Безбожный Серафим

История для 2-го тома «Несвятых святых»

2 апреля 2014 года на сайте Православие.Ru было опубликовано обращение архимандрита Тихона (Шевкунова) к читателям с предложением совместными усилиями написать второй том книги «Несвятые святые». Буквально за несколько дней мы получили по адресу kniga@pravoslavie.ru около 200 Ваших историй. Ниже мы публикуем очередной рассказ, присланный нашей читательницей Валентиной Киденко.

Присылайте ваши истории по адресу kniga@pravoslavie.ru.

***

Изделие тульских оружейников Изделие тульских оружейников
    

Серафим, как все его называли, или Серафимыч (по паспорту) — Игорь Серафимович Щ. — работал мастером цеха по художественной отделке на одном из тульских оборонных предприятий. И был не из тех, что раздают задания, а потом часами сидят в курилке. Он был мастером с большой буквы, высококлассным резчиком-краснодеревщиком. Резные и инкрустированные футляры, шкатулки, ножи и ружья, мебель его работы навсегда осели в коллекциях глав государств СНГ и всех советских правителей. Многие из этих уникальных вещей давно за рубежом, кое-что в Московской оружейной палате и в экспозиции Эрмитажа. Его ученики — почетные члены оружейных гильдий по всему миру. Все они утверждают: серафимова школа — это «вышка». Можно сказать, академическая школа рисования и резьбы. Больше так никто и нигде не учил, даже самые престижные оружейные фирмы Европы вроде «Браунинга» или «Беретты».

Серафим — эдакий мужичина огромадного роста с большими и неуклюжими на вид руками — с виду не производил впечатления художника-миниатюриста. Бога, который наградил его талантом рисовальщика, тонким изысканным вкусом, художественным чутьем и виртуозностью в искусстве миниатюры, он ненавидел как самый правоверный атеист — вопреки собственному «ангельскому» прозвищу... Скорее, русский медведь в замасленном халате с вечно взлохмаченной копной седых волос на затылке, чем «шестикрылый Серафим», который «на перепутье мне явился», — как писал небезызвестный поэт.

В те годы храмы повсеместно открывались, восстанавливались, в России начинался духовный подъем. Многие работники оборонного завода, прежние коммунисты и комсомольцы потянулись к Богу. Но представить Игоря Серафимовича среди старожил завода, переосмысливших свое отношение к вере или просто пришедших в храм «за компанию», казалось невозможным.

Родителей своих Серафимыч именовал не иначе как врагами народа, которых «Сталин недаром расстрелял — за дело». Это заявление всех повергало в шок, но сам он искренне верил в то, что говорил. Его отец, не иначе как нареченный в честь святого Серафима Саровского, возможно, происходил из духовного сословия,— человек высокообразованный и способный, в советское время — замминистра продовольственной промышленности. Родителей репрессировали в 1937-м, но и в 1990-е годы, когда о репрессиях зазвучала правда, Игорь Серафимович остался неумолим, да так и твердил свои горькие слова до старости. Скорее всего, этому его научила бабушка в детстве — чтобы не слыл сыном «врагов народа»... Серафимыч свято верил в приход коммунизма, как в Царство Небесное, и в этом тоже был неподдельно искренен. И вполне бескорыстен — советские лидеры, кроме нескольких орденов, медалей и грамот, ничем его не отблагодарили за заслуги перед Отечеством. О партии Серафим говорил с жаром, слова свои подкреплял действием (за каждой фразой обычно шел неслабый удар немаленьким кулаком о верстак, после которого звенели и подпрыгивали все ножи, стамески, заготовки и дребезжали оконные стекла). В гневе «за Родину, за Сталина» он казался жестоким и страшным, в благодушии — добрым и безобидным ребенком, на момент нашего знакомства где-то семидесятилетним.

У Серафимыча не было детей: с самой молодости он серьезно болел. Говорили, все из-за того, что комсомольцем ездил «поднимать целину» в степях Казахстана, где в то время велись ядерные испытания. Сам Серафим любил рассказывать, как видел ядерный «гриб» (зрелище, мол, великолепное, всех цветов радуги), как зарисовывал увиденное цветными карандашами и как по пути домой рисунки у него отобрали сотрудники известных структур. Может, он присочинял, а может, так и было? Кто теперь знает... Врачи делали прогнозы его болезни — и самые неутешительные, но каким-то чудом Серафимыч продолжал не только жить, но и работать. Наверное, чудодейственным иммунитетом для него была... добродетельность. Да и как иначе обозначить образ жизни честного советского человека, думающего о благе других, привыкшего к быту без удобств и излишеств и всячески умаляющего свои заслуги?

Учеников он воспитал много. Так много, что и сам не мог сосчитать. Теперь их имена известны в среде оружейников по всему свету...

На его участке работали двое ребят-близнецов — Матвей и Антон, внешне похожие как две капли воды. Но, поговорив с ними час-другой, уже невозможно было перепутать: Матвей — задумчивый тихоня, напевающий романсы, а Антон — активный выдумщик, в свободную минуту сооружающий из подручных инструментов ударную установку и способный сыграть на ней настоящий джаз. Интересные ребята, талантливые. На завод они попали в пятнадцать лет, сразу после седьмого класса. Оба окончили «художку» и отлично рисовали. От природы невысокого роста, в том возрасте они были и вовсе невелики. Но мастер на рост и физическую силу не посмотрел: главное, чтоб рисовали и чувствовали форму.

Серафим устроил им экзамен на общих условиях — поставил посреди цеха натюрморт из восковых фруктов и посуды. Новенькие справились: верно передали объем и тональные отношения композиции и были безоговорочно приняты в «подмастерья». Но как быть с ростом? Заботливый мастер соорудил близнецам деревянную подставку вроде двухместного высокого стула, так что они легко доставали до верстака.

Все знали, что учиться у Серафимыча непросто: образцами он считал не советские штампы вроде суровых красноармейцев на мясистых лошадях (их так и «лепили» на ружьях мастера тульского ширпотреба), а, несмотря на верность идеологии, произведения художников русского имперского стиля, которые Серафимыч заставлял учеников помногу копировать. Зачастую он сам приносил с улицы листья дуба, цветы, травинки и озадачивал рисовать их в деталях — ведь лучше природы, как он считал, никто и ничего не придумал. При этом Творца всей этой нерукотворной красоты упрямо не признавал...

Именно Серафим настоял на том, чтобы резчиков в рабочее время завод отправлял на стажировку в Кремль, Третьяковку, Эрмитаж. И находил убедительные слова, чтобы музейщики открывали запасники, хранилища, фонды и прочие «святая святых» художников, куда было невозможно попасть без особого разрешения. Удивительно, но все двери распахивались перед этим здоровенным краснолицым мужиком — придворным художником советских олигархов.

В то время, когда я пришла работать к нему на участок, состояние здоровья у Серафимыча ухудшилось — возраст брал свое. Но все разговоры о пенсии и отдыхе он выслушивал с обидой. Ему важно было рано утром приходить в цех, вдыхать запах олифы и ореха, любовно брать в руки оружейную ложу. Правда, болезнь делала его все более раздражительным, и, чтобы заглушить боли, он частенько выпивал. Начальство все понимало, сочувствовало, закрывало глаза.

Однажды они сцепились с тихим Матвеем — тем самым, который когда-то не доставал до верстака, а теперь сам стал отличным резчиком. Матвей как-то незаметно для других пришел к вере и попытался обратить в православие любимого наставника, но все было тщетно. На этот раз произошла настоящая битва Давида и Голиафа — тень подвыпившего гиганта Серафимыча целиком накрыла соперника. Повод был самый невинный: Матвей в разговоре упомянул Бога, Серафим вставил, что, мол, Бога нет, и снова вспомнил про расстрелянных родителей. Матвей же ему — в гневе праведном — про сонм Новомучеников, при советской власти за веру пострадавших, про Царскую Семью, без суда и следствия расстрелянную, что теперь прославлена в лике святых... Их быстро растащили, но искры от столкновения веры и неверия все чаще летали в воздухе вместе с запахом столярного клея и олифы.

Серафимыч тем временем все сильнее заболевал и, наконец, слег — как оказалось, онкология в тяжелой форме. Ребята навещали его дома. Улучшения не было и уже не могло быть. Матвей махнул рукой на Серафимов темперамент и былые обиды и приходил к нему чаще других. Серафимова жена Алевтина, прожившая с мужем полвека в любви и согласии, но без детей, встречала ученика как сына.

Как-то вечером сообщили, что нашего любимого мастера не стало. Я отправилась проститься с ним со скромным свертком весенних тюльпанов и на пороге вздрогнула. Полный Кавалер Орденов трудовой славы Игорь Серафимович Щ., сделавший за свою жизнь столько изысканных золоченых гарнитуров для роскошных партийных резиденций, что хватило бы на несколько дворцов, лежал теперь в своей хрущевской квартирке, среди дешевой затрапезной мебели эпохи застоя и пожелтевших обоев, на старом столе-книжке в простом гробу. Выражение лица его было каким-то особенным — удивленным и особо торжественным, как будто для него светлое будущее уже настало.

...В душном и пыльном, набитом до отказа заводчанами ПАЗике по дороге с кладбища мы разговорились с Антоном. «А ведь Серафимыч перед смертью крещение принял, — с радостью сообщил он, — я и не представляю, как Матвей его воцерковил. На лопатки уложил, что ли? Раньше я б ни за что не поверил, что Серафимыч попа хоть на выстрел подпустит. Говорят, где-то недели за три до кончины Серафимыч сам попросил батюшку. Крестился, и полегчало — и на душе, и с самочувствием, на время боли ослабли. Потом его словно подменили: вел себя сдержанно, даже кротко. И при домашних покаялся, что родителей предателями и врагами народа звал. Умер тихо — говорят, просто уснул».

...Раба Божьего Игоря отпевали и хоронили на центральном кладбище города, на аллее героев, справа — найти очень легко, ведь его ученики позже поставили памятник с хорошим гравированным портретом, на котором он как живой. Это и понятно — его, мастерская школа рисунка. А Серафимыч в красоте Божьего мира кое-что понимал.

Валентина Киденко

25 апреля 2014 г.

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • В четверг — лучшие тематические подборки, истории читателей портала, новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Комментарии
Вячеслав 3 февраля 2015, 14:00
Атеистов несправедливо называют неверами. Они верующие, но ещё пока задом наперёд.
Валентина15 ноября 2014, 10:00
а почему столько злобы на советское прошлое? "советские лидеры, кроме нескольких орденов, медалей и грамот, ничем его не отблагодарили за заслуги перед Отечеством...", "краснолицым мужиком — придворным художником советских олигархов"..".В гневе «за Родину, за Сталина» он казался жестоким и страшным".. и тд и тп Ведь даже описываемый Серафим стал Мастером в советское время, и его добротели - советские! Традиция чернить прошлое перенята у демократов, уничтожающих Россию и православие. И это навевает недоверие к вам
Михаил19 мая 2014, 05:00
У меня бабушка всю жизнь бывала атеисткой, советский человек до мозга костей. Нехорошо жила. И не было надежды даже, что уверует. На все увещевания отвечала, что мол: " не мучай меня и так тяжело, не говори ничего". Всегда говорила, что Бога нет, что попы всё врут. Так хулила, что я разругался с ней совсем под конец. Но перед смертью исповедовалась таки, причастилась, пособоровалась, отпели её, по христиански похоронили. Царство Небесное, Вечный Покой моей бабушке Нине. Это уж кому как повезет умереть. Человек и своей души не знает, что уж о чужой говорить. Но молились о ней много, это факт, во многих церквях и монастырях подавали.
Димитрий16 мая 2014, 18:00
Упокой, Господи, душу раба Твоего Игоря во Царствии Небесном. Надо говорить об истине, то есть о Боге, православии и вере, не бояться и молчать, сеять и тогда будет плод даже в таких казалось бы безвыходных ситуациях. Слава Богу, что не оставляет нас даже в тяжких грехах и долготерпит. У меня с дедом схожая ситуация, но он не ярый атеист, а просто говорит:нас не приучили и я не верю, как Бог мог создать вселенную и т.п., считает, что со смертью тела конец всему. Аргументы не воспринимаются. Господи. помоги ему, вразуми и приведи к вере.
Димитрий16 мая 2014, 18:00
Упокой, Господи, душу раба Твоего Игоря во Царствии Небесном. Надо говорить об истине, то есть о Боге, православии и вере, не бояться и молчать, сеять и тогда будет плод даже в таких казалось бы безвыходных ситуациях. Слава Богу, что не оставляет нас даже в тяжких грехах и долготерпит.
Топешкин Александр 2 мая 2014, 06:00
(Окончание) О красоте Божьего мира в конце хорошо сказано. Мне почему-то кажется, что среди фотографов много таких "серафимов" должно быть. Которые больше и не умеют ничего. Но как они умеют иногда эту красоту увидеть! В любой детали. В каком-то ракурсе или освещении. В одном мгновенье. За что Бог на земле и держит. Возможно, я даже знаю одного такого... А может, и не одного... "В одном мгновенье видеть вечность, Огромный мир - в зерне песка, В единой горсти - бесконечность И небо - в чашечке цветка"... Это ведь о них сказано. А когда написано! Очень понравился отзыв Татьяны (2014-04-25, 15:35) и её мысль о зерне, которое сохранило свою всхожесть... И о молитвах убиенных или просто умерших родителей... Мне почему-то тоже кажется, что и они молятся о нас, где бы они ТАМ ни находились... Не только мы о них. У Бога ведь все живы. Спасибо, Татьяна! И отцу Тихону спасибо! Скольким людям он дал возможность раскрыть что-то! И кому-то раскрыться.
Топешкин Александр 2 мая 2014, 06:00
Хороший рассказ. Даже очень. Правда, есть в нём одна фраза: "...Скорее, русский медведь в замасленном халате с вечно взлохмаченной копной седых волос на затылке, чем «шестикрылый Серафим», который «на перепутье мне явился», — как писал небезызвестный поэт". Насчёт "небезызвестного поэта" сильно сказано. Резануло прямо. Я бы сказал - великий. Или ещё как... А лучше - просто: поэт. Мы ведь все знаем, о ком идёт речь. "...как сказал поэт" - вот так. Но рассказ отличный. Спасибо, Валентина! Я своего отца вспомнил... и мать. И и бабушку, которая жила тихо и просто в жизни никого не осудила... Насколько я знаю. И другую. Если совет по тексту примите - воля Ваша. Если нет - тоже. (Окончание следует)
Юрий29 апреля 2014, 09:00
Рассказ написан хорошо и случай интересный, но по содержанию не кажется ли вам, дорогие мои, что само название первой книги НЕСВЯТЫЕ СВЯТЫЕ входит в некоторый диссонанс с предлагаемыми сюжетами. Святость первых и ... Если уж и выпускать вторую книгу, то оригинальному названию лучше было бы добавить не "2", а "ПОСЛЕСЛОВИЕ". Спасибо всем и храни нас, Господи!
Лариса Воронина28 апреля 2014, 09:00
Хорошее начинание во 2-м томом, Бог в помощь! Но вот стиль уже не тот, о.Тихон, как ни крути, непревзойденный рассказчик. От 1-го не могла оторваться, перечитывала и на сайте, и книгу дважды, а в этот раз что-то читается со скрипом...
Trololo27 апреля 2014, 13:00
Спасибо Валентине Киденко за удивительный рассказ, трогающий за живое.Вспоминаю о своих родителях-они ушли из жизни в одном и том же году, разница всего несколько месяцев-мама была неверующая, а отец верил в Бога и знал молитвы.Если бы не позвала священника к каждому из них- себе не простила бы никогда, понимаю теперь.Спасибо о.Тихону за предложение к читаталям о написании второго тома-это всем нам очень нужно!
Наталья.27 апреля 2014, 09:00
Путь к Богу у каждого свой. Рада. что человек успел дойти и покаяться.
Евгений26 апреля 2014, 16:00
ВОИСТИНУ ВОСКРЕС ХРИСТОС
Эвели26 апреля 2014, 02:00
Хорошо написано. Автор никого не осудила, все предстали милыми. И слава Богу, что Серафим перед смертью крестился.
Маргарита26 апреля 2014, 00:00
Валентина, большая умница! Просто и незамысловато рассказала нам о хорошем человеке с непростой судьбой, но по-человечески добром, талантливом от Бога,отмеченным Создателем, раз всё-таки принял крещение.Видно,Господь, не отступился от великого Мастера, Божья искра теплилась в его душе несмотря ни на что...Спасибо за рассказ!
Леонид Михайлович25 апреля 2014, 23:00
Себе никогда не прощу, что когда умирали мои бабушки, крещеные русские женщины, достойно прожившие трудную жизнь и пережившие многое, но, к сожалению, не воцерковленные, ни я, их любимый внук, ни кто-либо из родственников не додумались позвать священника... Я был молод, дурашлив и ничего не соображал. А сейчас в церкви молюсь о их упокоении и слезы текут из глаз! Как вы Там мои дорогие?
Светлана25 апреля 2014, 22:00
Низкий поклон архимандриту Тихону и всем соавторам 2-го тома. Первый том прочла давно, но иногда возвращаюсь вновь, услышав из уст других о ком-то из них - все стали очень близкими.
Наталья25 апреля 2014, 16:00
Замечательный слог; спасибо автору. Хороший рассказ.
Татьяна25 апреля 2014, 15:00
Мне почему-то хочется акцентировать в этой истории внимание на то, что у Игоря Серафимовича родители были репрессированы, что были они, скорее всего, людьми верующими и благочестивыми. Именно это обстоятельство, на мой взгляд, явилось ключевым в этой истории. Не могли они, воспитывая своего сына, не оставить в нем зерно веры, которое и спустя много лет сохранило свою всхожесть. И их молитвы перед Богом о своем ненаглядном сыне не остались бесплодными. Сколько таких сыновей и дочерей оказались сиротами у советской власти и вынуждены были жить в тех обстоятельствах, которые им предложили без права выбора...
Александра25 апреля 2014, 15:00
Дивен Господь в любви к нам!
Эльвира Ловинская25 апреля 2014, 14:00
Спасибо, Валентина за ваш рассказ! Очень растрогал, главный герой напомнил мне моего дедушку.
Елеа Исакова25 апреля 2014, 14:00
Да... сколько таких Серафимов в нашей несчастной Отчизне! Вот и мой отец так же верно служил Родине, так же не верил в Бога, а сейчас уже и не верится, что может что-то измениться: пятый год после инсульта, сознание младенческое и никаких воспоминаний о прошлой жизни....... Как же ему тяжело! Вижу его душевные страдания, а помочь ничем не могу... Спасибо за рассказ! Тронул за живое!!!
Мария25 апреля 2014, 13:00
Хорошо.
Здесь Вы можете оставить свой комментарий к данной статье. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке