Воспоминания о старце Псково-Печерского монастыря — архимандрите Иоанне (Крестьянкине)

Я рос и воспитывался в лоне Грузинской Православной Церкви, с детства посещал русский приход, учился в русской школе. В юности, хотя у меня и было огромное желание, я не имел возможности посещать монастыри и храмы России. Осуществить это желание впервые мне удалось уже священнослужителем, в 1972-1973 годах.

Будучи много наслышан о Псково-Печерском монастыре и его старцах, я приехав в Псков, а оттуда по благословению митрополита Иоанна поехал в Печоры, в монастырь. Вот там, в монастыре, я и удостоился милости Божией – я встретился со старцем о. Иоанном, в то время еще довольно бодрым и общительным.

Я попросился к батюшке на прием, хотя многие говорили мне, что это невозможно: к батюшке много желающих, а ты, мол, только приехал и хочешь сразу к нему попасть. Тем не менее, батюшка меня принял и долго беседовал со мной, давая наставления. В эту поездку батюшка еще принимал меня, а когда я уезжал домой, то передал со мной подарок нашему патриарху. С тех пор я стараюсь по возможности на Успение Божией Матери бывать в обители.

В 1986 году мы с мамой и моим послушником приехали в Печоры. В этот день отмечали сороковой день с момента кончины епископа Феодора, пребывавшего на покое в монастыре. В монастыре узнали, что батюшка будет служить панихиду в пещерах, где был погребен владыка Феодор. Мы приложились к образу Успения Божией Матери и стали пробираться сквозь толпу богомольцев к пещерам. Вход был закрыт, ждали отца Иоанна. Никакой надежды попасть в пещеры не было, но мы надеялись хотя бы увидеть батюшку.

И вдруг толпа зашевелилась: «Батюшка идет, батюшка идет», ? и все стали расступаться, создавая коридор для прохода. Наконец появился отец Иоанн, как всегда с добрым выражением лица, как на крыльях летящий, в сопровождении своего послушника Вани (будущего архимандрита Филарета). «Господи, помоги приблизиться к батюшке!» Глядя на батюшку, мы видели на его лице свет и чистоту, мы видели его милость и любовь ко всем нам. Всех согревала его улыбка. Неожиданно он взял за руку мою маму, и мы втроем пошли с батюшкой в пещеры. В тот же день я попал к батюшке, он благословил меня, и мы долго беседовали. Прощаясь, батюшка сказал мне: «Я всегда рад принимать гостей из Грузии». А братии сказал: «Это с Иверской страны – его надо утешить». Так скрепилась наша любовь и теплые отношения со старцем.

Мои ежегодные поездки (я бы ездил хоть каждый месяц) меня привязали не только к старцу и обители, но и к братии. Это были милые и добрые молитвенники. Правда, иногда мой приезд вызвал и ревность. Братия в шутку говорили: «Ну все, пока этот грузин не уедет, к батюшке не попасть».

Эти поездки превратились для меня в потребность. Хотя бы один раз в год, к престольному празднике в монастыре, я обязательно приезжал к батюшке, получал наставления и ответы на все мои вопросы, которые я сам не брался решать. Как-то в присутствии нескольких братии я сказал: «Приезжая к отцу Иоанну, я как бы получаю заправку на целый год». И потом, встречая меня, в монастыре говорили: «Приехал на заправку».

Уезжая из монастыря, я всегда чувствовал себя обогащенным. Никогда не смогу забыть всей той любви и теплоты, которую мне оказывал отец Иоанн. Уже старенький, уставший после всенощного бдения (а в монастыре бдение оканчивалось очень поздно), батюшка мне шептал: «Пойди, попей чайку, а потом приходи в келью, побеседуем». Эти беседы затягивались иногда до двух-трех часов ночи. Но я не то что не уставал, даже и не хотел уходить. Я лишний раз боялся пошевельнуться, находясь рядом с таким отцом и наставником. Впитывал в себя каждое слово отца Иоанна. К сожалению, по молодости я не все исполнял, но, во всяком случае, отец Иоанн стал для меня родным и дорогим наставником. Все это продолжалось много лет, укреплялась отцовcкая любовь, и я в себе, как в христианине и священнослужителе, стал чувствовать перемену к лучшему. Это было заслугой отца Иоанна.

Меня всегда удивляло, что батюшка всегда был одинаков. Он никогда никого не ругал, но ему было достаточно взглянуть на тебя, и сразу становилось понятно, прав ты или нет.

Очень интересен такой случай. Батюшка, уже склонившись к глубокой старости, летом ненадолго уезжал на так называемый отдых. Случилось, что я приехал, а батюшки нет. Нетрудно представить мое состояние – приехал насладиться, накормиться, напиться живой воды, а кормильца и колодца нет. С унынием я подошел к батюшкиной келье и встретился с его послушницей, матушкой Марией (у нее была интересная фамилия – Владыко). И она посоветовала мне: «Вот какая печаль, батюшки нет. Но ты, отче, хотя бы в келью войди, ведь духом он здесь. Помолись, поговори с отцом». Я зашел в келью, как всегда сделал три поклона у святого угла и присел на диванчик, на котором в продолжении многих лет беседовал с батюшкой. Трудно представить себе, что произошло со мной в эти минуты. Никогда я не уезжал из монастыря с такой радостью и с таким богатством, как в тот год. Я удивлялся: «Чему ты радуешься? Ведь ты не встретился с батюшкой». Но радость переполняла всю мою душу, потому что я, хоть и не виделся с батюшкой, но чувствовал его, когда сидел на этом диванчике.

Стареет батюшка, и я уже реже стал появляться в монастыре. И вот после последней поездки в Печерский монастырь, по приезде в Москву, я обследовался у врачей-кардиологов, и мне предложили операцию на сердце. Я сказал: «Без благословения патриарха и старца не могу дать согласия». Мне дали срок – две недели, и я уехал домой. Через две недели приехал уже на операцию. Страха у меня не было, я знал, что дорогой батюшка и вся братия молятся за меня, а молитва старца – это свято. Перед операцией мне должны были сбрить бороду и сказали, что я должен есть жирную и мясную пищу, а наступал Великий пост. Я никак не соглашался и был в смущении.

Дай Бог здравия отцу Тихону, наместнику Сретенского монастыря, который много помог мне в эти трудные дни и месяцы. Он прямо из реанимационной палаты позвонил отцу Иоанну, батюшка поговорил со мной. Пять или шесть слов было сказано отцом Иоанном мне тогда, их не обязательно оглашать, но эти слова вызвали у меня и слезы, и радость: я почувствовал отеческую заботу и заступничество.

Без всякого страха я пошел на операцию. Единственное, чего я боялся и просил у Господа, – это чтобы не было ропота. Оптинские старцы пишут: «Дай мне, Господи, все воспринять как посланное от Тебя». Благодарю Господа, что за все пять месяцев, которые я провел в больнице (из них 51 день – в реанимации), я ни разу не возроптал, но все время перед глазами у меня был дорогой батюшка отец Иоанн, который поддерживал меня духом, который молился за меня. Верю, что и сейчас молится, потому что я смог еще раз произнести слова «Христос воскресе!», хотя очень мало надежды было на мое выздоровление. Господь дал мне здравие по молитвам.

Об отце Иоанне можно говорить не только часами, но и годами, удивительно то, что все можно сказать и двумя словами. Он – носитель духа своего покровителя – апостола любви Иоанна Богослова. И действительно, и стар и млад, и с радостью и с горем приезжая к нему, все получают утешение.

Помню, как у нас в Тбилиси две русские матушки, находившиеся при мне в храме, попросили благословения уехать в Россию. Я решил послать их к отцу Иоанну, спросить его совета, а сам молитвенно просил Бога, чтобы батюшка оставил их при мне. Отец Иоанн с радостью принял их, выслушал и сказал: «До конца оставайтесь со своим батюшкой». Так и случилось: обеих матушек, монахиню Аскитрию и инокиню Анастасию, хоронил я. Царство им Небесное! И это тоже была мне помощь от батюшки – мне трудно было бы без них.

Вот все, что я хотел рассказать о батюшке Иоанне. Еще раз повторяю, что об отце Иоанне можно говорить годами и не выговоришь всего того, что мы получали и получаем от него. Иногда мне кажется, что отец Иоанн – это небожитель, посланный к нам с Небес для назидания, научения, укрепления. И я глубоко верю, что отец Иоанн и после отхода в иной мир никогда не оставит нас без своей теплой молитвы. Это меня вдохновляет, укрепляет и дает силы со смирением и чувством ответственности перед Господом и старцем служить Матери-Церкви.

Архимандрит Антоний (Гулиашвили)

6 февраля 2006 года

Смотри также:

Встреча с Православием

Проповеди архимандрита Иоанна (Крестьянкина)

Новости

11 апреля 2000 года архимандриту Иоанну (Крестьянкину) исполнилось 90 лет. Фоторепортаж

Отошел ко Господу печерский старец архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

Об отце Иоанне (Крестьянкине)

Письма архимандрита Иоанна (Крестьянкина)

Код для блогов / сайтов

<table id="art442" style="margin:20px;" border=0 cellspacing=0 cellpadding=0><tr><td style="font-family:Arial;font-size:13px;padding:30px 30px 20px 30px;border:1px solid #cccccc;background:#ffffff;"><a href="http://www.pravoslavie.ru/put/442.htm" style="color:black;text-decoration:none;border:none;" target="_blank"><img src="http://www.pravoslavie.ru/sas/image/100285/28581.t.jpg" border=0 align="left" alt="Воспоминания о старце Псково-Печерского монастыря — архимандрите Иоанне (Крестьянкине)" style="margin:0px 10px 10px 0px;border:1px solid black;float:left;"><em style="display:block;color:#792e00;padding-bottom:2px;">Архимандрит Антоний (Гулиашвили)</em><strong style="display:block;font-size:17px;text-transform:uppercase;text-decoration:underline;">Воспоминания о старце Псково-Печерского монастыря — архимандрите Иоанне (Крестьянкине)</strong><em style="display:block;padding:2px 0px 0px 0px;line-height:103%;font-size:15px;text-transform:none;"></em><span style="display:block;padding:5px 0px 10px 0px;">Я рос и воспитывался в лоне Грузинской Православной Церкви, с детства посещал русский приход, учился в русской школе. В юности, хотя у меня и было огромное желание, я не имел возможности посещать монастыри и храмы России. Осуществить это желание впервые мне удалось уже священнослужителем, в 1972-1973 годах.</a></span></td></tr></table>

Посмотреть анонс

Разместить анонс


Добавить ссылку

Печать

RSS

Архимандрит Антоний (Гулиашвили)Воспоминания о старце Псково-Печерского монастыря — архимандрите Иоанне (Крестьянкине)Я рос и воспитывался в лоне Грузинской Православной Церкви, с детства посещал русский приход, учился в русской школе. В юности, хотя у меня и было огромное желание, я не имел возможности посещать монастыри и храмы России. Осуществить это желание впервые мне удалось уже священнослужителем, в 1972-1973 годах.

Ваш комментарий:

Другие статьи автора

«Нет ничего сильнее милосердия Бога». Часть 2.
Беседа с архимандритом Антонием (Гулиашвили)
Отец Иоанн (Крестьянкин) сказал очень точно: «В человека грехи входят вагонами, а выходят чайными ложками». Так когда же я от своих грехов избавлюсь чайными-то ложками? На это сомнение батюшка отвечал так: «Ты постарайся только загореться обрести чайную ложку, чтобы Господь увидел твое решение». А не каясь или стесняясь каяться, мы тоже грешим.

«Нет ничего сильнее милосердия Бога». Часть 1.
Беседа с архимандритом Антонием (Гулиашвили)
Выбор жизненного пути для меня был непростым, а сам путь тернистым, но я бы, не задумываясь, повторил его вновь. Я счастливый человек, потому что Господь терпит меня всяким, и я сполна сознал: нет ничего сильнее милосердия Бога. А в трудные минуты жизни у меня всегда Спаситель стоит перед глазами, и Он мне помогает.

Архимандрит Антоний (Гулиашвили): «Милостиво прощать нужно учиться всю жизнь». Часть 2
Серьезнейшую проблему духовного образования я усматриваю в следующем: некоторые ребята приходят в семинарию, чтобы просто провести время. И в этом, прежде всего, нужно видеть корни непослушания и гордости. Ведь если человек приходит учиться в духовную школу осознанно, если он искренне верует в Господа, значит, всякое послушание, которое ему дают, послужит ему на пользу. Пускай сегодня сложно, больно, со слезами, но это делается для него, для его спасения. И тут нет места гордости, поскольку она является предвестником погибели.

Архимандрит Антоний (Гулиашвили): «Милостиво прощать нужно учиться всю жизнь». Часть 1
В жизни моей особую роль сыграли два человека: патриарх Ефрем и архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Это два моих духовных отца, которые меня сохранили от этой тяжелой смутной жизни, которые сделали все, чтобы я был таким, какой я есть. Если бы мне сейчас задали вопрос: «Отец Антоний, если начать все заново, кем бы стали?» – я ответил бы: «Я бы стал священником». Несмотря на то, что в священстве много искушений, а Церковь испытала страшные гонения.