Я не умею горевать об отходящих, когда уверен, что они
отходят ко Господу. Как горевать о них, когда они
радуются? Если они видят нас (а точно видят), то как им
неприятно видеть наши слезы! Сказать бы, что плачем о
себе, что их теряем, и это неладно. Ибо они не перестают
быть близкими к нам и добро делать нам, только невидимо
вместо видимого... Они еще ближе становятся к нам. Ибо
видимое бытие разделяется пространством, а невидимое
сокращает разделение, так что вспомни о Владыке (только
сердечно — живою памятью), Он тут и есть... Понимая
так дело, я никогда не плачу и не горюю об умерших... Это
со времени смерти батюшки и матушки. Они умерли через две
недели друг от друга... Когда узнал об этом, какое налегло
тяжелое и мрачное облако! Но в тот же момент пришли мысли
не мрачные, всю тьму разогнали... Утешился, и ни
слезинки... Я верую, что это мне внушил Ангел Хранитель. С
тех пор я делюсь этою верою со всеми.
Господь ведает, что творит. Но как веруем, что все
творимое Им направляется к нашему душевному спасению, то
хоть и нельзя не скорбеть, подвергаясь прискорбностям, но
не можем не почерпать утешения в вере в такую милостивость
к нам Господа нашего и тем заливать огонь скорби.
В чем же вера?
В сердечном исповедании, что Бог, в Троице покланяемый,
все создавший и о всем промышляющий, спасает нас, падших.