откликнулась следующим стихотворением:

Сзади Нарвские были ворота,
Впереди была только смерть...
Так советская шла пехота
Прямо в желтые жерла «Берт».

Вот о вас и напишут книжки:
«Жизнь свою за други своя»,
Незатейливые парнишки -
Ваньки, Васьки, Алешки, Гришки,
Внуки, братики, сыновья!

Здесь мы видим прямую цитату из Евангелия от Иоанна: «Несть большия любви, аще кто положит душу свою за други своя» (Иоан, 15:13). Однако здесь есть и другие библейские смыслы: ворота и смерть. Вспоминаются слова из 9 псалма: «Возносяй мя от врат смертных» (Пс. 9:14). Эпитет желтые жерла Берт не случаен: желтый — цвет подлости, измены, золота и корысти (вспомним хотя бы название рассказа «Город желтого дьявола»). Эти слова — клеймо фашистского дьявольского режима, построенного на человеконенавистничестве и корысти. Этот режим обличал великий сербский святитель Николай Велимирович:

«Всем нам известна их философская теория насчет пространства и освоения его: чтобы продвинуться и захватить... сады, виноградники, огороды, поля, луга, леса, реки, горы и так далее. Но вы, сербы, вместе с Богом воскликните в ужасе: “Как же это вы сделаете, если там живут тысячи и тысячи людей, братьев ваших, которые признают Того же Единого Творца и Отца — своего и вашего? Как?!”

“Легко сделаем, — отвечают они. — Совсем легко. Людей мы огнем повыжигаем, а их леса, поля и виноградники себе заберем. Людей покосим, а их капусту себе оставим, чтобы росла для нас. Людей повылавливаем, поснимаем с них одежду, а их голыми потопим в воде. Людей уничтожим, как гусениц, а их добро и золото заберем себе. Людей потравим ядовитыми газами, а их зерно, вино и елей оставим себе. Людей изгоним в пустыню, пусть вымирают там от голода, а сами сядем за их столы, будем есть, пить и веселиться» (Из окна темницы. С. 361.).

И от этого режима спасли нас незатейливые парнишки, душу свою положившие за други своя.

  

Наконец, глубоко христианским является стихотворение «In memoriam»:

А вы, мои друзья последнего призыва!
Чтоб вас оплакивать, мне жизнь сохранена.
Над вашей памятью не стыть плакучей ивой,
А крикнуть на весь мир все ваши имена!

Да что там имена! — захлопываю святцы;
И на колени все! — багровый хлынул свет,
Рядами стройными проходят ленинградцы,
Живые с мертвыми. Для Бога мертвых нет.

Ключевые слова, искаженные советской цензурой, находятся в конце: «Для Бога мертвых нет». Они в конечном счете восходят к словам Евангелия от Матфея: « А о воскресении мертвых не читали ли вы реченного вам Богом: Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова? Бог не есть Бог мертвых, но живых» (Мф. 22:31–32). Эти слова пронизаны живой верой в воскресение из мертвых. Багровый свет несет смысловую нагрузку алого цвета — цвета Пасхи, «Праздника праздников» и воскресения.

Ольга Берггольц Ольга Берггольц
Христианскими смыслами наполнена и поэзия Ольги Федоровны Берггольц, которая всю блокаду трудилась в Ленинграде. Христианские смыслы могут появляться в ее стихах совершенно неожиданно. Ольга Федоровна описывает блокадников, пешком возвращающихся после разборки на дрова и доски разбомбленного дома. И вдруг — неожиданно пронзительно:

Вот женщина стоит с доской в объятьях,
Угрюмо сомкнуты ее уста.
Доска в гвоздях — как будто часть Распятья,
Большой обломок Русского Креста.

(Ленинградская осень. Октябрь 1942).

И действительно, распятый, голодающий, терзаемый Ленинград — в основе своей город святого Петра, распятого в 67 году римскими мучителями. Но за Распятием идет Воскресение. Вспомним строки той же О.Ф. Берггольц:

И каждый защищавший Ленинград,
Вложивший руку в пламенные раны,
Не просто горожанин, а солдат,
По мужеству подобный ветерану.

Что это, как не воспоминание об уверении Фомы, когда он вложил руку в «огненное ребро Вседержителя» и прикоснулся к пламенным ранам воскресшего Господа?

И, в конечном счете, эта вера в Воскресение привела к Победе.

Диакон Владимир Василик

27 января 2014 г.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Смотри также
О Блокаде и войне О Блокаде и войне
Воспоминания С.Спицына
О Блокаде и войне О Блокаде и войне
Из воспоминаний художника С.Н. Спицына
Нас направили на Невскую Дубровку. Там в землю зарыться было невозможно. И не потому, что земля мерзлая. Причина была в другом: где бы я ни начинал рыть, натыкался на тело. Великая и страшная правда: на квадратный метр Невской Дубровки приходится по телу нашего бойца. Земля там полита кровью.
Ответ доктора исторических наук М. В. Шкаровского на статью протоиерея Сергия Окунева. Часть I Ответ доктора исторических наук М. В. Шкаровского на статью протоиерея Сергия Окунева. Часть I
Михаил Шкаровский
Недавно в российском интернете была широко распространена статья священника Зарубежной Церкви из Австралии протоиерея Сергия Окунева «Синод РПЦЗ(Л) объединяется с номенклатурной Церковью», рассказывающая о жизни духовенства в блокадном Ленинграде. Поскольку утверждения протоиерея Сергия Окунева формируют совершенно определенный образ русского священника и в целом Русской Православной Церкви, мы предлагаем читателям полученный нами ответ на эту статью известного историка Церкви, доктора исторических наук Михаила Витальевича Шкаровского.
Девятьсот дней в аду Девятьсот дней в аду
Михаил Шкаровский
Девятьсот дней в аду Девятьсот дней в аду
Михаил Шкаровский
Обращение к Церкви в блокадном Ленинграде носило массовый характер, более значительный, чем в большинстве других районов страны. Религиозный фактор сыграл очень важную роль в обороне города. Действовавшие весь период блокады храмы активно способствовали мобилизации материальных средств и духовных сил ленинградцев.
Комментарии
Лидия29 января 2014, 23:18
Большое человеческое спасибо Это нужно живым-помнить все и всех. Стихи Ахматовой и Берггольц-потрясли..
Диана28 января 2014, 23:25
Память о погибших, выживших жителях блокадного Ленинграда, воевавших за осовбождение бессмертна. Но тема раскрыта в новом (пытался ли кто-то раньше провести параллели между событиями 2 Мировой и жизнью Христа, законом Ветхого Завета?) ракурсе. В статье ответ на вопрос, за что, почему. Т.е. ответ в стихах, лучшие умы сами понимали, что отречение от Бога наказуемо. И вдвойне приятно было читать статью оттого, что написана она высокообразованным человеком: цитирование, тезис, аргументы.
Елена27 января 2014, 20:02
"Характерна страшная статистика 1944 г.: над 48% умерших было совершено отпевание." Бабушка, которую я, родившаяся уже много позже войны, не знала. Бабушка, которая умерла в декабре 1942, которой было тогда немного больше сорока лет. Та, которую ее дети-подростки дотянули из последних сил на саночках до кладбища, чтобы знать, на каком именно будет лежать она. Ее заочное отпевание состоялось только в девяностые годы. Разной родни у них умерло в ту зиму больше тридцати человек. Были ли все крещены? Отпеты ли? Было ли кому помолиться о них? Бог весь. "Для Бога мертвых нет."
Нурия Канафина27 января 2014, 17:53
Выражаю искренюю благодарностьзаочень содержательную и проникновенную статью диакону Владимиру Василику .которую он посвятил очень важной и значимой теме- 70-летию со дня освобождения Ленинградаот девятисотдневной блокады в годы Великой Отечественной войны.
Татьяна27 января 2014, 16:01
Хорошая статья, спасибо. Я бывала на встречах с ленинградцами, пережившими блокаду. Они не любят об этом рассказывать. Нет сил. Им вручают открытки и конфеты в коробках. Я спросила: "А когда Вы первый раз после снятия блокады попробовали конфеты?" Они с удивлением:"Что ты, деточка, мы год не могли наесться хлебом, о конфетах и не думали..." А мы сегодняшние - при полных магазинах - такие черствые, как блокадный хлеб?...
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×