|
Так что же такое миссия?
Миссионерские записки
Так
что же такое миссия? На что она похожа?
На переливающуюся чашу, на такую чашу, которая полна до
краев, и от ее избытка достается влага тем, кто рядом, но
сама чаша не оскудевает. Но разве мы таковы? Вряд ли.
Каковы же мы, и возможна ли миссия в нашем случае?
Мы похожи на чашу, которая ничего никуда не переливает,
поскольку сама полна лишь отчасти. Нам нужно хранить свое
содержимое, беречь его от праздных взглядов и от чужого
желания поозорничать и вылить наше сокровище. Такие
озорники всегда под боком.
Нужно жить тем, что тебе подарено. Жить и молчать.
А если спросят? Пристанут и спросят «о нашем
уповании»? Тогда нужно говорить как бы нехотя.
Говорить в сознании того, что сам бы ни за что не дерзнул
рассказывать, поскольку в самом жизнь не плещет через
край, а хранится на донышке. Говорить. И это будет миссия.
А что, если один спрашивает серьезно, другой, стоящий
рядом, спрашивает от скуки, а третий хитро улыбается и не
прочь чашу опрокинуть? Тогда неясно, что делать. Защищать
сокровище и спасаться бегством или все же говорить,
делиться? Или отмалчиваться, занимаясь собой и пополняя
собственный запас? Неясно. А ведь это именно и есть наша
ситуация. Ничего не понятно. Бежать, оставаться, говорить,
молчать, смиряться, дерзать, смотреть по сторонам или
только в себя? Вопросов больше, чем ответов.
«Если ты действительно тот, кем себя называешь, если
ты знаешь Бога и не боишься смерти, то почему ты молчишь?
Твое сокровище нужно всем. Ты – вор, ты –
хранитель источника во время засухи и не позволяешь никому
напиться». – «Нет, нет. Я не утаиваю
воду. Ее у меня просто очень мало. Ее так мало, что
напиться можно только немногим. У меня есть теоретические
знания. Я знаю формулу воды: H2O. А самой воды
у меня чуть-чуть». – «Так ты –
лжец. Мы давно говорили, что ты – игрок словами и
любитель попусту тревожить души. Ты будишь нас не для
того, чтобы указать путь, а лишь для того, чтобы лишить
нас сладкого забвения и ночных грез. Тебя надо выгнать.
Или убить. Или использовать силу твоих слабых рук на
строительстве светлого города, где будут жить счастливые
люди. Выбирай: вот у причала стоит “философский
пароход”; вот взвод латышских стрелков и китайских
добровольцев ждет команды “Пли!”; а вот состав
товарных вагонов ждет сигнала семафора, чтобы отправиться
в далекие края на стройку века. Выбирай!» –
«Нет, нет. Все это было. Это тупиковые пути. Должен
быть другой путь. Он есть на самом деле, а не просто
должен быть. Только я слаб, чтобы повести вас по нему.
Дайте мне срок, потерпите немного. Быть может скоро, очень
скоро я позову вас в дорогу». – «Ты,
видимо, хочешь увести нас в пустыню. И не на год, а на 40
лет. Этот номер не пройдет. Мы не так глупы, чтобы
повторять историю одного упертого и всему миру известного
племени. Тебе повезло. Живи мы лет сто назад, не миновать
бы тебе пули, или эмигрантской нищеты, или изнуряющей
работы с кайлом под присмотром охранника. А теперь –
прочь от нас! Мы не запрещаем тебе звонить в колокола. Да
их и не так сильно слышно днем из-за шума городских улиц,
а ночью из-за рева дискотек».
Так говорил мир с человеком, стоявшим понуро и смотревшим
в землю. Он знал и так, этот человек, что вся проблема в
нем самом. Будь он полон жизнью, полон тем, во что верит,
все было бы по-другому. Но он не полон. И это –
беда. Кто поверит бедняку, рассуждающему о богатстве? Кто
поверит словам о целомудрии, сказанным человеком, не
имеющим целомудрия? Кто поверит словам о победе над
смертью, если произнесены они человеком, боящимся боли,
одиночества, голода, даже – зубного врача?
«Все верно. Я виноват», – говорил сам
себе человек, слушая дерзкие речи собеседника.
Но не много ли я беру на себя, говоря, что от меня все
зависит и я сам во всем виноват? Я так мал, так
кратковременен. Кроме меня ведь есть и другие. И разве
ложь все то, что греет меня изнутри, то, что удерживает
меня от безумия и дает силу жить? Собственно, не
«то», а «Тот». Ведь Он есть! Он
жив! Где Он? Где Ты, Господи?
«Я здесь», – сказал человеку Тот, Кто
всегда рядом, Тот, кто идет по пустыне в шаге от тебя и
чьи стопы не оставляют следов на песке.
«Я жив. Я здесь. Я слышу вас обоих».
И Он стал говорить с понуро стоявшим человеком. Недолог
был Его разговор. Но человек расправил плечи, поднял лицо
и на время стал неузнаваем. Он не был больше понур. Он
явственно знал, чувствовал, понимал, что эта немощь,
которая бросается всем в глаза, нужна и благословенна.
«Сила Его в немощи совершается». Таков закон.
Нужно, несмотря ни на что, потрудиться для имени Его. И
там, где сейчас сухо, закипят родники, а там, где ночует
филин, поселятся люди и родят детей. И те, которые говорят
о себе, что они иудеи, но не таковы, познают, что Он
возлюбил тебя. И те, которые говорят, что они апостолы, но
лгут, замолкнут, устыдившись.
Разве много было муки и масла у вдовицы из Сарепты
Сидонской во дни Илии? Мало. Но не оскудели масло и мука,
потому что Бог повелел им умножаться смиренно, умножаться
ежедневно ровно настолько, сколько съели сегодня. Вот и
он, человек, бывший понурым, должен будет трудиться и не
изнемогать, и его скудость восполнится. Живая вода на дне
его чаши прибудет и умножится. Напьются все те, кто не
откажется прийти и попросить.
Солнце дошло до зенита и светило на Землю в полную силу.
Мир, усмехаясь, ушел, оставив человека одиноко стоять. Он
был не в себе, этот человек, дерзающий говорить об Истине.
Мир устыдил его и даже напугал. Но потом человек стал
вести себя так, словно он слушает не мир, но кого-то
другого. Человек поднял голову, и лицо у него стало
вначале серьезным, а потом, кажется, даже чуть
засветилось. «Но он известный фантазер, –
подумал мир. – Он – артист и немного –
безумец. Стоит ли тратить время на беседу с таким?»
И мир оставил его одного на время. А тот остался стоять на
месте.
«Все остается в силе, – думал человек. –
Я опять ободрен. В который раз! Благодарю Тебя!»
Жизнь продолжится, а вместе с нею и миссия.
|
|
|
| Печать |
 |
| RSS |
 |
|
Протоиерей Андрей ТкачевТак что же такое миссия?Миссионерские запискиЕсли один спрашивает серьезно, другой, стоящий рядом, спрашивает от скуки, а третий хитро улыбается, что делать? Говорить, делиться? Или отмалчиваться, занимаясь собой и пополняя собственный запас? Неясно. А ведь это именно и есть наша ситуация. Ничего не понятно. Бежать, оставаться, говорить, молчать, смиряться, дерзать, смотреть по сторонам или только в себя? Вопросов больше, чем ответов. |
|