В миру жить по-мирски есть — душу губить. Но если
начать жить по-христиански, отказавшись от мирской жизни,
то этим спасение стяжается несомненно. В начале
христианства так и было. Тогда мирская жизнь была жизнь по
страстям и похотям. Принимавшие христианство, по крещении,
начинали жить противоположно мирской жизни, отказывались
ото всех страстепитающих обычаев и чрез то обособлялись от
живущих по-мирски… Это — по-мирски —
значило «по-язычески». Язычники тем и узнавали
христиан, что они сразу начинали жить не по-ихнему…
жить свято, чисто, благоговейно.
Христиане в обособленности от язычников жили в том же
обществе языческом. Язычники не любили их и теснили,
правительство гнало и мучило — этим христиане были
как злато в горниле… чистыми и чрез то хранили себя
в чистоте, живя обособленно…
Когда христианство стало господствующею верою, тогда в
него вступали иные без оставления языческих
обычаев… число таких росло и росло… и
наконец взяло верх… и начала общая жизнь быть
языческою… С Возрождения на Западе, которое было
принятием язычества в дух и правило общее, язычество
поглотило христианство… Весь Запад стал
языческим… Оттуда и к нам начало заходить
язычество, и теперь Русь вместо православной стала
язычницею… Дух языческий царит у нас в обществе.
Хочет ли кто душу спасти, должен отстать от жизни общей,
яко языческой и потому пагубной. Отставши, может он и в
общей массе жить, не касаясь только языческих обычаев,
заведенных в удовлетворение страстей. Такого рода лиц
очень много. Они не видны большею частию; но есть и
видные.