Из истории праздников

Отрывок из книги "Церковь в мире людей"

— Есть ли у вас какое-то отношение к новому расписанию праздников, принятому в России с конца 2004 года?

— Государственный праздник — это такой день, в котором все население страны находит повод для радости. Впрочем, радостное празднование не обязано быть тотальным. Общенациональный статус может иметь и такой праздник, который отмечается лишь частью населения, — но при условии, что непразднующая часть готова поздравить своих радостных сограждан и не чувствует себя оскорбленной их торжеством.

Таков, например, Женский день. Это праздник половины народа. Но вторая половина готова поздравлять «именинниц» и не чувствует себя оскорбленной праздником не своей «улицы».

Таков праздник Рождества Христова. Его празднуют только христиане. Но ведь это не день победы христианской армии над мусульманской. И поэтому возвращение Рождества в государственный список праздников не воспринимается как ущемление прав нехристиан.

А вот что не может быть государственным праздником — так это торжество одной части народа над его другой частью.

И уж тем более странно смотрится выдавание дня начала гражданской войны за «день согласия и примирения». Вне зависимости от оценки советского периода истории России события 7 ноября 1917 года, это — а) государственный вооруженный переворот с последовавшим затем разгоном законно избранного парламента («Учредительного собрания»); б) начало кровопролитного и затяжного конфликта (и кто скажет — когда прозвучали его последние залпы. В 1929-м? В 1941-м? В 1993-м?).

Немалая часть сегодняшних граждан России, если бы им предложили самим оказаться в Петрограде 1917 года и сделать свой выбор, выбрали бы сторону не-большевиков. Кто-то сказал бы и белым, и красным: «Чума на оба ваших дома!» Кто-то вспомнил бы слова Максимилиана Волошина: «А я стою меж теми и другими и всеми силами моими молюсь за тех и за других». Кто-то взял бы оружие в руки, чтобы остановить «красное колесо» еще при первых его кровавых оборотах...

Значит, в этом вопросе наше общество партийно (партия означает — часть). И зачем же партийный праздник делать общенациональным? Зачем навязывать не память, а именно празднование тем, для кого 7 ноября — день скорби? То ненормально, когда в один и тот же день одни люди идут на панихиды по жертвам красного террора, а другие, напротив, радуются тому, что эх, как нам удалось тогда прорваться к власти и свергнуть тиранов. Слишком разную оценку разные люди дают событиям того дня. И хотя бы поэтому он не может быть символом примирения.

В истории день 7 ноября отменить нельзя. В памяти он останется. Но зачем навязывать праздничное переживание революционных событий?

Так что идею возвращения 7 ноября в ряд будней я поддерживаю. А вот другие предложения праздничной реформы вызывают у меня иные реакции: от категорического «нет» до «да, но...».

Юрий Шевчук дал потрясающую характеристику вновь навязанных десяти праздничных новогодних дней, назвав их «январским геноцидом»: в традициях русского народа бесконечно длинные выходные обернулись беспробудной пьянкой российской глубинки...

Самое странное, что эти каникулы становятся предрождественскими. Во всем мире каникулы Рождественские, на Святках, то есть после праздника. У нас же они получатся именно пред-рождественскими: с 1 по 7 января. С церковной точки зрения это странно: именно последняя неделя перед Рождеством и есть неделя самого строгого поста и подготовки к празднику. Теперь же получится, что Рождество станет «по-празднством», похмельем. Бесконечные попсовые концерты и затертые юмористы всю неделю будут насиловать нас с телеэкранов. Под видом подготовки к Рождественскому празднику духовная подготовка к нему будет как раз сорвана. Представьте, что в месяц мусульманского поста (когда людям ислама запрещено вкушать любую пищу при свете дня) телевидение с утра до ночи показывало бы кулинарные передачи и рекламировало винопитие. Сочли бы мусульмане такое телеменю свидетельством уважения к их религиозным традициям?

Впрочем, я знаю, как будут вести себя православные в случае появления предрождественских общенациональных каникул: они будут убегать в монастыри. Детей в охапку — и поговеть к святыням, подальше от «народных артистов». Так что государству, которое предлагает нам этот свой дар, мы скажем словами знаменитого спиричуэлса: «Let my people go!» («Отпусти мой народ!» — так Моисей просил египетского фараона). Дар берем. И на эти дни уходим от вас подальше.

Идея праздновать 4 ноября как день России хороша. Это день освобождения Москвы, а не захвата Варшавы. День народного порыва, а не просто властного решения. Но два обстоятельства смущают меня в этом празднике.

Первое: ведь это победа над поляками. Неужто для России это равновеликий противник? Вот он, итог века революций: мы оказались в стране, которая самой славной страницей своего прошлого считает победу над Польшей, а свое будущее освещает мечтой о том, чтобы догнать Португалию.

Второе: в дневнике некоего польского офицера тех лет я встретил следующую запись: «4 ноября русские опять пошли на приступ к Китай-городу и благодаря Богу были отбиты...

7 ноября русские вошли в крепость с великою радостию, а внас это вызывало великую скорбь и сожаление».^[1] А раз так —то стоило ли переносить день привычного празднества?

Но самое странное в предлагаемой праздничной реформе — это ее половинчатость: отменяя день Октябрьской революции, предлагается праздновать день революции Февральской.

Речь идет о празднике 23 февраля/8 марта. Это одна и та же дата, просто переданная в двух календарных стилях — «старом» и «новом». Как 13 января — «старый Новый год», так 8 марта — «старое 23 февраля» («Правда» писала в 1917 году:«Задолго до войны пролетарский Интернационал назначил 23 февраля Днем международного женского праздника»^[2]).

А в 1917 году именно 23 февраля началась февральская революция. Но поскольку большевики в ней участия не принимали, то праздновать ее годовщину не хотели. Но как революционеры — и уклониться от празднования дня «свержения самодержавия» не могли. Вот и был создан миф о боевом крещении в этот день непобедимой и легендарной Красной армии.

Это именно миф. Не было еще ни Красной армии, ни тем более ее побед. «В течение всего 23 февраля большевики и левые эсеры еще делали жалкие попытки сформировать хоть какие-то вооруженные отряды. Безуспешно».^[3] Газеты конца февраля 1918 года не содержат никаких победных реляций. И февральские газеты 1919 года не ликуют по поводу первой годовщины «великой победы». Лишь в 1922 году 23 февраля было объявлено Днем Красной армии.

Вот записи двух современников. Бывший император Николай II: «12/25 февраля 1918. Сегодня пришли телеграммы, извещающие, что большевики, или, как они себя называют, Совнарком, должны согласиться на мир на унизительных условиях германского правительства ввиду того, что неприятельские войска движутся вперед и задержать их нечем! Кошмар».^[4] Новый диктатор — В. И. Ленин: «Неделя 18—24 февраля 1918 года... Мучительно-позорные сообщения об отказе полков сохранять позиции, об отказе защищать даже нарвскую позицию, о неисполнении приказа уничтожать все и вся при отступлении; не говорим уже о бегстве, хаосе, безрукости, беспомощности, разгильдяйстве. Горький, обидный, тяжелый — необходимый, полезный, благодетельный урок!.. Мы обязаны подписать, с точки зрения защиты отечества, самый тяжелый, угнетательский, зверский, позорный мир» («Трудный, но необходимый урок»). И это после якобы одержанной победы?

Вечером 24 февраля немецкий отряд численностью не более 200 человек без боя овладел городом. В тот же день, 24 февраля, пали Юрьев и Ревель (ныне — Тарту и Таллин). Прорыв, не удавшийся мощной группировке генерал-фельдмаршала фон Гинденбурга в 1915 году осуществили — фактически без потерь — небольшие и разрозненные германские подразделения, скорость продвижения которых ограничивала не ярость народно-большевистского сопротивления, а степень непроходимости российских шоссейных и железных дорог... После октябрьского переворота Германия свои наиболее боеспособные дивизии перебросила на Западный фронт. В России линию фронта обозначали дивизии «ландвера» — по сути, ополчения. Они должны были напоминать большевикам об обязательствах, которые те взяли на себя перед немецким Генштабом: вывести Россию из войны на условиях, выгодных Германии. Большевики медлили с подписанием капитуляции, тянули время. И вот 16 февраля немцы начали продвижение вперед, напоминая, что даже предатели должны держать свое слово...

23 февраля в 10.30 утра Германия наконец представила свои мирные условия, потребовав дать ответ на них не позднее чем через 48 часов.^[5] После якобы одержанной победы под Псковом и Нарвой вечером 23 февраля ВЦИК собрался для принятия продиктованных германским правительством условий безоговорочной капитуляции. В 7 часов утра 24 февраля Ленин телеграфировал в Берлин: «Согласно решению, принятому Центральным Исполнительным Комитетом Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов 24 февраля в 4 1/2 часа ночи, Совет Народных Комиссаров постановил условия мира, предложенные германским правительством, принять и выслать делегацию в Брест-Литовск».^[6]

Так что 23 февраля 1918 года — это позорнейший день военной истории России. День капитуляции в Первой мировой войне, точнее — во Второй Отечественной войне (так она именовалась в 1914—1917 годах в русской печати). Капитуляции по воле Интернационала, превратившего «войну империалистическую (точнее — Отечественную) в войну гражданскую».

Не день это защитника Отечества, а, в лучшем случае, «День Красной армии». А защищала ли в 1918 году эта Красная армия Отечество — это, мягко говоря, сложный вопрос. И то, что день защитника Отечества празднуется сегодня не в день Куликовской битвы, не в день Бородина, не в день рождения Жукова или день св. Александра Невского, а в день капитуляции, — это еще один признак атрофии нормального национального чувства в русском народе.

Именовать 23 февраля «Днем Российской армии» и «Днем защитника Отечества» просто непристойно. Хотя бы потому, что одно из условий той капитуляции с каждым годом становится все более и более тяжелым и очевидным: отделение Украины от России. Граница России и Украины была проведена немецким штыком. Это означало, что в состав Украины были включены города, которых просто не было в момент соединения Украины и России в XVII веке (например, Одесса). Земли, которые были «диким полем», коридором для крымско-татарских набегов на Москву, были освоены не гетманами, а Российской Империей (потемкинские деревни были настоящими). О том, что история этих земель не во всем совпадает с историей собственно Украины, зримо напомнили недавние президентские выборы: именно эти области голосовали ощутимо иначе, чем области, расположенные на правом берегу Днепра... Но немцы решили отрезать Донбасс от России. Большевики согласились. И даже при создании СССР границы Украины остались в пределах Брестского договора. По этим же искусственным границам и прошла линия нынешнего разлома.

Так что 23 февраля и 8 марта — не просто «мужской» и «женский» праздники. Для тех, кто желает помнить родную историю дальше, чем на 30 лет, это напоминание о все той же Русской Катастрофе XX века.

Еще одно разделение России с Украиной (Белоруссией и т. д.) произошло 12 июня 1991 года — когда Ельцин провозгласил «суверенитет РСФСР», а по сути — выход возглавляемой им республики из состава СССР. И почему же этот день мы должны считать праздником? Логичнее день суверенитета России отмечать в память о венчании на царство первого русского царя — Ивана Васильевича Грозного... Конституции приходят и уходят. А Москва впервые стала столицей самостоятельного («самодержавного») государства именно в тот день.

Россия — страна с непредсказуемым прошлым. Каждая новая власть стремится взять контроль над школой, а значит, над учебниками, и, следовательно, над историей. И поэтому в качестве общенационального дня надежней было бы избрать день без исторического предисловия, без конкретного событийно-символического сюжета, который может быть перетолкован так или иначе. В этом празднике главным стала бы идея, а не историческое событие. Не то, что произошло в прошлом, а то, что происходит и есть всегда. Общенациональным мог бы стать, например, День Матери. Дату для него можно было бы избрать с тем, чтобы хотя бы у части людей были особые ассоциации с ним. Например — 21 сентября. День Рождества Богородицы. Это еще и день Куликовской битвы. Так что разным людям была бы дана возможность выбрать в спектре значений этого дня. Но государство от своего имени предлагало бы участие только в его «общечеловеческой» составляющей.

А вообще такого рода праздники могли бы устанавливаться с учетом лишь одного фактора — психологического. Когда люди (и дети) устают в беспросветной череде будней, стоит дать им возможность отдыха. Конечно, хорошо сумрачные и короткие дни ноября разрядить фейерверком праздника.

Я бы хотел видеть в нашем календаре два праздника: День русского народа и День народов России. Их могла бы разделять неделя. И в этой неделе умещались бы детские осенние каникулы.

Смысл первого праздника вполне понятен: сегодня русский народ — это, говоря языком ООН, «разделенная нация». Нация, разрезанная границами и разбросанная по всему миру. Нация вымирающая, утратившая веру в свое будущее. Федеральные СМИ до сих пор слово «русский» произносят запинаясь, с чувством смущения, предпочитая иметь дело с «россиянами». Мы не радуемся друг другу, потеряли чувство естественной национальной солидарности и традиции взаимопомощи. 52% — женщины — имеют право на свой праздник (я не против Женского дня, но мне хотелось бы, чтобы это был день женщин, а не революционерок). А 75% — русские жители России — разве не могут иметь свой день?

Ну а объяснять необходимость праздника, который напоминал бы о федеративном устройстве нашего государства и о его многоликой национальной структуре, излишне. Как праздновать дни интернациональной дружбы, нас учить также не надо. Это как раз в нашей школьно-государственной традиции.

В общем — хорошо, что в поисках поводов для государственных праздников стали смотреть за рамки советского периода в истории нашей страны. Но признать нынешнюю праздничную реформу логичной и целостной трудно. С точки зрения чисто календарной мы вернулись к сумятице 1920 года. Тогда Екатеринодарский областной отдел труда и бюро профсоюзов установили следующий перечень праздничных дней: Новый год, первый и второй день Рождества, Крещение, «день 9 января», «день ниспровержения самодержавия» (12 марта), «день народной коммуны (18 марта)», Благовещение, Страстная суббота, Светлый понедельник, 1 мая, Вознесение, Духов день, Преображение, Успение, 7 ноября.^[7]

^[1] Дневник событий, относящихся к Смутному времени, известный под именем ложного Дмитрия // Русская Историческая библиотека. Т. 1. СПб., 1872, стб. 351 и 353.

^[2] Великий день // Правда. 7 марта 1917; подробно об этом см. М. Сидлин. Красный подарок к Международному женскому дню 23 февраля // Независимая газета, 22.2.1997.

^[3] Фелъштинский Ю. Брестский мир // Грани. № 141. Франкфурт-на-Майне. 1986, с. 233- Со ссылкой на Бонч-Бруевич М.Д. Вся власть Советам. М., 1964, с. 251.

^[4] Дневники Императора Николая П. М., 1991, с. 667.

^[5] Тихомиров А. Брестский мир 1918 г. и Беларусь // Белорусский журнал международного права и международных отношений. Минск, 1999, №2. http://www.cenunst.bsu.by/journal/1999.2/tikhomirov.shtml

^[6] Виктор Тополянский Три загадки 23 февраля. Праздник, который не в ладу с собой // Новое время. № 8. 25 февраля 2001. http:// www.newtimes.m/newtimes/artical.asp?n=8&art_id=679

^[7] Екатеринодар—Краснодар. Два века города в датах, событиях, воспоминаниях. Материалы и летописи. Краснодар. 1993. с. 447.

Купить эту книгу можно
в магазине «Сретение»

Диакон Андрей Кураев

Диакон Андрей Кураев. Церковь в мире людей

22 февраля 2006 года

Смотри также:

Диакон Андрей Кураев. Церковь в мире людей

Диакон Андрей Кураев. Церковь в мире людей. Женщина в Церкви

Диакон Андрей Кураев. Церковь в мире людей. Часть 2

Код для блогов / сайтов

<table id="art463" style="margin:20px;" border=0 cellspacing=0 cellpadding=0><tr><td style="font-family:Arial;font-size:13px;padding:30px 30px 20px 30px;border:1px solid #cccccc;background:#ffffff;"><a href="http://www.pravoslavie.ru/jurnal/463.htm" style="color:black;text-decoration:none;border:none;" target="_blank"><img src="http://www.pravoslavie.ru/sas/image/p23feb.jpg" border=0 align="left" alt="Из истории праздников" style="margin:0px 10px 10px 0px;border:1px solid black;float:left;"><em style="display:block;color:#792e00;padding-bottom:2px;">Диакон Андрей Кураев</em><strong style="display:block;font-size:17px;text-transform:uppercase;text-decoration:underline;">Из истории праздников</strong><em style="display:block;padding:2px 0px 0px 0px;line-height:103%;font-size:15px;text-transform:none;"></em><span style="display:block;padding:5px 0px 10px 0px;">Государственный праздник — это такой день, в котором все население страны находит повод для радости. Впрочем, радостное празднование не обязано быть тотальным. Общенациональный статус может иметь и такой праздник, который отмечается лишь частью населения, — но при условии, что непразднующая часть готова поздравить своих радостных сограждан и не чувствует себя оскорбленной их торжеством.</a></span></td></tr></table>

Посмотреть анонс

Разместить анонс


Добавить ссылку

Печать

RSS

Диакон Андрей КураевИз истории праздниковГосударственный праздник — это такой день, в котором все население страны находит повод для радости. Впрочем, радостное празднование не обязано быть тотальным. Общенациональный статус может иметь и такой праздник, который отмечается лишь частью населения, — но при условии, что непразднующая часть готова поздравить своих радостных сограждан и не чувствует себя оскорбленной их торжеством.

Другие статьи автора

Диспут с атеистом. Новая версия
В новое издание книги «Диспут с атеистом» вошел ответ диакона Андрея Кураева на Открытое письмо десяти академиков президенту России, дискуссия автора с академиком В. Гинзбургом в прямом радиоэфире и его же заочная полемика с белорусским академиком А. Рубиновым.

Диспут с атеистом
В этой небольшой книге — две статьи, открывающие два взгляда на мир, на жизнь нашу и веру. Одна статья — белорусского академика Анатолия Рубинова — целиком апеллирует к ушедшему XX веку с его материализмом, упованием на человеческое могущество. Вторая статья — ответ ученому-атеисту современного православного богослова, полемиста, писателя диакона Андрея Кураева — проникнута духом извечного соприкосновения с Божественным откровением, с непреходящими духовными ценностями.

ОПК: Кому это надо?
При введении в школе новой дисциплины вполне естественно задать вопрос: является ли она научной и есть ли в ней уже сформировавшееся научное предание -- школа? Далее не менее естественно спросить конкретных педагогов: а какое отношение к этой научной школе имеют именно они, знакомы ли они с основными именами, трудами, концепциями той дисциплины, которую они хотят не то что изучать, а уже и преподавать?

Церковь в мире людей. Женщина в Церкви
Если студенту дать задание сделать подборку высказываний святых отцов о женщине, то с помощью интернет-библиотек он быстренько наберет десятка два нужных цитат. И большинство из них будут весьма нелестными для женщин. Но такой исследователь ошибся бы, если бы предположил, что именно таково и есть учение Церкви.

Церковь в мире людей. Часть 2
Нам устами Маргарет Тэтчер вполне ясно пояснили, что Россия слишком сильно населена. В России должна быть добывающая промышленность, система транспорта и плюс элементарные органы правопорядка для того, чтобы обеспечивать беспроблемную транспортировку энергоресурсов. Поскольку это голос человека из мировой элиты, то ответить ему надо тоже голосом российских социальных элит. Поэтому считаю, что предприниматели сделают огромное благо, если окажут все возможное давление на региональную и федеральную политику в области воспитания семейных ценностей.

Церковь в мире людей
Книга самого известного в современной России миссионера, публициста и богослова диакона Андрея Кураева посвящена «неудобным» для открытого обсуждения проблемам, касающимся взаимоотношений Церкви и общества. С присущей автору смелостью и остротой он затрагивает различные аспекты жизни современного человека. Книга обращена к самому широкому кругу читателей.

ВОПРОСЫ СВЯЩЕННИКУ (АРХИВ #18)

ЭСТОНСКИЙ ИНЦИДЕНТ - ЭТО ПРОДОЛЖЕНИЕ УКРАИНСКОГО КОНФЛИКТА

Кицканский сценарий: действующие лица и исполнители