Ничто так не сильно пред Господом, как прощение обид,
потому что оно есть подражание одному из самых ближайших к
нам действий милосердия Божия, и ничем так легко не
искушаемся мы, как гневливостью и желанием отмщения
задорным словом, а нередко и делом.
Отчего бы это так, что мы не всегда прощаем, а чаще
предаемся взрывам гнева, досады и негодования? Думаю, от
невнимания к цене прощения. У нас уходит из внимания то,
что дается прощением, тогда как ущерб от обиды
представляется чересчур очевидным. Из самолюбивого сердца
выходит помышление: «Из-за чего прощать?»
— мы и не прощаем. А надобно бы в минуты обидчивости
восстановить в уме и в сердце своем обетование за
прощение, несравненно ценнейшее самых великих потерь,
какие только в силах причинить человеку обида; тогда,
какая бы ни встретилась обида, из сердца выйдет
воодушевительный голос: «Есть из-за чего
простить», — и мы простим.
Простим — и прощены будем, простим еще — и еще
прощены будем, и так без конца. Прощающий сам будет ходить
под всепрощением Божиим, в объятиях Божеского милосердия и
любви. Есть ли в чем искать нам прощения? О, есть, и как
еще есть!.. Поспешим же прощать, чтобы прощенными быть, и
это тем удобнее, что то, что мы простим, ничтожно, а в чем
мы прощены будем, так ценно, что и в сравнение с тем идти
не может. В притче евангельской наши грехи против Бога
оценены тьмою талантов, а грехи других против нас сотней
динариев (см.: Мф 18, 23–35).