Эпилепсия

Источник: Отрок.ua

Один мой знакомый атеист, большой чудак, сочинил как-то жутковатую историю в оруэлловском духе. Мне запомнилась часть, когда в воскресный день на выходе из храма к людям подходят крепкие бородатые ребята в чёрных рубашках и смазных сапогах, берут под локоток и, ласково заглядывая в глаза, спрашивают каждого:

— Брат, а о чём было сегодняшнее Евангелие?

Тех, кто отвечал с запинками или молчал, тихонько отводили к стоящему неподалёку чёрному воронку. Больше их никто не видел...

Смейтесь или плюйтесь, но я каждый раз вспоминаю эту историю, когда в храме читают Евангелие. Мозг изощряется в привычных аскетических аналогиях. Воспитанное патериками воображение послушно рисует привычные символы. Бородатые ребята суть бесы. А коль в Церкви не молишься, то самое место тебе с ними, в чёрном воронке. Потом допросы, пытки, лагеря, расстрелы. Такая вот трагикомедия...

В общем, тренинг действует. Я очень редко щёлкаю ушами, когда читают Евангелие. Ближе к Великому Посту оно становится потребностью. Вот человек маленького роста, но большой души залазит на дерево вместе с мальчишками. Вот выходят их храма двое, и один из них более оправдан. А в это время где-то в далёкой стране блудный сын уже плачет над свиным кормом, и отец готов принять его в любой момент, стоит только прийти. Притчи рассказывают о жизни, а сама жизнь напоминает притчу, если внимательно присмотреться. Художественный образ скажет больше, чем самая подробная инструкция по эксплуатации.

Где-то к средине поста читают отрывок, который мне особенно памятен, дорог — и невыносимо тягостен. Больной ребёнок, безутешный отец и растерянные апостолы, которые уже получили власть изгонять бесов, но в данном случае ничего не могут сделать.

И привели его к Нему. Как скоро бесноватый увидел Его, дух сотряс его; он упал на землю и валялся, испуская пену. И спросил Иисус отца его: как давно это сделалось с ним? Он сказал: с детства; и многократно дух бросал его и в огонь и в воду, чтобы погубить его; но, если что можешь, сжалься над нами и помоги нам. Иисус сказал ему: если сколько-нибудь можешь веровать, всё возможно верующему. И тотчас отец отрока воскликнул со слезами: верую, Господи! помоги моему неверию. Иисус, видя, что сбегается народ, запретил духу нечистому, сказав ему: дух немой и глухой! Я повелеваю тебе, выйди из него и впредь не входи в него. И, вскрикнув и сильно сотрясши его, вышел; и он сделался, как мёртвый, так что многие говорили, что он умер. Но Иисус, взяв его за руку, поднял его; и он встал. И как вошёл Иисус в дом, ученики Его спрашивали Его наедине: почему мы не могли изгнать его? И сказал им: сей род не может выйти иначе, как от молитвы и поста (Мк. 9).

У меня был друг. У него была эпилепсия. С детства. Первый раз она проявилась лет в 12. Мы бегали по стройке, его догнал сторож и ударил какой-то резиновой палкой по голове. Припадки периодически повторялись, но не слишком заметно. Многие вообще ничего не подозревали. Настоящей проблемой это стало уже во взрослом возрасте.

Эпилепсия сильно влияет на характер и поведение человека. Не верьте, если вам скажут, что это не так. Любая болезнь не делает из человека душку, но эта имеет свои прелести. А с моим другом получилось вообще жестоко.

Голливудская внешность, таланты, ум, чувство юмора, стиль, вкус. И при этом он был одним из самых несчастных людей на земле. Девчонки, которые сворачивали себе шеи, провожая взглядами на улице, в суеверном ужасе шарахались позже, если становились свидетелями его недуга. Так бросила его первая девушка. Потом первая жена. Потом он многих футболил сам. А тех, кто всё же искренне его любил (были и такие!), тех, кто готов был чем-то для него жертвовать, — этих он доводил с особенной жестокостью. Мы часто зачем-то мстим тем, кто рядом. А рядом всегда самые близкие и преданные.

Мы вместе росли. Одно время вместе работали. Вместе выпивали. По девушкам он ходил сам. У меня уже были свои, целых две, одной из которых нужно было покупать фрукты и памперсы, а второй цветы на годовщину свадьбы.

У него был миллион приятелей, но я знал, что ближе меня никого нет. Приятели сдувались ветром после первого припадка. У него перебывали почти все одинокие (иногда и не совсем одинокие) молодые привлекательные женщины нашего (и не только нашего) района. Они все были вытолканы из койки. И из жизни. А та, которую не вытолкал он, — вышвырнула его сама, подло променяв на «папика» с денежным мешком.

У него был полный комплект родственников, но любила его, кажется, одна лишь старшая сестра. Но у сестры была своя жизнь и были те, кто нуждался в её любви больше. Потом у него была ещё какая-то случайная, нелепая женитьба и дочка, которая осталась после развода, конечно, у жены.

Он оттолкнул от себя такое огромное количество людей, что становилось непонятно: почему они вообще с ним общались? Конечно, в итоге он отпихнул и меня. Он был так одинок и несчастен, что я не представляю, как он вообще мог с этим жить? Нехорошо быть человеку одному. Он и не смог — умер. Задохнулся с похмелья, во время последнего приступа, сидя в ванной. В полном одиночестве.

Тут бы и закончить, но есть ещё кое-что. Я пытался ему помочь — в перерывах между переворачиваниями его на бок и разжиманием губ (почему-то носом в те моменты он не дышал совершенно), замыванием крови на полу (падал со всех своих метр девяносто, с размаху, лбом на угол мебели, на металл, на стекло, почему-то всегда на что-то твёрдое или острое), вытиранием пены. Я рассказывал ему об одном своём родственнике, который излечился от подобного почти полностью. У раки с мощами преподобного Сергия, у которой он не пропустил ни одной воскресной службы в течении года. О чём думал этот человек и как именно молился Богу, я не знаю. Знаю только, что он совершенно правильно выбрал место, время и способ лечения. Тяжёлые припадки прошли, сменившись лёгкими минутными напоминаниями.

Всё это я рассказывал, как мог, а «мочь» было нелегко, потому что если мой друг не обнимал после приступа очередную кошечку, то обнимал бутылку с пивом. Стараясь не бросать бисера в грязь, я рассказал ему о Таинствах. Шёл Великий Пост, в храмах совершали Соборование. И он неожиданно согласился. Я попросил подготовиться к этому и вести себя как человек, а не как чмо какое-нибудь. Так он меня и послушал! Рано утром мне открыла дверь его очередная полуголая подруга. Та самая, которая потом хладнокровно и расчётливо его бросила. Он сказал, что едет с ней. Она тоже хочет. Ну что ж, помиссионерим, подумал я тогда. Заведём в храм — там видно будет. Не знаю до сих пор, правильно ли я поступил? По крайней мере, если впоследствии и возникают у меня иллюзии о моём миссионерском призвании, то воспоминание об этом дне их успешно развеивают.

В нижнем храме они притихли, подруга даже вытащила откуда-то платочек. Покорно отстояли всё Таинство. Потом я предложил подняться наверх, в большой храм, свечки поставить. Я зашёл первый, чуть замешкался, оглянулся на них. Они стояли такие молодые, ослепительно красивые, нарядные. Подруга взяла его под руку. У него обе руки были в карманах, нижняя губа слегка оттопырена, глаза глядели сквозь тёмные очки-поляроиды. Очень я его полюбил в тот момент. Так бы и двинул подсвечником по многострадальной голове... Через минуту он сказал:

— Мы пойдём. Спасибо, — и пожал руку.

И ушёл.

Теперь он там, у него уже есть ответы на все вопросы. А мне до сих пор много чего не ясно. Я думаю о нём каждый раз, когда читают это место Евангелия. Наверное, это хорошо. Потому что Евангелие не должно быть просто книгой. Это наша жизнь. Для того оно и писалось, чтобы главы стали её вехами. Чем больше — тем лучше. И я не боюсь теперь чернорубашечников на выходе. Текст забыть можно, а вот забыть свою жизнь... ну зачем же тогда жить?

Такая вот история. Вы меня спросите: эпилепсия — это одержимость или болезнь? А у меня нет ответа. Строго говоря, я не знаю. Знаю только, что любая болезнь — это, по сути, и есть одержимость тем самым злым духом, который вошёл в человека после грехопадения. Можно приносить обильные жертвы, танцевать с бубном, ходить на «вычитки» или заполнять себя до краёв противосудорожными препаратами. Я почему-то думаю, что не поможет. Потому что верю в слова о посте и молитве. А вера — такой же способ постижения окружающей действительности, как и знание.

По прошествии лет, после угасания неофитского зуда, после почти полной утраты этой самой веры и последующего её обретения, — я всё ещё верю в чудо. И я хорошо понимаю, что полного исцеления не наступает почти никогда, но понимаю также, знаю по опыту, верю и чувствую, что правильно воспринятая болезнь становится благословением и путём к банальному человеческому счастью. И что самое главное Таинство совершается в сердце человеческом, а самое главное чудо — это изменение его.

Источник: Отрок.ua

28 апреля 2015 г.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Смотри также
Главное – здоровье? Главное – здоровье?
Людмила Селенская
Главное – здоровье? Главное – здоровье?
Людмила Селенская
И на что только не идут люди, чтобы поправить здоровье! И мочу пьют, и к бабкам ходят, и вегетарианцами становятся. А действительно ли здоровье так важно?
О болезни и немощи О болезни и немощи
Из наследия Оптинских старцев
О болезни и немощи О болезни и немощи
Из наследия Оптинских старцев
Ольга Рожнёва
Болезнь и немощь – тяжёлое испытание. Нарушается привычный образ жизни, становятся невозможными многие прежние радости и утешения, приходит боль и страдание. Преподобный Амвросий писал о тяжести болезни: «В скорбях человек может находить утешение в молитве, а в тяжкой болезни телесной он и этого утешения лишен».
За что Господь посылает болезни? За что Господь посылает болезни?
Иеромонах Иов (Гумеров)
Батюшка, подскажите, пожалуйста, за нарушение каких заповедей Господь посылает определенные болезни, например, рак? Или скажите где можно об этом почитать. Спасибо.
Комментарии
Анастасия 5 августа 2018, 20:18
Сегодня на службе читали этот отрывок. Слезы катились из глаз, потому что это такая правда. Эпилепсия лечится у многих кетогенной диетой. Фактически это то же самое что голодание, но организм вместо сжигания своего жира, сжигает жир из еды, и таким образом человек с эпилепсией может на ней быть годами без особого ущерба для здоровья. Ещё Иисус об этом сказал, но почему то спустя 2 тысячи лет все равно не многие об этом знают. У моей дочери абсенсы - самые пожалуй легкие, если так можно сказать об эпилепсии. И их не было 2 года благодаря кетогенной диете. Дай Бог чтобы все верующие прислушались к словам Иисуса и поняли что есть тот самый пост для эпилепсии - уктогенная диета.
Елена28 апреля 2015, 17:24
"Вы меня спросите: эпилепсия — это одержимость или болезнь? А у меня нет ответа."
Болезнь. Тяжелая болезнь. Вспоминаю подругу - молитвенницу за всех, кто встретился ей на ее тяжелом жизненном пути.
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×