Один день

Фрагмент книги «В руки твои, Господи» – об иерее Игоре Розине, убиенном за веру 13 мая 2001 года на Северном Кавказе.

С мамой С мамой
В тот день красивая девушка Женя, папина гордость, с годами всё больше походившая на отца, каталась с подругой в Приэльбрусье на лыжах.

Вообще-то она должна была быть совсем в другом месте – не в горах, а внизу, в городе Тырныаузе, в храме: было воскресение, 13 мая, день памяти святителя Игнатия (Брянчанинова), епископа Кавказского, особенно почитаемого ее отцом-священником. Он служил сегодня Божественную литургию, но Женя на службу не поехала – сама толком не могла объяснить, почему. Просто так. Все хотели, чтобы она поехала, и она знала, что должна, а она вот взяла и сделала наоборот.

Вся Женина семья в тот день была в храме – только она на горе. Впрочем, сожалеть об этом уже не имело смысла – служба наверняка закончилась.

Тем временем прихожанка Мария, которую только что причастил на дому, приехав к ней после литургии, отец Игорь (а Мария лежала дома после инфаркта), думала вот о чем: что ничем его не угостила. Батюшка был как родной – они соседствовали по даче с середины 1990-х, еще в те времена, когда он и батюшкой-то не был, а только ездил по воскресениям и в церковные праздники (в которых Мария тогда не особо разбиралась) на старенькой машине, битком набитой детьми (у Розиных их было пятеро), в храм. Ближайший располагался в ста с лишним километрах – в городе Баксане, бывшей казачьей станице. Ни в высокогорном поселке Терскол, где жили Розины, ни в лежащем чуть ниже городе Тырныаузе, построенном уже в советские годы, где жила Мария, храмов не было никогда.

Звал сосед в храм и ее, но Мария от предложенных поездок отказывалась: дел по горло – однако когда в Тырныауз приезжал батюшка, присланный из Нальчика (что случалось не часто – обычно раз в месяц), ходила на службы. Сложившаяся после «перестройки» маленькая община собиралась в выделенной городскими властями комнате женского общежития. Служили в основном молебны.

Несмотря на неблагочестивые отказы и, как говорили близко знавшие Игоря люди, его тяжелый характер, у Марии с Розиными были очень теплые отношения. Она всё пыталась по-дачному угостить чем-нибудь вкусненьким детей и хорошо запомнила, как те стоически отказывались: «Мы не можем, у нас пост!» Запомнила и как однажды соседка Катя, подойдя к общему забору, сказала, что завтра в их городе будет служба, и Мария переспросила: батюшка, что ли, какой приехал из Нальчика или из Баксана? «Нет, – сказала соседка, – не приехал, а мой Игорь стал батюшкой», – и, услышав такое, Мария выскочила за калитку, и они обнялись с теперь уже не просто Катей, а матушкой Екатериной, и плакали от радости, и смеялись, и даже вроде бы прыгали.

Он вдруг оглянулся, окатил синевой из невозможно-невозможно печальных глаз – у нее даже в груди защемило

А теперь батюшка уходил от Марии нестерпимо грустный. Сказал непонятное – с тяжелым сердцем сказал, с болью: «Молитесь за меня, Мария! Вы не молитесь за меня!» «Как же, – всполошилась она, даже не дослушав, и начала возражать: – я молюсь, и на утренних молитвах поминаю, и на вечерних, и на Псалтири, и в записочках пишу!» Но он ответил всё с той же тугой: «Вы не молитесь за меня, Мария!» И, спускаясь по лестнице, вдруг оглянулся, окатил синевой из невозможно-невозможно печальных, пронзительных каких-то глаз – у нее даже в груди защемило. Этот взгляд она запомнит навсегда.

С трудом дойдя до окна, она смотрела, как он садится в машину, и думала, что нужно будет, когда она поправится и приедут в гости внуки, пригласить в гости батюшку и загладить сегодняшнее – наготовить всего повкуснее.

А свечница Валентина тем временем немножко сердилась, что никак не может уйти домой, и вот теперь еще принесло эту Свету с ее свечами – ходи с ней от подсвечника к подсвечнику, ставь: Света сама ничего не понимала и требовала сопровождения. А Валентина уже всё убрала после службы и взяла было сумку и совсем собралась запереть их маленький храмик и пойти, но сперва пришел этот молодой балкарец: руки в карманы, батюшку ему подавай, – а теперь вот еще и Светлана.

Валентину нисколько не удивило, что балкарец – то есть скорее всего мусульманин – спрашивал батюшку. Такое бывало, кто к нему только не приходил с разговорами, и на всех у него находилось время – «свои» даже порой ревновали. Валентина как-то не выдержала и наскочила на батюшку: «На каждого бомжа у тебя время найдется, не то что на нас!» А он ей ответил, как обычно отвечал, когда она, бывало, раскипятится: «Угомонись, Валентина!» – и обнял за плечи. Любил ее, несмотря на ее воинственный характер, – а может, и не «несмотря», а вот прямо за него и любил: горячее сердце, отважное. И Валентина сразу угомонилась.

Гость ее нисколько не насторожил – она даже отправила его в батюшкину квартирку

Так что гость ее нисколько не насторожил – она даже отправила его в батюшкину квартирку, располагавшуюся в доме, стоящем впритык к храму. Вообще Розины жили в горах, в Терсколе, но когда город выделил храму эту квартирку, стали в ней ночевать, приезжая на службы, – не наездишься туда-обратно за 40 километров.

В горах В горах
    

Сейчас батюшки в квартире не было: он отправился причащать Марию. Не было и матушки: сразу после службы она уехала на работу, в горы, на метеостанцию «Чегет». Зато была Лена Горохова, друг семьи Розиных, вместе с маленьким сыном Васей жившая в их доме в Терсколе и возившая на службы всё шумное семейство на своем красном джипе. Вот и сейчас она с батюшкиными детьми – Ильей и Сашей – пила, наверное, чай в ожидании отца Игоря.

И Валентина сказала тому парню идти к ним – покормят. Но он не пошел. «Постеснялся, наверное, – подумала Валентина, – или нет там никого», – завидев, что он трется на улице возле храма, и даже хотела пойти спросить, но тут пришла Светлана, и Валентина осталась где была – никак ей было сегодня из храма не выйти, ну как будто не выпускали. А еще она почему-то ужасно нервничала – почему, сама не понимала, никогда с ней такого не было. Вот-вот должен был подъехать батюшка. «Скорей бы», – думала она.

Тем временем пономарь Андрей, возвращавшийся домой после службы, думал вот о чем: что отец Игорь, который во всех смыслах заменил ему отца (родители Андрея совершенно неожиданно, один за другим, умерли примерно за полтора года до этого), в последнее время очень скорбел. Это началось еще осенью, когда погиб девятилетний сын батюшки, которого тоже звали Андрей. И вот с той поры отец Игорь очень переменился – словно получил в этой смерти некий секретный знак от Бога. И жил теперь словно уже не здесь.

Из открытого окна машины им вслед донеслось: «Взять бы тебя, поп, за косичку и голову отрезать». И хохот

Были и другие знаки, от людей – и очень даже понятные. Например, однажды отец Игорь со своим пономарем спешил на требы – а ходил он всегда в подряснике, несмотря на то, что в их северокавказском городе можно было попасть из-за этого в очень непростую ситуацию. Не у всех местных жителей подрясник вызывал уважение – в те годы скорее наоборот. Вот и в тот вечер из открытого окна машины им вслед донеслось: «Взять бы тебя, поп, за косичку и голову отрезать». И хохот.

А за несколько недель до 13 мая к машине отца Игоря подбросили убитую собаку. Нетрудно было догадаться, что это означало в местных реалиях: если ты отсюда не уберешься, с тобой будет, как с этой собакой.

Проповедь в последнюю поминальную субботу Великого Поста 2001 года, незадолго до смерти Проповедь в последнюю поминальную субботу Великого Поста 2001 года, незадолго до смерти
    

Но отец Игорь не боялся – напротив: готовился, ждал. Звучит это, конечно, безумно: почему, например, в милицию не пошел? Но… Мы проповедуем Христа распятого – иудеям соблазн, эллинам безумие[1]: отец Игорь к тому моменту уже давно жил в другой системе координат. Дмитрий Чуйгук, его сосед по Терсколу, это очень хорошо запомнил.

Однажды у них вышел разговор на эту тему. У многих местных, и балкарцев, и кабардинцев, подогреваемых ваххабитами, чье влияние в 1990-х всё больше ощущалось в этих горах, тогда очень переменилось отношение даже к старым знакомым. Разные бывали случаи в Терсколе – и оскорбить могли, и вот просто во двор зайти и взять то, что приглянулось, то ли позарившись на чужое добро, то ли провоцируя на открытые конфликты.

У себя в Храме У себя в Храме
    

«Смотри, что кругом творится! – сказал соседу при случае обстоятельный и серьезный Дима. – А ты ведь священник, ты на виду. Люди вообще еще к вере не приобщились, у них своего ничего нету, они… Опасно очень. Ты подумай, чтобы как-то обезопасить себя». «Я об этом тоже всё время думаю – даже и угрозы были», – отвечал батюшка.

Дима про угрозы впервые слышал и не на шутку разволновался – власти тогда ничего поделать не могли, чтобы изменить обстановку в регионе, где русские оказались в положении бесправном и можно сказать: беззащитном, и принялся внушать отцу Игорю, что следует быть осторожнее.

«А как быть осторожнее? – ответил тогда Диме отец Игорь. – Вон, в Писании сказано: зажегши свечу, не прячут ее под сосуд[2]. На всё воля Божия. Если я встал на это место, я не могу по-другому. Угрозы были, и не раз, и не два – вот четыре дня назад были угрозы».

Дима – простая душа – аж подпрыгнул: так ведь надо что-то делать!

«А ничего не сделаешь. Я не могу: я священник – не могу прятаться. Должен служить, нести свет и слово Божие, проповедовать. Бог управит. Только от Него зависит».

Это точные его слова были: «Боюсь, что не смогу принять смерть со смирением. Принять волю Божию»

Единственное, сказал, чего боюсь, что как мужчина не смогу не защищаться. Все-таки он физически очень сильный человек был – и отважный: спасатель, каких мало, командир Приэльбрусского отряда, альпинист, мастер спорта. Это точные его слова были: «Боюсь, что не смогу принять смерть со смирением. Принять волю Божию».

И вот, зная, что смерть его в буквальном смысле не за горами, батюшка готовил себя и скорбел смертельно.

Тяжесть его скорби прихожане ощущали физически, но вот сегодня за службой батюшку наконец отпустило – после того, как он причастился Святых Христовых Таин. Пономарь Андрей это прямо почувствовал. Об этом он и думал, звонкими майскими дворами подходя к дому, – а день был такой хороший, солнечный, ясный.

После потребления Святых Даров священнику подают воду, чтобы тот умылся, – и вот сегодня, подавая ее, Андрей попросил у отца Игоря прощения: «Простите, батюшка, я очень досаждаю вам». «Нет-нет, – услышал в ответ, – что ты, мне не в чем тебя прощать, наоборот, всё хорошо. Всё хорошо. Иди сегодня после службы домой».

Всенощное бдение Всенощное бдение
Последнее было необычно: батюшка всегда брал Андрея на требы. «Учись, – говорил, – запоминай, потом в семинарию поступишь». «Да куда почти в тридцать лет в семинарию – людей смешить», – отнекивался Андрей. А сегодня вот почему-то батюшка его с собой не взял. На этой мысли Андрей дошел до дома и вставил ключ в замочную скважину.

Тем временем – или чуть попозже – батюшкины «жигули» подъехали к храму. Дверца хлопнула – батюшка вышел из машины. Помимо спортивной сумки, с которой он обычно ездил на требы, отец Игорь держал в руках пакет, где лежали кассеты с записями проповедей протоиерея Александра Шаргунова. Их собирался послушать Андрей, но батюшка сказал, что сперва сам послушает: они тут, вдалеке от столицы, мало знали московских имен – да вот накануне и забыл пакет в машине.

Отец Игорь зашел в храм. Первым делом направился в алтарь – положить на престол дароносицу.

Тут возможна некоторая нечеткость в последовательности событий. Зашел ли в этот момент в храм давешний парень? Ждал ли отца Игоря в мерцающей полутьме, среди неярко горящих лампад? Или батюшка позвал его, когда уже вышел из алтаря? Валентина только помнит, что руки пришедший держал в карманах, – и она очень вежливо, «даже ласково», как она потом говорила, попросила руки в церкви так не держать. Тот не стал спорить, вынул.

Батюшка пригласил гостя в пономарку – маленькую комнатку, вплотную примыкавшую к алтарю. Это тоже было необычно: отец Игорь всегда беседовал с посетителями в храме, сидя на скамеечке. И Валентинино беспокойство достигло верхнего предела: зачем батюшка его в пономарку-то повел?! Прямо плохо стало Валентине от этого беспокойства.

А Женя всё еще каталась в горах на лыжах. Всё было хорошо: и сверкающий снег, и солнечная погода, – но вдруг Женя, отличная лыжница, папина ученица, начала падать – раз за разом, на ровном месте, кубарем. Она падала и не могла понять, в чем дело. Эти паденья Женя запомнит на всю жизнь, когда, сопоставив, поймет, в какой момент они происходили.

А Валентина думала только об одном: только бы поскорее ушел этот парень. Она слышала, как батюшка сказал ему: «Садись!» Немножко времени прошло, она задумалась, но вдруг резкий звук вывел ее из оцепенения. Она вскинулась и в приоткрытую дверь пономарки увидела, как падает отец Игорь. Тот парень стоял над ним с ножом.

Это было непонятно. Это было невозможно. Она закричала: «Батюшка!» – и ринулась к ним через храм.

Дверь пономарки открывалась вовнутрь – и вот она толкала, толкала эту дверь и повторяла: «Что тебе нужно от нашего батюшки, оставь батюшку в покое, уходи!» Она не понимала, что батюшку убивают. Не хотела понять. Всё это было как в каком-то дурном медленном кино.

Тот человек нагибался к батюшке и бил его ножом. А Валентина снова толкала дверь и наконец закричала – от бессилия

Тот человек нагибался к батюшке и бил его ножом. А Валентина снова толкала дверь и наконец закричала – от бессилия. Страшно, так громко, как только могла.

И тогда убийца обернулся к ней с ножом, с которого уже стекала святая кровь – кровь отца Игоря, перемешанная с Кровью Господа: ведь батюшка всего час назад причащался Святых Христовых Таин.

Валентина смотрела на кровь и ничего не могла сделать. Ничего. Ничего в руках не было, ничем она батюшке помочь не могла. Сколько это длилось, она не помнит.

Вот в таком храме всю жизнь и прослужил Вот в таком храме всю жизнь и прослужил
    

Помнит только, что отец Игорь все-таки выстоял и не сопротивлялся. Хотя он бы этого парня в узел завязал, если бы захотел. Но нет – смог батюшка, выдержал, Господь укрепил Своей благодатью, и отец Игорь принял самое трудное, самое страшное со смирением.

Когда же будут предавать вас, не заботьтесь, как или что сказать; ибо в тот час дано будет вам, что сказать, ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас[3].

Когда наконец тот человек отошел от истекающего кровью священника и двинулся на Валентину, она увидела, как отец Игорь поднимает правую руку, чтобы сотворить крестное знамение, и услышала его последнее слово: «В руце Твои, Господи, предаю душу мою»…

Теперь этот парень шел на нее, она отступала, пятясь, – сзади был алтарь. Странно, но она была совершенно спокойна. Смотрела на нож с бороздкой для стока крови посредине и не боялась – совсем. Парень – она упорно, рассказывая всё это, называет его «парнем» – тоже был спокоен.

Она подумала, что сейчас он ее убьет, и почему-то сказала, показывая рукой куда-то в сторону: «У меня там куча детей».

Но Валентина была ему не нужна – он пришел убивать священника. Постояв возле нее, как в столбняке, еще какое-то мгновенье, он повернулся и побежал, но медленно, будто не особо и торопился.

Первый день священства Первый день священства
Она бросилась к батюшке – тот лежал тихо. Кинулась за парнем – выбежала на улицу, кричала: что убили батюшку, что батюшке нужна помощь… Говорила потом, что «парень бежал как бес», – и показывала: вот так, согнувшись.

Рванулась к дому – в той квартире, куда она давеча направляла «гостя», была только девочка Ира, крестница отца Игоря: Лена Горохова и батюшкин сын Илья уехали, как потом оказалось, на рынок. И тут у нее кончились разом все силы. Валентина осела на землю. Появились какие-то люди. Кто-то отвел ее в храм. Забегали.

Кто-то звонил в «неотложку», не мог дозвониться: то номер «срывался», то было занято, – как в кошмарном сне, когда почему-то не выходит какое-то простейшее действие, и ты всё повторяешь и повторяешь его, наполняясь ужасом, пока не проснешься, с облегчением осознавая, что черная дыра, в которую начало затягивать твой мир, тебе просто приснилась. Но тут всё было наяву – жутко, тягуче и на самом деле.

А Лена Горохова на своей красной машине тем временем подъезжала к дому. У Лены было хорошее настроение. Накануне у них с батюшкой вышло какое-то нестроение, и всю службу она всё заглядывала ему в глаза, пытаясь понять, сердится он на нее или нет, и тоже хорошо запомнила, как батюшку отпустило: вначале у него был тяжелый взгляд, а потом, когда вышел причащать, переменился. И она с облегчением поняла, что можно выдохнуть: ничего он не сердится.

А теперь им навстречу почему-то бежала батюшкина крестница Ира и кричала на всю улицу нечто невообразимое: «Батюшку убили!» Батюшку убили, кричала она.

Через минуту – нет, через секунду – Лена уже была в церкви. Света – та, что пришла ставить свечи, – стояла в притворе – Лена на всю жизнь запомнит огромное цветовое пятно ее фиолетовой кофты. Валентина почему-то сидела на полу. «Где батюшка?!» – «Там!» Из кем-то принесенной в храм одежды (сумки так и стояли у входа) Лена скручивала подушку – подложить батюшке под голову, чтобы не захлебнулся кровью: видела, что уже сочится по подбородку. Илья под эту подушку подсовывал руки, клал голову отца к себе на колени. Тот еще жил, смотрел.

Наконец дозвонились в «скорую». «Мы не приедем», – сказали в трубке

Метались люди. Наконец дозвонились в «скорую», пробившись через железный пунктир коротких гудков. «Мы не приедем, – сказали в трубке. – У вас поножовщина, милицию вызывайте».

Звонили в милицию – в милиции тоже было занято. Лена кинулась на улицу, выбежала на дорогу, стала останавливать машины – они огибали ее, пока не подъехал экипаж ГАИ: эти остановились. «“Скорая” отказывается ехать, вызывайте по рации, делайте же что-нибудь!» – кричала им Лена, они вяло интересовались, «а что случилось», наконец зашли в храм, посмотрели на истекавшего кровью священника, вышли в притвор и вызвали «скорую» по рации: «Здесь попа зарезали, приезжайте».

А для Андрея еще цвел какое-то время этот ясный праздничный день, пока телефон не зазвонил и у него в квартире.

Он снял трубку. В трубке рыдала Валентина.

Что она говорила, он сразу даже не смог разобрать. Или просто ум отказывался слышать. Андрей побежал в храм. Как мог быстро – но всё же медленнее, чем летело сердце.

И пока бежал, такое чувство у него было, что готов всех – если действительно это так, если то, что он услышал, правда, – раскрошить, растерзать…

А когда прибежал, то увидел лежащего в крови отца Игоря – только-только душа отошла.

Еще фельдшер, констатировавший смерть, не успел уехать, а глубокая тишина смерти уже накрыла храм. И все вдруг куда-то делись.

И он прильнул к руке своего отца с таким движением сердечным, что вот, батюшка Игорь, чего бы мне это ни стоило, но я ваше – наше! – дело здесь продолжу.

И Господь принял этот обет – потому что не прошло и трех недель, как пономарь Андрей чудесным – по-другому и не скажешь – образом стал иеромонахом Игорем и на сороковой день по смерти батюшки совершил первую службу на этом приходе.

Погребение 15 мая 2001 Погребение 15 мая 2001
    

А тогда он смотрел, как лежал отец Игорь в крови: глаза у него закатились, вот точь-в-точь как на иконе «Иисус Христос в терновом венце» – у них была в алтаре такая. Крестик виднелся – кто-то, видно, расстегнул ему подрясник, и вот рубашка показалась, под нею тельняшка и крестик, – и пальцы его еще теплой руки были сложены в троеперстие… И всё это… было очень красиво.

И вся злоба, клокотавшая в сердце Андрея, вдруг ушла, сменившись какой-то необычной радостью и чувством: только что, почти на его глазах, произошло событие, подобное тем, о которых он читал в житиях и книгах.

Волна благодати, густой, как масло, наполняла церковь.

Андрей еще не знал, кто убил отца Игоря и зачем. Но это уже прояснилось. Даже искать убийцу не пришлось. Он сам пришел в милицию. Сказал: «Я попа убил и теперь пойду в рай за это».

А Андрей тем временем собирал руками кровь, пролитую за Христа, запах которой он не забудет никогда. Особенный запах. Крови было пролито очень много – она бежала из-под отца Игоря по неровным полам и затекала под крещальную купель, стоявшую чуть ниже.

С тех пор прошло больше 10 лет. Келья иеромонаха Игоря располагается в той самой квартирке, которую занимал убиенный отец Игорь Розин. В молитвенном углу висит его голубая епитрахиль.

«В Священном Писании сказано, что ничего не освящается без пролития крови, – говорит иеромонах Игорь. – В древней Церкви, в первые века христианства, не было других святых, кроме мучеников, – даже апостолы почти все закончили свою жизнь мученически».

Как сухие листья на древних надгробьях, шелестят тихие слова.

Кровь мучеников – это семя Церкви. Через нее всё сеется. Не через мудрость, не через какие-то внешние дела, а именно через пролитие крови

«Кровь мучеников – это семя Церкви. Через нее всё сеется. Не через мудрость, не через какие-то внешние дела, а именно через пролитие крови. С первых веков христианства места, насильственно захваченные бесами, освящаются через пролитие крови. И ущелье, и город, в котором служил отец Игорь, как раз одно из таких мест.

Литургия может совершаться только на мощах мученика. В антиминс зашивается частичка мощей не преподобного, не святителя, а именно мученика – свидетеля Истины. Переведенное на русский язык как “мученик” греческое “мартирос” дословно как раз и означает “свидетель”.

Вот и отец Игорь в наступившем третьем тысячелетии – тоже свидетель Христов. Он засвидетельствовал преданность и любовь к Нему всей своей жизнью и пролитием крови, хотя мог этого избежать. Пролил кровь и освятил это место. Поэтому диавол ярится, но не может приблизиться. Все ущелье освящено этой кровью, пролитой за Христа.

Кровь ведь за Христа пролита – не за Отечество, не за семью: за Христа.

С одной стороны, он духовно укрепил это место. А с другой – показал, что и в сегодняшнее время есть люди, которые могут идти за Господом нашим Иисусом Христом до конца. До смерти».

Анастасия Рахлина

13 мая 2014 г.

[1] 1 Кор 1: 23.

[2] Лк. 8: 16.

[3] Мф. 10: 19–20.

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Смотри также
Семя христианства Семя христианства
Памяти о. Игоря Розина
Семя христианства Семя христианства
Анастасия Рахлина
13 мая 2013 года исполняется 12 лет с того дня, как в северокавказском городе Тырныаузе, в день памяти святителя Игнатия, епископа Кавказского, принял мученическую смерть священник Игорь Розин.
Дорога наверх Дорога наверх
Репортаж+ВИДЕО
Дорога наверх Дорога Наверх
Настоятель храма св. вмч. Георгий Победоносца, расположенного у подножья Эльбруса, иеромонах Игорь (Васильев) рассказал о предыдущем настоятеле, убитом в день памяти свт. Игнатия Брянчанинова, епископа Кавказкого, о раскаявшемся разбойнике, который стал монахом, о своем служении и фильмах, в которых показана дорога наверх.
Восхождение к Богу.
13 мая 2011 года — 10 лет со дня убиения иерея Игоря Розина
Восхождение к Богу.
13 мая 2011 года — 10 лет со дня убиения иерея Игоря Розина

Протоиерей Александр Шаргунов
Он был убит сатанистом, после того как совершил Божественную литургию и вернулся в храм, причастив больного. Убийца не оставил отцу Игорю шансов на жизнь, все три смертельных удара были нанесены профессионально: в печень, в сердце и сонную артерию. Кассеты в его сумке с проповедями о святых Царственных страстотерпцах и толкованиями Евангелия были залиты кровью. Он умер в храме, на руках своего сына, причастившись Святых Христовых Таин, даже не успев разоблачиться. Его последние слова были: «В руце Твои, Господи, предаю дух мой».
Комментарии
Фотиния 6 октября 2016, 09:00
Царство Небесное о.Игорю.Господи,помоги укрепиться вере моей в тебя.
Наталья Лясковская13 мая 2015, 00:00
вся в слезах... моли Бога о нас, священномучениче Игоре!
тамара22 апреля 2015, 23:00
Царствие Небесное о. Игорю,мученику за веру ХРИСТОВУ. О. Игоре,моли БОГА о нас грешных.
Константин Паландов16 мая 2014, 11:00
Священномучениче Игоре моли Господа за нас!
Елена 14 мая 2014, 22:00
Христос Воскресе! Светлая память отцу Игорю! Будем молится о нём!
Толик14 мая 2014, 21:00
"Даже искать убийцу не пришлось. Он сам пришел в милицию. Сказал: «Я попа убил и теперь пойду в рай за это»." Вот это да....!!! Откуда это берётся? - Взять и... просто убить. И не только убить, но .... потом смело признаться в содеянном и.... с гордостью от содеянного и от признания в содеянном убийстве пойти в рай??? Чё за ...? ------ Что это? Как такое может быть? Откуда это берётся? Уважаемые батюшки, публикующиеся на портале. Объясните, пожалуйста, что это такое?
Вера13 мая 2014, 23:00
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ! Прочитав рассказ иеромонаха Игоря (Васильева) о мученической кончине о.Игоря, посмотрела документальный фильм "Разбойник". Фильм "Разбойник" напомнил мне из Евангелия: - "не судите"... - "последние будут ПЕРВЫМИ"... ...и ещё меня порадовало то, что постриг монаха Фаддея оказался возможным у архиепископа Феофана (Ашуркова). У ГОСПОДА БОГА тупиков не бывает, и нет ничего невозможного. Только каждому даётся по ВЕРЕ его. Также хочется сказать большое спасибо протоиерею Александру Шаргунову за его статью об отце Игоре. Спаси, Господи, люди твоя.
Tamara13 мая 2014, 23:00
Св. мучениче Игоре, моли Бога о нас грешных!
София13 мая 2014, 20:00
Мучениче Игоре, моли Бога о нас! Прости нас, батюшка, за нашу расслабленность,попроси за нас Христа Бога нашего.
К.И.13 мая 2014, 20:00
Ребята, братья-сестры, отцы честные, пожалуйста, поменьше печатайте сентиментальных рассказиков с страстными измышлениями авторш - и побольше вот таких рассказов о мучениках, которые сейчас предстоят Господу за нас!
Димитрий13 мая 2014, 20:00
Слава Тебе Боже, что есть такие христиане как о. Игорь, значит у нас есть надежда. Господи, даруй сил духовных и укрепи веру. Со святыми упокой, Господи, душу верного твоего раба мученически убиенного о. Игоря, да молится он за нас. Господи помилуй!
Вера13 мая 2014, 19:00
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!!! "В чём застану, в том и судить буду..." Православная наша Русь-Матушка сколькими такими мученическими смертями священиков ОБАГРЯНА... Назидание нам живущим:..."завтра может быть ПОЗДНО." Несомненно, Любовь отца Игоря ко ХРИСТУ покрывает всё и вся. Спасись сам (стяжание Духа СВЯТАГО) и около тебя спасутся многие. Спасибо за рассказ.
Александр13 мая 2014, 19:00
Св. мучениче Игоре, моли Бога о нас грешных!
Мария13 мая 2014, 17:00
Невинно убиенным Борису и Глебу в подвиге последовал еси, благодатию Христовой укрепляемый, мучениче Игоре, моли Господа о нас!
Ирина13 мая 2014, 17:00
Спасибо за статью! Когда читаешь про ТАКИХ ЛЮДЕЙ, всегда стыдно за свою расслабленность.
Ирина13 мая 2014, 17:00
ЦАРСТВО НЕБЕСНОЕ. ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ.
Анатолий13 мая 2014, 16:00
Феодосий Печерский: Живите мирно с друзьями и врагами. но только со своими врагами, а не с врагами Божими.
Михаил13 мая 2014, 16:00
Спасибо. Хорощо описали-написали - благодать на душе.
Виктор Дрянцов13 мая 2014, 16:00
Димитрий, спасибо вам большое. Я думаю, на месте духовного подвига батюшки Игоря, было бы хорошо построить большой Храм.
Ольга13 мая 2014, 13:00
Мучениче Игорь, моли Бога о нас грешных, да простит ОН наши прегрешения, да помилует нас. Милостив Господь, долготерпелив и многомилостив.
Татьяна13 мая 2014, 12:00
Спасибо Анастасия, я без слез не могла читать. Мучиник за Христа в наше время. А самое главное с каким смирением принял смерть. Меня это потрясло, я скорблю и плачу и дай Бог укрепляюсь в вере.
Дмитрий13 мая 2014, 11:00
ВЕЛИК ПОДВИГ!
Димитрий13 мая 2014, 10:00
Мучениче Игоре моли милостиваго Бога да подаст он всем призывающим имя Его прощение прегрешений по твоим молитвам дарует спасение воссылающим молитвы тебе как предстателю пред престолом Божиим за всех нас почитающим твою мученическую кончину за Христа.
Здесь Вы можете оставить свой комментарий к данной статье. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке