Владимир Крупин: «Россия жива и начинает восстанавливаться. Потому что Церковь нас спасает»

Писатель Владимир Крупин. Фото: А. Поспелов / Православие.Ru Писатель Владимир Крупин. Фото: А. Поспелов / Православие.Ru
В 2009 году решением Священного Синода Русской Православной Церкви была учреждена ежегодная Патриаршая литературная премия имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия «За значительный вклад в развитие русской литературы». Впервые она была вручена 26 мая 2011 года писателю Владимиру Крупину. В 2012 году лауреатами стали Олеся Николаева и Виктор Николаев, в 2013-м – Алексей Варламов, Юрий Лощиц и Станислав Куняев, в 2014-м – Валерий Ганичев, Валентин Курбатов и протоиерей Николай Агафонов.

Мы продолжаем серию бесед писателя Александра Сегеня с теми, кому выпала честь получить из рук Патриарха Московского и всея Руси эту высокую награду. Сегодня читайте беседу с первым лауреатом Патриаршей премии – известным русским прозаиком Владимиром Николаевичем Крупиным, автором книг «Зёрна», «Живая вода», «Вербное воскресенье», «Вятская тетрадь», «Босиком по небу», «Афон. Стояние в молитве» и многих других.

– Владимир Николаевич, в вашем рассказе «Катина буква» маленькая девочка, познавая алфавит, задает взрослым вопрос: а есть ли такая буква, в которой было бы всё – и папа, и мама, и другие дети, и дом, и двор, и весь мир. Понятно, что такой буквы ни в каком алфавите не сыщется. А есть ли такое слово?

– Ну, разумеется, Александр Юрьевич, это слово – «Бог». Если в будущем человечество станет жить без этого слова, то его ожидает могильное молчание. В своем рассказе «Как только, так сразу» я написал про дурдом, жизнь в котором становится более нормальной, нежели та, которая стала за стенами психиатрического заведения. Настолько всё исказилось в нашей действительности в девяностые годы. Да и сейчас, посмотрите, куда скатывается мировая культура.

– Эту же идею развивает и Кончаловский в своем фильме «Дурдом».

– Да, совершенно верно.

– Вернемся к слову «Бог». Скажите, а когда в вашей жизни все главные понятия стали вмещаться в этом слове?

– Великое мое счастье в том, что я рос в православной семье. Нет, нас не ставили по утрам и вечерам к молитве, но иконы в доме висели, и мама всегда говорила нам: «То, что говорят в школе, слушайте и с учителями не спорьте, но дома не смейте плохо о Боге говорить!» На Пасху мы ходили в храм, и мама старалась, чтобы к этому главному празднику года все мы были обштопаны, чистенькие. Потом, поскольку я был активным молодым человеком, меня уже готовили к партийной работе, но Господь спас меня от участия в хрущевских гонениях на Церковь, которые выпали на начало шестидесятых годов, а я как раз в эти годы оказался в армии. А до этого, я помню, был такой случай. Мне нравилась девушка Катя, тоже активистка, как и я. Другие мне и не нравились, тихони. И вот как-то раз мы пошли в храм посмотреть на венчание. И я хотел «настучать» на молодоженов. Спрашиваю там: «Как фамилия жениха?» А мне ответили: «Бог знает, кого венчает». И почему-то это подействовало на меня, я не стал больше допытываться и не «настучал» ни на кого. Мало того, меня тогда охватил такой восторг души, что я сказал: «Кать, давай мы лучше сами с тобой обвенчаемся!»

– Может, это и стало первым поворотным мгновением?

– Наверное. И потом после армии меня стало всё больше и больше тянуть к Церкви. Став писателем, я состоял в парткоме Московской писательской организации, но при этом уже открыто ходил в храмы. К тому же подружился с Владимиром Алексеевичем Солоухиным, и он еще больше укрепил меня, мы стали с ним вместе посещать церкви.

– А членом партии вы долго оставались?

– Долго. До появления Зюганова. Мы тогда стали требовать у него изменить название партии.

– И как же?

Уважение к добросовестным коммунистам в душе осталось. Кто такой настоящий коммунист? Он первым лезет из окопа, первым идет на субботник…

– «Народная партия» или как-нибудь в этом роде. Главное, избавиться от ставшего проклятым слова «коммунистическая». Геннадий Андреевич нам не внял, и мы решили расстаться с партбилетами. Гораздо раньше, чем Марк Захаров и иже с ним. Хотя уважение к добросовестным коммунистам у меня в душе осталось.

– Нельзя же всех под одну гребенку, как у нас постоянно делается. То все белые плохие, то все красные.

– Кто такой настоящий коммунист? Он первым лезет из окопа, первым идет на субботник, воскресник, дежурит в милиции в качестве дружинника. Вот что такое коммунист в советское время. Мой отец вступил в партию в 1942 году, когда вообще не наблюдалось роста числа вступающих в партию. Другое дело, что было огромное множество хапуг, хамов, нечестных людей, прикрывавшихся партбилетами. Особенно много таких негодяев развелось в семидесятые годы в комсомольской среде, и все они потом стали активными либерал-демократами, многие – банкирами, миллионерами. Об этом у меня есть рассказ «Любовь, комсомол и весна». В отделе пропаганды райкомов комсомола заседали такие.

– Владимир Николаевич, и вы верите, что могло быть перерождение партии?

– Оно начиналось. Даже на селе появлялись райкомы, которые реставрировали церкви. Помню, Александр Юрьевич, в молодости я работал в газете, и там мне поручили материал о том, как из партии исключали верующего. Он от веры не отрекался, а когда прижали, положил партбилет на стол. Так секретарь райкома догнал его, поговорил с ним и восстановил. И в партии, и на работе. Его самого потом вызвали на ковер, спрашивают: почему? А он им: «Потому что этот воровать не будет!»

Писатель Владимир Крупин Писатель Владимир Крупин
    

– Кстати, удивительно то, что в первые годы революции власть опасалась вершить расправу над Церковью по той причине, что, покуда пролетарии занимались революцией и не работали, на заводах и фабриках только верующие русские люди оставались и продолжали трудиться.

– Это очень верное наблюдение. Потому что у них только и оставалась совесть. Вот и в наше время с Перестройкой рухнуло всё: оборона, экономика, идеология, сельское хозяйство, а Россия жива и начинает восстанавливаться. Потому что Церковь нас спасает, вера. Недавно Путин сказал, что Запад заменил Бога на сатану. Это точно. Там уже гомосексуалистов венчают!

– В Норвегии собираются узаконить браки между отцом и дочерью, матерью и сыном.

– Это ужасно. Разрушение стержневых человеческих ценностей грозит глобальной катастрофой. А у нас традиционные православные ценности только и оставляют надежду на спасение. Едва лишь начинают размываться святые понятия, к нам приходит либо Наполеон, либо Гитлер.

– Об этом прекрасно говорил в своих проповедях святитель Филарет (Дроздов).

– Конечно. А Игнатий (Брянчанинов), а Феофан Затворник!.. Все они говорили о том, что беды начинаются там, где кончается страх Божий. Для этого и существует история об изгнании из Рая Адама и Евы. Кстати, мой внук недавно сказал: «Им надо было бы помолиться, тогда бы они не ослушались и не стали яблоко с древа познания добра и зла есть».

– Внук у вас замечательный! Чего стоит эпизод из рассказа о нем, когда вы его ведете в детский сад, а он вам: «Дед, давай лучше пойдем по белу свету счастья искать!» Или как он вам при прощании дает благословение…

Я верю в грядущие поколения. Два поколения мы упустили, но подрастают новые, и они возродят величие России.

– Я верю в грядущие поколения. Два поколения мы упустили, но подрастают новые, и они возродят величие России. Я часто выступаю в институтах и в школах и вижу, какие замечательные лица, какие ясные взгляды. Не такие, как 20 лет назад. Девушки, я уверен, не думают: «Дай срок, вырасту и так нагуляюсь, так по чужим постелям попрыгаю!» Нет, они в основном растут с мечтой о хорошем муже, о крепкой семье. Так же и парни. Гуляют с доступными, а женятся на неприступных.

– И в храмах становится всё больше и больше молодых.

– Да. И понимают, что как только перестал молиться, исповедоваться, причащаться, сразу стал доступен для сатаны и начнутся страшные беды.

– А когда вы сами, Владимир Николаевич, четко стали это осознавать? Ведь вы одним из первых заявили о себе именно как о православном писателе. И во время вручения вам Патриаршей премии это не раз подчеркивалось.

– С начала семидесятых я стал в открытую писать о необходимости веры. Стал вкладывать в уста героев христианские истины. В 1974 году вышла моя повесть «Живая вода», в которой ставятся эти вопросы.

– Да, я хорошо помню, как за это произведение вас поливали грязью. Причем не один год, а на протяжении многих лет. А когда на груди у вас появился крестик? Вы помните?

– Помню. В 1976 году. Его, можно сказать, надела на меня вдова поэта Александра Яковлевича Яшина Злата Константиновна. Она прочитала мою первую книгу «Зёрна» и стала приглашать в гости, мы вместе ходили в церковь. Именно она заказала отпевание Николая Рубцова в Николо-Кузнецах и во время этого отпевания попросила священника надеть на меня нательный крест. А впервые причастился я в 1978 году в Коломне. Там в преддверии 600-летия Куликовской битвы проходил фестиваль, я входил в оргкомитет и писал книгу «Меж Непрядвой и Доном», и тогда же произошло впервые это событие в моей жизни. Но уже регулярно я стал исповедоваться и причащаться с 1980 года. Хотя, чего греха таить, было время, когда я и выпивал крепко, и другие недостатки у меня были. В 1979 году в Ельце появился у меня духовный отец – иеромонах Нектарий, в миру Николай Александрович Овчинников, врач, военный хирург. В 1980 году мы с ним крестили Валентина Григорьевича Распутина.

– А с Надеждой Леонидовной вы когда обвенчались?

– В 1978 году. По Щелковскому шоссе перед Медвежьими озерами у нас есть полдомика. Я очень дорожу этим местом. Там в церкви служил отец Иоанн, ныне уже покойный. Он нас и венчал.

– Владимир Николаевич, а как вы стали писателем?

– В молодости у меня никогда не было мечты стать писателем. Я мечтал быть моряком, меня волновала песня «На побывку едет молодой моряк…» Вот, думал я, где жизнь-то! «Грудь его в медалях, ленты в якорях». Залезая на сосны, на ели, на лиственницы, я представлял себя на мачте корабля. Все фильмы про моряков смотрел жадно. Потом, когда стали нравиться девочки, я страстно захотел стать знаменитым. Так и видел, как корабль назван моим именем. А потом, став известным писателем, я осознал, как это скучно. Что такое известность? Одного знают сто человек, а другого – тысяча, но он недоволен, потому что третьего знают 10 тысяч, и этот третий тоже переживает, потому что четвертого знают 100 тысяч, и так далее. И это есть жизненная тщета. К счастью, осознание тщетности славы пришло ко мне довольно рано. Я был в одной обойме с такими людьми, как Белов, Астафьев, Распутин, Лихоносов, Солоухин, Шукшин, и они были куда известнее меня, но я уже нисколько не переживал по этому поводу.

Владимир Крупин, Валентин Распутин и Василий Белов Владимир Крупин, Валентин Распутин и Василий Белов
    

– Кстати, о Шукшине. Я прочитал ваш рассказ «Черная рука», в котором описан сон старушки про то, что на том свете у Шукшина рука черная в наказание за его рассказ «Верую!» И я не согласился с этим. Неужто вы и впрямь верите в подобное?

– Я описал так, как мне в Бийске рассказала старуха.

– И, тем не менее, Владимир Николаевич, вы в рассказе как бы и согласны с мнением старухи. Но, перечитав рассказ «Верую!», я не ощутил, что в нем Шукшин кощунствует. Возможно, в то время, когда над Церковью еще издевались, этот рассказ и лил воду на мельницу кощунствующих, но сейчас он уже так не воспринимается. Во- первых, не все священники идеальны. Во-вторых, и герой Василия Макаровича не так-то и отвратителен. Он – один из шукшинских чудиков, только из священнической среды. Да, он подвержен зеленому змию, но в своих разговорах стоит на страже Православия.

– Конечно, Александр Юрьевич, есть и плохие священники, может, даже каждый двенадцатый, куда от этого деваться, как есть плохие врачи, учителя, писатели. Но надо ли об этом писать, вот в чем вопрос…

– Не соглашусь. Вспомним жития. Ведь не каждый святой изначально становился святым. Многие поначалу вели совсем не христианский образ жизни. Порой даже и вовсе неприглядный. Вспомним начало жизни Марии Египетской или святого Вонифатия, многих других. И что же, писать только о том, как они стали святыми, не показывая, из какой греховной пропасти они вознеслись через тернии к звездам?

– И всё же тут всё дело в личности пишущего. Как написать житие, не будучи самому достойным приблизиться к их святости? А представьте, что какой-то режиссер начнет снимать кино о Марии Египетской. Что для него будут те 40 или сколько там лет, которые она провела в пустыне? Для него интереснее будет показать, как она грешила в молодости в Александрии. Ведь грех для большинства художников интереснее святости. Поэтому хорошо, чтобы тут работали благочестивые авторы. А так-то, конечно, надо показывать и то, откуда возрождается в человеке святость. Вспомните, как Силуан Афонский честно вспоминает о своих ранних годах, когда он и в кабаки захаживал и всё такое…

– Или ставший сейчас особенно почитаемым другой афонский старец Паисий Святогорец, который тоже признавался, что в молодости были грехи сомнений в существовании Бога.

– Сила Православия в том, что, казалось бы, обычные люди достигают такого уровня святости. И могут, не скрывая, говорить о том, какими грешниками были раньше. А были и многие такие, кто с младенчества являл собой пример благочестия. Сергий Радонежский изначально был святым и достиг таких высот, что, когда шла Куликовская битва, он, находясь вдалеке от нее, мгновенно называл имена только что погибших воинов и молился о спасении их душ. И очень много таких святых провидцев. Любого может посетить Господь и сделать Своим избранником.

– Это вы очень хорошо подметили! Это касается не только святости, но некое избранничество случается и при выборе каких-то путей в жизни, действий, поступков. Хочется привести пример из своей жизни. Я как-то никогда не собирался писать о святителе Филарете (Дроздове), хотя знал о нем много и очень почитал. Мне казалось, о нем так много написано, что я не смогу ничего добавить. И вот мне присудили премию Издательского совета Московской Патриархии, и когда митрополит Калужский и Боровский Климент вручал мне приз в виде статуэтки святителя, он сказал: «Теперь и о митрополите Филарете напишете книгу». Я воспринял это как благословение владыки, заключил договор с издательством «Молодая гвардия» и написал книгу, которая вышла в серии «Жизнь замечательных людей».

– У меня, Александр Юрьевич, была такая же история! И тот же владыка Климент сказал мне однажды: «Вам надо написать о Тихоне Калужском. О нем мало написано. Знают только, что он жил в дупле, и более ничего». И меня это на год тормознуло! Оказалось, действительно потрясающая личность. Из послушания владыке Клименту я стал писать о нем. А куда денешься? Владыка взял, отловил работника и усадил на труд, как крепостного. В духовной жизни это нормальное явление.

– А кого из православных писателей вы могли бы выделить? Скажем, и Солженицын тоже позиционировал себя как православного писателя.

Солженицын именно позиционировал себя как православного писателя. Какой же православный позволит себе писать письмо Патриарху и свысока поучать его?!

– Именно позиционировал. Вы точно слово подобрали. Но какой православный позволит себе писать письмо Патриарху и свысока поучать, как это сделал Александр Исаевич, отправив послание Патриарху Пимену! Какой христианин позволит себе топтать другого, завидуя его славе? А Солженицын, завидуя славе Шолохова, распространял лживые слухи о том, что Михаил Александрович у кого-то украл рукопись «Тихого Дона». А с каким цинизмом он отреагировал на то, что нашлись неопровержимые доказательства авторства Шолохова: «Теперь это уже не актуально»!

– А Леонид Иванович Бородин был, на ваш взгляд, православным писателем?

– Имя ему сделало диссидентство, как и Солженицыну. У диссидентов православие какое-то особенное…

– Если не сказать протестантское.

– Да. А если брать художественность, то и он, и Солженицын далеко не великие прозаики. Таких много. «Третья правда» – очень головная вещь, деланная.

– На мой взгляд, у него есть замечательные произведения, но те, в которых он в наименьшей степени выступал как политик. Стихи хорошие.

– Стихи неплохие, но и не выдающиеся. Впрочем, я уважаю память этого человека, хожу на все вечера его памяти и говорю самые добрые слова о нем. Но такие писатели, они как удобрение для будущей великой литературы. Чем плохи Глеб Успенский, Дружинин, Потапенко? Хорошие прозаики. Но средние. И они тоже являлись удобрением для другой литературы.

– А как вы думаете, надо ли создавать Союз православных писателей? В Петербурге уже такой существует, его возглавляет Николай Коняев.

– Это было бы неплохо. Сейчас немало хороших православных авторов, и среди священников есть – отец Владимир Чугунов, например.

В. Крупин с архимандритом Тихоном (Шевкуновым) В. Крупин с архимандритом Тихоном (Шевкуновым)
    

– И не только. Отец Николай Агафонов, отец Ярослав Шипов, архимандрит Тихон (Шевкунов).

– Прекрасные писатели! Можно было бы подумать о создании Союза православных писателей. Хотя много прозаиков и поэтов, которые только рядятся в Православие.

– Перефразируя известное высказывание Станиславского, любят себя в христианстве, а не христианство в себе.

– Да, много таких. Слащавых, сусальных, не настоящих. Пишут про кошечек, собачек. Все батюшки у них, как на подбор, добренькие, сюсюкают.

– А могли бы вы такой союз возглавить? Есть у вас административная жилка?

– Нету! Каких у меня только ни было должностей, я нигде не мог усидеть долго. В школу я пошел с пяти лет, учился хорошо, меня на доску почета, а я отказываюсь, потому что не хочу ни над кем возвышаться. И лишь потом, проходя мимо доски почета, на которую меня всё же вывесили, иду и горжусь. Перед армией я мог пойти на хорошую должность, и меня бы освободили от службы, но я иду в армию и служу. И так далее. Стал в девяностых во главе журнала «Москва», но в главных редакторах мне не сидится, я призываю Леонида Бородина и отдаю ему журнал. Мне скучно становится возглавлять что-то. И я благодарен Бородину, что он тогда освободил меня от этой ноши.

– Кстати, когда вы, Владимир Николаевич, только стали главным редактором, «Москва» печатала «Агни йогу», поскольку журнал входил в издательство «Художественная литература» и руководство ради увеличения тиража приказало это печатать. Если не ошибаюсь, вы тогда сразу же отказались, потеряли 200 тысяч подписчиков, но принципами не поступились. Журнал до вас превращали в оккультный. Вы стали бороться с этим, ввели рубрику «Домашняя Церковь», сменили обложку, и лишь при вас журнал стал православным. За это вам подожгли квартиру, которая, насколько мне известно, сгорела полностью.

– Да, Александр Юрьевич, так.

– Владимир Николаевич, кто из русских писателей ваши любимые?

– У многих есть хорошие произведения. У нас лихая литература! Я только не люблю заданность. У Чехова много прекрасных рассказов, но много и таких, которые написаны на потребу публике. Зачем Тургенев топит Муму? Ведь это не Герасим топит, а именно Тургенев. Герасим всё равно потом в деревню уходит, ну и собачку с собою бы забрал, там бы никто ее не тронул, но нет, Тургенев заставляет его ее утопить, чтобы шокировать читателя. А есть писатели, мимо которых мы прошли. Игорь Северянин, к примеру. У него есть великолепная поэма «Роса оранжевого часа» с удивительным образом служанки Марьи… И сейчас больше известны писатели, шокирующие читателей, а настоящие русские прозаики, верные классическим традициям, верные православным принципам, замалчиваются.

– А как на ваш взгляд, Достоевский был православным писателем?

Это не случайно, что Запад Достоевского так любит. В нем есть много темных загадок. Как он любил описывать грязную, пыльную, кровавую Россию!

– Ох… Во всяком случае, скончался он как православный человек. В последние годы жизни причащался. Но не случайно, что Запад его так любит. В нем есть много темных загадок. Как он любил описывать грязную, пыльную, кровавую Россию! Как много у него отвратительных персонажей! Как много смакуется безобразное!

– Я со школьной скамьи ненавижу сон Раскольникова про убийство лошади.

– Ужасный сон! И заметьте, Александр Юрьевич, первое собрание сочинений, выпущенное большевиками, – Достоевского.

– При том что Ленин его ненавидел, называл «архискверным». А роман «Бесы»… Принято говорить о том, что он пророческий… Но, может, Федор Михайлович не напророчествовал, а накаркал?

– Я если и перечитываю Достоевского, то только «Зимние воспоминания о летних впечатлениях». Какие там перлы! Например: «Ведь француженки только для того и выходят замуж, чтобы немедленно начать изменять мужу»… Многие его произведения пришибают читателя так, что у того опускаются руки, жить не хочется. Отцы Церкви учат о даре рассуждения: «Отбирайте, что вам полезно для души, а что не полезно». На русской литературе огромный грех лежит. Об этом и Розанов много писал. Вместо того чтобы пить из чистых источников: сочинений Тихона Задонского, Феофана Затворника и им подобным, – писатели пили из мутных источников и читателей своих к ним приучали.

Владимир Крупин во время Великорецкого крестного хода Владимир Крупин во время Великорецкого крестного хода
    

– Вы, Владимир Николаевич, говорите о святоотеческой литературе, но ведь нельзя и художественную литературу отвергать полностью. Ведь и Сам Спаситель в Евангелиях ведет Себя как художник. Его проповеди облечены в художественные образы, Он прибегает к притчам постоянно.

Образы, создаваемые Христом, работают на мысль, на воспитание души. В этом задача художественного слова.

– Безусловно. Но образы, создаваемые Христом, работают на мысль, на воспитание души. В этом задача художественного слова. А у нас пропагандируют произведения, которые уносят читателя в черную дыру.

– Зато книга архимандрита Тихона (Шевкунова) стала бестселлером без всякой пропаганды. Посмотрите, какие тиражи! А книга – сугубо художественная. Как вы говорите, работает на воспитание души.

– Очень радостно, что это произошло. Это настоящий прорыв. Потому что многие, если начнут писать про монашество, так там монахи такие искусственно правильные, что и читать не хочется. А здесь всё дышит человеческим и при этом возвышает.

– А ведь и у вас мог бы собраться сборник, который можно было бы издать в той же серии Издательства Сретенского монастыря. Вместе с отцом Тихоном, отцом Ярославом Шиповым, Олесей Николаевой, Александром Богатыревым. Первого лауреата Патриаршей премии!

– Да, я мог бы сделать такой сборник, если издатели пойдут мне навстречу. Ведь бывали времена, когда в течение многих лет у меня не выходило ни одной книги. Просто не хотели издатели. Особенно в девяностые годы, когда я прославился как борец против так называемой демократии, против той пошлости, которая вливалась тогда мощным потоком. Да и сейчас вливается, хотя и с меньшим напором. Сколько клеветы на меня было! Но это только укрепляло меня на пути к Православию. Причем доставалось мне и слева, и справа.

– Это как с Гоголем, когда он опубликовал «Выбранные места из переписки с друзьями». С одной стороны его клеймили за то, что он стал звать читателя ко Христу, а с другой – за то, что он, светский писатель, осмелился в своих сочинениях прибегнуть к проповедям. Один из немногих, кто заступился за него, оказался митрополит Филарет (Дроздов).

Никто не творец, только Господь Бог. И писатель должен это понимать. «Я написал! Я сотворил!» – с этого начинается пагуба.

Гоголь, безусловно, встал на путь к Православию. Но его заигрывания с темными силами были ужасны. Лескова тоже принято называть православным писателем, хотя он грешил пересказом всевозможных басен про лучших русских архиереев, смаковал их. Вот кто, на мой взгляд, был по-настоящему православным писателем в XIX веке, так это Гончаров. Он не заигрывает с христианством, не морализаторствует, не пытается проповедовать, но при этом создает тонкую структуру православного мировоззрения. Хуже всего, когда писатель желает стать властителем дум миллионов. Один батюшка мне рассказывал, как в молодости он молился: «Господи, дай мне спасти многих и многих!» Прошло время: «Господи, дай мне хотя бы моих прихожан спасти!» Еще время: «Господи, дай мне семью свою спасти!» А в старости: «Господи, хоть бы мне самому спастись!» Никто не творец, только Господь Бог. И писатель должен это понимать. «Я написал! Я сотворил!» – с этого начинается пагуба.

В.Н.Крупин В.Н.Крупин
– Как вы считаете, Владимир Николаевич, в советское время писатели были ближе к Православию? Сколь это ни парадоксально, но мне кажется, что ближе. Хотя религия запрещалась, хотя они не писали о Христе и христианстве, но сам посыл к героическому, к возвеличиванию человека у них был сильнее, чем у писателей дореволюционных. Наши государи обижались на литераторов. Почему Лермонтов создает образ не Ермолова, а лишнего человека Печорина? Почему Достоевский пишет о мерзавцах и не пишет о великих своих современниках? А при советской власти писатели все-таки стремились к героическому.

Советские люди молились трудом, молились делом, молились преданностью стране своей, народу. И метод соцреализма учил показывать именно таких русских.

– Это очень правильная мысль, Александр Юрьевич! Советские люди молились трудом, молились делом, молились преданностью стране своей, народу. И метод соцреализма, о котором сейчас принято вспоминать с брезгливой усмешкой, учил показывать именно таких русских, выносить их на передний план своих произведений, а не мерзавцев и предателей, не скучающих барчуков и не развратных богатеев. И Шолохов, и Фадеев, а за ними Бондарев, Проскурин, Бакланов, Белов, Можаев на первый план выдвигали положительного героя, бойца, строителя, патриота своей Родины.

– А «Два капитана» Каверина! Какая прекрасная книга, о прекрасных людях, противостоящих и обстоятельствам жизни, и подлецам. Летчик Григорьев до сих пор один из моих любимых книжных героев.

– «Бороться и искать, найти и не сдаваться!» Саня Григорьев. Он и мой любимый персонаж тоже. Конечно, православной литературы в советское время не было…

– Но она была подспудно православной, Владимир Николаевич.

– Да, именно так, подспудно православной. То, что нравственно, то и духовно. Понятие совести у классиков советской литературы стояло на первом месте, а это понятие – основополагающее в христианстве. А сейчас очень хорошие времена, когда врата Церкви распахнуты людям. Но я очень боюсь, как бы не сбылось предсказание Лаврентия Черниговского о том, что наступят времена, когда кругом будут сиять золотые купола, а храмы опустеют. Впрочем, он говорил не с уверенностью, а: может статься. Не дай Бог!

– Владимир Николаевич, мне кажется, что после получения признания Патриархии в виде премии имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия у вас появилось новое дыхание. Об этом свидетельствуют и новые книги, и замечательная большая подборка рассказов в пасхальном номере журнала «Наш современник». Я прав?

– Порой у меня опускались руки: мол, никому не нужно то, что я пишу. Иной раз я нарочно выходил из дома и не брал с собой ни карандаша, ни бумаги, чтобы ничего не записывать. Сейчас и впрямь появилось свежее дыхание, хочется о том написать, о другом, о третьем, пятом, десятом. А тут недавно еще, поверите ли, нашел три блокнота своей прозы, которые считал утерянными. Перечитал, смотрю: очень неплохая проза, кое-что только надо подправить. Это ли не знак, что нельзя опускать руки?

С Владимиром Крупиным беседовал Александр Сегень

5 сентября 2014 г.

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • В четверг — лучшие тематические подборки, истории читателей портала, новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Смотри также
«Русский писатель не может не быть православным» «Русский писатель не может не быть православным»
Валерий Ганичев
«Русский писатель не может не быть православным» «Русский писатель не может не быть православным»
Беседа с писателем Валерием Ганичевым
Наша культура всегда остается в православном поле. Даже в своих заблуждениях русские писатели всё равно не выпадают из религиозного поля. И представители советской литературы тоже.
Беседа с лауреатом Патриаршей премии Ю.М. Лощицем Беседа с лауреатом Патриаршей премии Ю.М. Лощицем Беседа с лауреатом Патриаршей премии Ю.М. Лощицем О святых Солунских братьях, их житиях и новой книге «Кирилл и Мефодий»
Беседа с лауреатом Патриаршей литературной премии Ю.М. Лощицем
Антон Поспелов
Книга вышла три месяца назад, а я уже делаю для себя новые пометочки, на случай, если она кого заинтересует, и кто-то захочет ее переиздать
Патриаршая литературная премия – центр притяжения для большой литературы Патриаршая литературная премия – центр притяжения для большой литературы
Игум. Евфимий (Моисеев)
Патриаршая литературная премия – центр притяжения для большой литературы Патриаршая литературная премия – центр притяжения для большой литературы
Игумен Евфимий (Моисеев)
Интервью с заместителем председателя Издательского Совета Русской Православной Церкви, секретарем Совета экспертов Патриаршей литературной премии имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия игуменом Евфимием (Моисеевым).
Комментарии
Михаил 8 декабря 2014, 19:00
Спаси Господи, что у нас есть такие писатели-люди!!!!
Андрей Шабельников26 сентября 2014, 12:00
Весьма неожиданно слышать такой поверхностный, тенденциозный отзыв о Федоре Михайловиче Достоевском. У любого писателя можно вырвать цитаты из контекста, чтобы создать о нем отрицательное мнение. Но пытаться вымарать в глазах читателей одно из светил великой русской литературы, пророка и безкровного мученика, можно только с одной целью - возвысить произведения других авторов, чьи идеи в настоящее время более выгодно озвучивать.
Ирина14 сентября 2014, 23:00
Возрождение России????Посмотрите на экраны телевизоров, рекламные щиты и ... школьников. Автор пишет, что приходит в вузы на беседы и видит чистые глаза ...на беседы такого характера остаются только те, кому интересно (их меньшинство), любопытно (прикольно послушать) или кому сказали /попросили посидеть тихо, а остальная часть и вовсе не остается. В храмах стало больше молодежи- ее катастрофически мало (даже в праздники, а если и зайдут, то благодаря маме, бабушке, батюшке - ребенка Причастить, или когда что-то случаетя). Уж поверьте, такова действительность. Мой круг личного и профессионального общения с молодыми людьми от 16 и до 32 лет. А те, кому больше, вообще категорически против таких предметов как Православие в школе (что это за смесь светского и церковного, говорят они-причет они - это в основном люди, занимающие высокие должности).Это если не затрагивать политику России (в отношении Украины, ее действия не лучше Запада). Если бы не заступничество некоторых иерархов Церкви- не избежать и нам было бы официальной терпимости к однополым бракам. ДО ВОЗРОЖДЕНИЯ,ДРУЗЬЯ,НАМ, К СОЖАЛЕНИЮ, ООЧЕНЬ ДАЛЕКО. И надо сказать, у нашей интеллигенции в особ. в литературных кругах оочень своеобразное какое-то "художественное" отношение к вере.И Фадеева возвысить в лит. и воспитат. плане над Достоевским-автор просто сразил наповал. Какое Возрождение?
Наталья 8 сентября 2014, 18:00
Дмитрию. Художественная - это не обязательно вымышленная.
Татьяна 8 сентября 2014, 11:00
Спасибо огромное за эту беседу, действительно, как живой воды напилась. Дай Бог Вам, Владимир Николаевич, сил и здоровья на многие лета, творческого вдохновения, радости! У Вас очень много искренних, любящих Вас читателей и почитателей!
Лиза 7 сентября 2014, 23:00
Достоевский , на мой взгляд, был очень искренним. Мог показать через грязь, что есть Свет. И грязь эта в его произведениях не соблазняет. Недавно читала " Бесы", ну все так и есть, это не "накаркал", а показал, не обязательно именно пророчески, законы, по которым развивается ситуация при таких вводных. А когда эти вводные вступят, какая разница, человечество особо не меняется. Да, он в конце жизни покаялся, нам бы так, ведь мы еще на земле, почему так в себе уверены?
Дмитрий 7 сентября 2014, 23:00
Интересное интервью. Спасибо! Однако, пожалуйста, поясните эту фразу про книгу "Несвятые святые" - "А книга – сугубо художественная." Можно трактовать эту фразу как "всё это вымысел"? Но это ведь, конечно, не так?
Надежда 6 сентября 2014, 18:00
Счастлива, что нашла такой же духовный настрой в лице замечательного писателя Владимира Николаевича Крупина!!! Именно также я думала о Солженицыне и не была готова согласиться с тем, что его книги - великое предсказание. Спасибо Вам и Храни Вас Господь!
Роман 6 сентября 2014, 18:00
Последнее время часто слышу о том. что все таки, подрастает новое поколение с более светлыми мыслями, более чистой душой, людей в храме все больше! От этого хочется рыдать. потому что, Дальний Восток это не касается, Приморский край - самый атеистический регион, нужно что то делать, я считаю, как президент акцентирует внимание на развитии Дальнего Востока в экономическом плане, так и Патриарх должен делать, только в плане духовном. У нас тут храмы почти пустые, работников храма просто не найти, студенты и школьники повально увлечены окультизмом, силами местных епархий это не переломить, потому, что власть не на стороне Церкви, крупные города без Храмов совсем!!! Господи Помоги!
Толик 5 сентября 2014, 19:00
гость 2014-09-05 18:15: !!!
Grigoli Ukleba 5 сентября 2014, 19:00
xvala pravaslavnim! tolka ne zabivaite radnova brata- gruziu!
гость 5 сентября 2014, 18:00
Цитата: "Советские люди молились трудом, молились делом, молились преданностью стране своей, народу." Из этих слов лично я делаю вывод, что Россия НЕ жива, ибо нет у народа покаяния. Есть лишь оправдание богоборчества и прочей мерзости. И вообще-то спасается в Церкви каждый отдельный человек, а не страна.
Василий Н. 5 сентября 2014, 14:00
Тоже не вижу никакого кощунства в рассказе "Верую". Абсолютно беззлобный, добрый юмор. Это что же получается, "Сказка о попе и о работнике его Балде" тоже кощунственная? И вообще, любое произведение, где обличаются недостойные священнослужители - кощунство? Снам далеко не всегда надо верить. И насчет Достоевского с Тургеневым категорически не согласен. Что касается Герасима - так ведь именно после утопления Муму в нем и произошел переворот, и он ушел. А вообще, на мой взгляд, опасное это дело - делить всю литературу на православную (в том числе подспудно) и неправославную.
Валентина 5 сентября 2014, 12:00
Душу перевернул рассказ "...и о всех, кого некому помянути". Спасибо, Владимир Николаевич,низкий Вам поклон за то, что заставляете помнить и думать. Пишите больше, Ваши рассказы - как живая вода.
Андрей 5 сентября 2014, 12:00
Россия скатывается в пропасть, нет всенародного покаяния. То, что сейчас творится в Малой Руси, скоро будет у нас. Самообман невозможен.
Анна 5 сентября 2014, 12:00
Дорогой Владимир Николаевич! Ни в коем случае не прекращайте писать. Это очень многим нужно. У нас вся семья читает все Ваши произведения с удовольствием и всегда слушаем в Вашем исполнении на радио "Радонеж". Храни Вас Господь!
Здесь Вы можете оставить свой комментарий к данной статье. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке