История моего крещения

Марина Бирюкова

Храм святителя Алексия, митрополита Московского, на территории Свято-Алексиевского женского монастыря в Саратове. Фото автора. Храм святителя Алексия, митрополита Московского, на территории Свято-Алексиевского женского монастыря в Саратове. Фото автора.
    

Вот моя христианская колыбель — маленький храм святителя Алексия, митрополита Московского, на территории Свято-Алексиевского женского монастыря в Саратове. Сейчас там вырос уже новый, огромный — Смоленской иконы Божией Матери «Одигитрия»; в храме же святителя Алексия читают неусыпаемую Псалтирь. А тогда маленький храм был единственным — и в самой обители, и на всю округу.

Именно в нем я крестилась — в 1999 году. Совсем для себя неожиданно!

На тот исторический момент я считала уже себя верующей. С интересом читала христианскую литературу. И, как умела, молилась. И регулярно записывала свои умные мысли о Боге и человеке.

Но креститься мне не хотелось — несмотря на то — а может быть, потому? – что многие крестились в те годы. «Зачем? Почему я должна идти общим путем? У меня свой путь к Богу, сугубо индивидуальный. В моем храме помещается только одна молящаяся, то есть я, но это не значит, что храм не достает до неба». Вот какие метафоры порождало мое литературное дарование.

Работала я в ежедневной городской газете, отвечала за криминальную хронику, за освещение работы правоохранительных органов и резонансных судебных дел.

Было ли это дело резонансным?.. Разве что для двух соседних сел в нашем степном Заволжье. Посадили 40-летнего жителя одного из этих сел. За — простите — половые сношения с лицами, не достигшими четырнадцати лет. Лиц этих было, помнится, два. Две насмерть запуганные девочки, одна из которых — дочка его очередной жены… История имела мерзкие подробности, без которых я здесь, пожалуй, обойдусь.

Так нужно ли было вообще об этом писать, скажите? Ну, посадили негодяя, и ладно…

Но это сейчас я могу вот так здраво рассуждать. А тогда…

Тогда мне просто необходимо было давать в каждый номер что-то интересное. Чтобы держаться на плаву. Чтоб котироваться.

Конечно, я не называла имен девочек! Я и сёл не называла. Что же касается мерзких подробностей — без них я в той газетной публикации не обошлась, нет. Причина, в которой я сама себе не признавалась, была для газетчика банальной: я подозревала, что именно эти подробности привлекут внимание читателя.

Очередной номер уехал в типографию. А я поехала домой. Да, кстати — жила-то я тогда как раз возле Свято-Алексиевского монастыря, совсем тогда еще молодого, только-только встававшего на ноги. Ходила туда, конечно — из любопытства. Даже службу пыталась выстоять, но уж очень долгой она мне казалась и малопонятной. А больше всего я любила рассматривать книги в лавочке.

Так вот, вернулась я в свое тогдашнее жилище, принялась чистить картошку… И вдруг мне показалось, что я выдала девочек, жертв — написала так, что все по моему тексту их узнают, поймут, о ком именно речь.

Хотя — в их родных селах все и без меня прекрасно знали, с кем и что произошло. А для прочих населенных пунктов жертвы оставались анонимными. Я ведь даже район не назвала, обозначив его лишь как степной, левобережный

Я не выдала потерпевших по уголовному делу! Но мое состояние было, вероятно, вызвано прорывом подавляемого чувства вины, чувства дезориентированного — поскольку моя вина состояла совсем не в том.

Однако я действительно была в ужасе и не знала, как жить дальше. Ничего ведь уже не изменишь — газета печатается.

И я решила пойти в монастырь и найти там кого-то, КТО БЫ СО МНОЙ ПОГОВОРИЛ. Наивный поиск утешения…Быстро вытащила из шкафа единственную юбку (в гардеробе преобладали джинсы), нашла косынку и побежала, бедная газетчица.

В маленьком храме закончилась всенощная.

Немногочисленные — тогда! – прихожане разошлись, монахини и послушницы тоже, старенького батюшку посадили в машину и увезли — обратиться к нему я не решилась. Я стояла возле храма в каком-то столбняке. И вдруг увидела невысокую монахиню средних лет – возможно, тогдашнюю настоятельницу. Она выглядела озабоченной, явно куда-то спешила. Но мне некуда было уже деваться — я шагнула ей навстречу. Горло пересохло. Я с трудом произнесла свой чудной вопрос: не может ли кто-то сейчас со мною поговорить?

Монахиня реагировала весьма сдержанно, даже с некоторой долей раздражения или, по крайней мере, недоумения: а что вы, дескать, хотели?.. Я тщетно пыталась сначала собрать слова в кучку, а затем выстроить их в логическом порядке. Сердце колотилось, в горле была уже сауна. Монахиня, судя по всему, увидела, что мне, впрямь, худо, и несколько потеплела ко мне; но настороженность ее не оставила. Возможно, ей не раз уже приходилось сталкиваться с неадекватными личностями.

-Я не благословлена с людьми разговаривать, – сказала она, – а батюшка уже уехал…

Нет, просто так спровадить меня она все же не смогла:

-… а ты крещеная? Нет? Так ты приходи завтра утром креститься. Мы тебя бесплатно покрестим. И крестик бесплатно дадим тебе. К восьми утра приходи.

Конечно, она поступила неправильно. Нельзя крестить взрослого человека без предварительной подготовки или хотя бы беседы с ним. Нужно убедиться, что этот человек обладает необходимым минимумом знаний о вере, Церкви, Крещении; что его выбор сознателен и искренен. Сейчас в нашей епархии крещение взрослых без предварительного оглашения запрещено. Но тогда всё было иначе, и не только со мной…

Могу ли я, однако, упрекать в чем-то эту матушку? Она, видимо, решила: раз человек, попав по своей вине в беду, прибежал не куда-нибудь, а именно в монастырь, значит, он в чем-то главном уже готов.

Наутро тот самый старенький батюшка, ныне покойный протоиерей и фронтовик Николай Архангельский меня крестил. Кстати, мне повезло: я оказалась одной из первых саратовцев, крестившихся полным погружением. Настоящая купель имелась тогда только здесь, в Свято-Алексиевском монастыре.

Нет, увы, началом воцерковления мое крещение не стало. Но это уже другая история.

Марина Бирюкова

Фома.Ru

26 февраля 2016 г.

Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Комментарии
тамара28 февраля 2016, 03:00
Марина,Божией Вам помощи во всей Вашей жизни.Пишите побольше,а мы будем читать и учиться всему доброму и хорошему.
Неонила26 февраля 2016, 17:00
Есть момент неоконченности. Читатель, внимая искреннему повествованию, включается невольно в сопереживание и ожидание развязки упоминаемой истории. Пусть одно-два предложения: что же она услышит в церкви в ответ на пробудившееся чувство стыда или, возможно, о некой реакции окружающих по опубликовании статьи на такую тяжелую тему. Или какой-то вывод об извлеченном тогда уроке... Но автор уже вышел из закоулков памяти и бегло закругляется. Вы считаете это любопытство? Нет. Просто думаю, этого не хватает.
Здесь Вы можете оставить свой комментарий к данной статье. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке