Возвращение Мартохи

Рассказ

Баба Мартоха переехала к детям в Киев на жительство.

Перед отъездом из родного села плакала несколько дней, ходила на кладбище, где давно покоятся родители, любимый муж Микола, деды-прадеды… «Повернусь до вас скоро, мої рідні, мабуть ляжу біля тебе, голубе мій…» – опустилась на коленки у могилы мужа, утирая слезу. В старом сельском храме тоже плакала, прощалась с подругами детства, с батюшкой, исповедалась и приобщилась Святых Таин. Старый дом и старый сад, лужайка на взгорье, откуда открывается удивительный вид на «лани широкополі», ставок и ручей в яру, куда она в молодости за водой ходила с коромыслом, а Микола ее, «мов барвінок, вівся…» И будто вся жизнь, яркая, многотрудная промелькнула красочным калейдоскопом.

В Киеве дети жили на окраине, недалеко от рынка, в окружении тенистых парков и скверов. Был сентябрь, на парковых аллеях играли дети, молодые мамаши с сигаретами в руках группировались у скамеек. Баба Мартоха только диву давалась: на оголенных телах у молодых женщин красовались разноцветные татуировки, молодежь сновала туда-сюда с пивными бутылками в руках, орала музыка… «Шо ж вони себе так уродують? – удивлялась бабка. – Господи, помилуй…»

В воскресенье Мартоха засобиралась в церковь. Дети рассказали, что небольшой деревянный храм расположен в двух кварталах, в парке им. Н. Крупской, только памятника Крупской там уже давно нет, и парка по сути тоже – его завоевали рыночные торговцы и оседлые бомжи. Нужно пробраться сквозь ряды палаток и лотков, и слева в углу парка она увидит церковь. И батюшка там молодой, приветливый, отец Димитрий.

С утра Мартоха, добросовестно помолившись перед Причащением, помянула всех сродников почивших, нацарапала записочки «о здравии» и «за упокой», надела свое выходное платье, хусточку цветастую, с голубыми васильками, любимую, и отправилась.

За перекрестком открывалось море припаркованных автомобилей. Толпы народа с продуктовыми тачками, сумками и кульками двигались в разных направлениях, складывали в багажники приобретенный съестной товар; торговые зазывалы на все голоса рекламировали продукцию: «Помидорки!.. Огурчики!.. Сливки медовые!..»; «Сальцэ, сальцэ!.. Почеревенка, токо с печечки!.. Ковбаска домашня!.. Підходимо, пробуємо!..»

Баба Мартоха, перекрестившись, погрузилась в базарный водоворот, протискиваясь к намеченной цели. В кольце берез углядела золотистый куполок церквушки. «Господи, помилуй, як же ж туди пролізти?..» Звучала гармошка, жалобная песня «про маму» безуспешно пыталась выбить слезу у крепких ребят возле мясных раскладок; безногий алкоголик в форме майора что-то кричал про Афган; цыганка хватала Мартоху за руку: «Тетя, еще сто лет жить будешь, давай погадаю!..» «Женщина, проходьтэ!» – перегаром дышал в затылок тяжеловесный аграрий. «Свят, свят, свят!» – причитала Мартоха, пробираясь к сияющей церковной луковке.

Миниатюрный храм за заборчиком, с плиточным подворьем и осенними цветами – как крошечный оазис в рыночной бушующей пустыне. Да еще в честь святителя Николая, любимого Мартохиного святого. Он встретил ее с большой иконы добрым мягким взором святых очей, будто в измученное сердце заглянул! «Святий Микола Чудотворець, як ти тут, рідний, живеш, у цьому Вавілоні?!» – перекрестилась облегченно баба Мартоха и вошла в храм.

Прихожан было немного. Шум базара остался где-то далеко, в другом мире. А здесь горящие свечи, небольшой хор певчих как раз воспевал «Блаженны» «малого входа» – знакомый распев со словами, всегда вызывавшими умиление у Мартохи: «Блаженны чистые сердцем, яко тии Бога узрят… блаженны милостивые, яко тии помилованы будут…» И снова слезы навернулись. Будто цветная картинка пред глазами: старый сад, лужайка, стежина змейкой сбегает к роднику… пасутся кони, поют птицы, садится солнце… И муж, загорелый, в пахотной пыли, в выгоревшем картузе, возвращается домой; белозубая улыбка и васильковые глаза сияют на его лице…

На исповеди снова всплакнула: «Не знаю, батюшка, шо його робити. Не виживу я тут, грішна…» «Молитесь, Бог управит», – был ответ.

Подумала Мартоха: «Если бы все вместо рынка пошли в храмы да помолились… Разве б творились тогда раздоры да войны?»

На службе вспоминала, как в воскресные дни село замирало. Ни стука, ни крика. Каждый старался надеть что поновее. Мужики в костюмах, пиджаках, в белых рубахах, застегнутых на все пуговицы; женщины в белых блузах, нарядных платках. Церковь стояла в центре села, и из окрестных деревень шли богомольцы босиком. А потом уж бабы надевали чулки и обувь. Был у них и базар. Председатель колхоза пытался организовать его в воскресенье, но народ воспротивился: «Хто ж в неділю торгує? Гріх один. Бог накаже…» Послушался председатель, базарный день был во вторник. И подумала Мартоха: а если бы все люди с рынка да пошли бы в храмы Божьи да помолились всем миром… – разве б творилось такое безобразие, разруха, война?.. Видать, наступают времена последние.

А вечером в квартире на стене вспыхнул огромный плазменный телевизор. С экрана полетели бомбы, загремели теракты, землетрясения и наводнения, перебиваемые рекламами какой-то фантастической продукции. Бедная Мартоха поскорее отправилась в выделенную ей комнатушку и, измученная, улеглась после молитвы.

А сон не шел. Было душно и одиноко. И не запели ранние петухи, и не залаяли лохматые сторожа во дворах, и не замычали коровки на выгон… Так и пролежала она до утра, вздыхая и крестясь. А под утро задремала. И приснился муж Николай, молодой, в морской тельняшке, в бескозырке, лихо задвинутой набекрень. Он что-то ласково говорил, успокаивал, поцеловал… И проснулась Мартоха, пытаясь сохранить обрывки сна, но лишь сердечное тепло и горечь сонного обмана вернула в реальность.

Дети рано уехали на работу, внучка – в институт. Осталась она в квартире одна. Сидела на балконе, смотрела на небо и синюю даль лесного горизонта, за которым где-то там далеко остался ее родной дом, и сад, и церковь с кладбищем старым…

А когда сын вернулся с работы, Мартоха взяла его руки в свои ладони, посмотрела в глаза и молвила: «Верни мене, синку, додому! Не зможу я тут… Від печалі загину…» И хотела встать на колени. «Ну шо ви, мамо! Не плачте… Я розумію…» И поцеловал ее морщинистую щеку.

В следующее воскресенье Мартоха с палочкой шествовала в свой сельский храм. А встречные вербы у дороги грустно шелестели. И старинная песня, которую пели с мужем, сама напросилась на уста: «Не плачте, любі вербочки, ще вернеться весна… А молодість не вернеться, не вернуться літа…»

– Мартоха повернулась! – встретили на храмовом подворье старые подруги.

– От і слава Богу!..

– Слава Богу, – отвечала баба Мартоха, облегченно вздыхая.

Сергей Герук

3 октября 2017 г.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Смотри также
71 рупь – и ни копейки больше! 71 рупь – и ни копейки больше!
Петр Давыдов
71 рупь – и ни копейки больше! 71 рупь – и ни копейки больше!
Петр Давыдов
«А я по вашему примеру, – говорит батюшка энергетикам, – тоже вперед брать буду. Так что прошу внести плату за ваше отпевание сейчас».
«Церковь – она не для золота, а для спасения» «Церковь – она не для золота, а для спасения»
Свящ. Алексий Новиков
«Церковь – она не для золота, а для спасения» «Церковь – она не для золота, а для спасения»
Беседа со священником Алексием Новиковым из тверской глубинки
О мудрой деревне, особенностях пастырского служения, когда вокруг всё одно и то же и все одни и те же, об искушении «позолотой», важности слова «свой» и о том, наказание или счастье быть сельским батюшкой.
Грешницы. Рассказ Грешницы. Рассказ
А. Богатырев
Грешницы. Рассказ Грешницы
Рассказ
Александр Богатырев
«Я и слова такого не знала: грех. Жила, как все жили. А кто у нас себя грешницами считал? Кто? Хоть одну бабу назови». – «Моя мать», – тихо вздохнула Антонина.
Комментарии
Марина 5 октября 2017, 13:11
Спасибо за рассказ! Очень понятный и правдивый. Про нас всех. Пойти в воскресенье не на рынок, а в храм - это актуально. Люди в выходные всегда бегут по магазинам. А ведь это можно сделать в субботу... И сама я такая же. А надо бы исправляться.
Татиана 4 октября 2017, 15:28
Деревни такие еще остались,и люди остались,и на Украине,и в России,слава Богу.Но их мало (написала:"все меньше,и меньше",но передумала.Не имею права так говорить).И,возможно,вот такие безыскусные рассказы о чистых помыслах и сердцах кого-то тронут,заставят задуматься,по-другому посмотреть на тех,кто рядом.Моя знакомая учит в институте будущих учителей,а её дети едут за границу,чтобы заработать на кусок послаще,чтобы поскорее машину и квартиру с видом на море,а не на храм Божий...Кого мы воспитываем? Святой преподобный Сергий Радонежский,умоли Господа пробудить в нас и детях наших любовь к отцу-матери,к отчему дому, к своей родине.И увидим,что тропинка к Богу еще не заросла,хотя и терниста...
Татьяна 4 октября 2017, 01:09
Очень понравился рассказ! Большое спасибо!
3 октября 2017, 22:04
do slez Spasi Gospodi za statju
Шушаник 3 октября 2017, 15:54
Плачу... всех жалко. Спаси Господи, Сергей!
р.Б. Сергий 3 октября 2017, 11:33
Всё верно.Ибо,вот,Царство Божие внутри вас есть.( Лк.17:21)
тамара 3 октября 2017, 11:07
Слава Богу,что сын Мартохи оказался таким любящим и понятливым, понял свою маму, и снова отвёз её в родную хатку,к родным гробам.Дети,не надо отрывать своих родителей от их родных корней,своего дома,своего погоста,пока они ещё ходят на своих ногах.Храни всех,Господи...Рассказ тронул до глубины души, впрочем,как и все повествования Сергия Герука.Спаси Вас,Господи,Сергий...Пишите Ваши чудные рассказы,будем с нетерпением ждать..
Ольга Шауро 3 октября 2017, 11:04
Неужели такие деревни ещё остались,Слава Богу!
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×