Сей род ищущих Господа…
или Дороги, которые мы выбираем

Рассказ

Посвящается моему первому духовному наставнику, игумену С.

Из капитанской рубки раздавались и неслись над Чусовой крики и брань. Хлипкая дверца рубки ходила ходуном от завязавшейся потасовки, и было непонятно, чем закончится эта переправа на другой берег. Отец Савватий тяжело вздохнул. А начинался день прекрасно.

Фото: Андрей Федосеев
Фото: Андрей Федосеев
C утра он на этом же пароме быстро пересёк Чусовую и навестил свою прихожанку, заболевшую Нюру: пособоровал, исповедал, причастил. После причастия больной стало ощутимо легче, и Нюра даже встала с кровати, с которой не поднималась уже несколько недель. И не только встала, а ещё и разогрела грибную похлёбку, сваренную заботливой соседкой Татьяной.

И они с батюшкой сели за стол и не спеша хлебали ароматную грибную похлёбку и жмурились на весеннее солнышко, заглянувшее в избу. А потом ещё и чаёвничали, и за спиной уютно трещала печь, и серая кошка Муся ласково тёрлась о ноги хозяйки, радуясь, что та наконец встала.

Нюра, поглядывая в солнечное окно, отчего-то стала вспоминать свою молодость: как после гибели родителей осталась она в семье за старшую, вырастила троих: Клаву, Колю и Мишеньку. Была, как сейчас, весна, и малые делали кораблики, а она, юная, тоненькая, ворочала тяжёлые чугунки в печке, прибиралась в избе. Уставшая до изнеможения, отругала братишек за непорядок и даже отшлёпала, а потом расплакалась, и они же её утешали.

Отец Савватий слушал, не перебивая, и радовался, что лёгкий румянец смущения сменил восковую смертельную бледность её лица. Думал про себя: «Бог милостив, поживёт ещё наша Нюра!»

И вот теперь батюшка возвращался с затянувшейся требы. Шёл по дороге к парому, и ласковое солнце приятно грело спину, но ветер был ещё холодным, полным весенней свежести. Этот порывистый ветер поднимал рябью серые волны на только что освободившейся ото льда Чусовой, и река наконец смогла вздохнуть полной грудью, и выросла, разлилась весенним паводком. Но воды её глядели ещё неприветливо, холодной сыростью дышали берега. А жаворонок уже заливался высокой трелью над весенними просторами, и набухали почки, и набирали силу первые клейкие зелёные листочки на деревьях. Весна – жажда жизни, высокое голубое небо, и журчание ручьёв, и аромат черёмухи!

Отец Савватий не спешил. До парома было целых полтора часа, да потом сам паром минут сорок – не меньше – тянулся, боролся с волнами, плыл на другой берег Чусовой, туда, где на Митейной горе золотом сверкали купола белоснежного монастырского храма. Игумен Савватий был духовником и строителем этого монастыря, а Митейная или иначе Святая гора за двадцать пять лет стала родным домом.

И отчего-то, подобно Нюре, он вдруг стал вспоминать прошедшие дни. Шёл по улице, знакомой до каждого кустика на обочине, вдыхал полной грудью пьянящий весенний воздух, а в голове теснились воспоминания, они наплывали волнами, подобными быстрым волнам текущей вдоль дороги Чусовой.

Иногда так бывает: ты долго не вспоминаешь о прошлом, а потом – в пути или перед сном – вдруг нахлынут воспоминания, и наполнят сердце своей остротой и свежестью – так, как будто вчера это было… Разбередят душу и потом уже долго не отступят, и ты заново переживаёшь боль и радость минувших дней.

Как он, горожанин, оказался в этой глуши? Когда ступил на путь, который привёл его на эту гору, продуваемую всеми ветрами?

В храм он ходил с раннего детства с любимой бабушкой… Продолжал ходить в школе. Учителя-атеисты настраивали класс против верующего мальчишки. Но он не обращал внимания на насмешки и издевательства, даже побои… Потом был строительный техникум, где тоже не скрывал своей веры. Отец, работавший на военном заводе, бросался на него с кулаками, ругался, жаловался властям, призывая их помочь «спасти сына, заблудшего в сетях религиозного дурмана».

На практике в чужом городе, после занятий, сразу же нашёл церковь, и священник, увидев среди толпы бабушек пятнадцатилетнего паренька, пригласил его через дьякона в алтарь, предложил стать алтарником. Так он обрёл первого духовного наставника.

Практика уже давно закончилась, а он жил в семье у этого священника, отца Виктора, и помогал в храме как пономарь. И готов был не уходить из церкви – так явственно слышал призывающий его Глас Божий. У протоиерея Виктора было двое детей, и спать приходилось в детской комнате, на полу, рядом с кроватками малышей. Так прошло два года.

Архиепископ Афанасий (Кудюк)
Архиепископ Афанасий (Кудюк)
А потом они с отцом Виктором сослужили приехавшему в город архиепископу Афанасию, и в конце службы, когда все подходили к Владыке под его архиерейское благословение, он благословил юного пономаря приехать в областной город, в кафедральный собор, чтобы помогать в качестве иподьякона.

Да, вот так дорога его жизни сделала крутой поворот, неожиданный, но, вобщем-то, закономерный. У него было чувство, будто Господь, как любящий отец, Сам ведёт его…

Отец Савватий улыбнулся, вспомнив себя, восемнадцатилетнего иподьякона. Он так старался! Владыка относился к нему как к сыну, но, бывало, что и смирял, учил терпению, кротости.

Как-то он сопровождал архиепископа в рабочей поездке. Стояла летняя жара, и когда поезд тронулся, Владыка попросил у своего иподьякона:

– Серёжа, дай водички попить.

Сергей не догадался взять с собой воды, а в вагоне был только кипяток. И помрачневший Владыка грозно отчитал его:

– Вот так ты заботишься о своём архиерее?! Даже бутылку с водой не догадался взять?!

А Серёжа не обиделся. Он очень расстроился, и всю дорогу, пока ехали до Кирова – ближайшей остановки, переживал, что старенький Владыка страдает от жажды, а он не догадался позаботиться о воде. В тот момент он и не чувствовал, что самого мучит жажда, готов был её терпеть сколько угодно…

На остановке резво соскочил с подножки, бросился по перрону, купил пару бутылок с водой, мороженое, и опрометью – назад, к своему наставнику.

А тот только ласково улыбнулся:

– Испей сам, сынок, водицы! А потом уж и я… И мороженое давай сам ешь!

И Серёжа, успокоенный, только тогда ощутил сильную жажду. И пил прохладную воду большими глотками. А потом, радостный, что владыка простил и не сердится больше, ел мороженое. У него было такое чувство, как будто не купил он сам это мороженое только что, а получил в подарок от своего наставника… И каким же оно было вкусным – то мороженое! Каким же счастливым он себя чувствовал!

Сколько было потом радостей и скорбей, а вот эта радость – она помнится так ярко, как будто произошла вчера!

Случались и другие уроки: как будто проходил он духовную школу перед пастырским служением. Эти уроки порой бывали очень болезненными, но он всегда чувствовал, что это не отец Афанасий его наказывает или благословляет, а делает это архиерей своей апостольской властью.

В кафедральном соборе служили другие иподьяконы, дьяконы, священники. Все они знали, как строг Владыка к сослужащим, как любит, чтобы чинно и торжественно проходила Литургия. Но всё-таки молодёжь иногда перебрасывалась какими-то фразами, случалось, и шутили. Сам Серёжа никогда не разговаривал – он себя на службе чувствовал как на небесах – не до разговоров было.

А прихожанами в кафедральном соборе в начале восьмидесятых в основном были бабушки – белые платочки. И все они почему-то очень полюбили Серёжу. Что они тогда увидели в нём? Может, почувствовали, как он любил когда-то свою бабушку – неутомимую молитвенницу? Может, зорко углядели будущего заботливого пастыря? Бабушки – они жизнь прожили – их не проведёшь…

И вот как-то раз юный иподьякон получил суровый урок. Владыка совершал каждение в алтаре на полиелей, а он выходил с трикирием. И в этот момент с клироса зашептали:

– Серёженька, а у бабушки Вали сегодня день ангела!

И он повернул голову к сияющей старушке, постоянной клирошанке, и сказал тихо:

– С днём ангела, баба Валя!

Поздравил бабушку. И повернувшись обратно, встретился с разгневанным взглядом архиерея. А когда закрылись Святые Врата, в полном клириков алтаре воцарилась глубокая тишина как перед бурей. Затем разразилась гроза.

Владыка сел в кресло, подозвал к себе и грозно прогремел:

– Ты всё время разговариваешь во время Литургии!

И он лишил своего иподьякона службы, запретил входить в алтарь, отлучил от себя. Осталось только клиросное послушание, на клиросе среди бабушек. А они, напуганные наказанием своего любимца, боялись на него даже глаза поднять. Бедная баба Валя рыдала после службы в голос:

– Из-за меня, окаянной, нашего Серёженьку запретили!

И он чувствовал себя так, как будто изгнав из алтаря, его изгнали из рая. Кроме сочувствующих, находились и недоброжелатели. Откровенно злорадствовали парочка иподьяконов, которых привела сюда не то, чтобы глубокая вера, а скорее родные отцы-протоиереи. Они и раньше завидовали: как же так, сам по себе, без влиятельных отцов, стал иподьяконом у архиерея! Случалось, наговаривали на него Владыке. Но тот был человеком духовным, обладал духовным опытом, интуицией, и хорошо разбирался в людях. Не слушал завистников.

Тогда ещё Серёжа понял, что церковность – не гарантия праведности. Хотя совестливых и просто порядочных людей среди верующих гораздо больше, чем среди атеистов. Может, потому что совестливые рано или поздно обязательно приходят к Богу?

Владыка, строго наказав, наблюдал за ним, как будет вести себя наказанный…

А у него не было уныния, а было какое-то очень благодатное состояние: как будто парят в бане, и жарко, и невмоготу уже, а тебе всё легче – будто с тебя грязь очищают, и ты такой чистый и лёгкий становишься…

Прошло два месяца. Во время архиерейской службы он стоял на клиросе с бабушками, и вдруг боковая дверь алтаря открылась, и один из его недоброжелателей грубо сказал:

– Иди что ли! Архиерей тебя зовёт!

Сразу же мелькнула мысль: что я ещё наделал? Зашёл, совершил три метания – три земных поклона в сторону престола, подошёл к Владыке, сидящему в кресле, и встал перед ним на колени. Владыка положил свою большую тёплую ладонь на его голову. И души коснулось такое умиление, что захотелось плакать, не обращая внимание на всех, кто в алтаре. Слёзы текли сами, так сильна была эта пастырская благодать владыки.

Много лет спустя, у игумена Савватия появился новый прихожанин. Всю жизнь он был атеистом-коммунистом, а на старости лет пришёл к Богу, и принёс с собой в церковь всё, что накопилось в душе за долгие годы. Новоначальный ревнитель благочестия полюбил после службы заводить с батюшкой разговоры о недостатках в церкви. О том, что нужно всё реорганизовать, о плохих епископах… И отец Савватий, как-то не выдержав, ответил:

– Что вы знаете о епископах?! Что вы знаете об их апостольской благодати?!

Прихожанин удивился:

– Вы же простой священник! Трудовой, так сказать, элемент! Вы что – хорошо относитесь к этим высокопоставленным карьеристам-начальникам?!

И отец Савватий уже сдержанно сказал:

– Господь нам оставил много заповедей: благовествовать Евангелие, посещать больных и заключённых, помогать сирым и вдовам… вот только, простите, заповеди злословить начальствующих я не упомню…

И разочарованный ревнитель отошёл от батюшки с негодованием…

Да… А тогда Владыка сказал:

– Дайте ему стихарь!

Все в алтаре забегали, принесли самый лучший стихарь. И вот открываются Царские Врата, выходят архиерей и сослужащие ему. И прощёный иподьякон в самом лучшем стихаре выходит с трикирием и становится, как обычно, справа от владыки.

Все прихожане ахнули – радостный шум волной прошёл по храму:

– Владыка Серёженьку нашего простил!

А потом его рукоположили в дьяконы. Уполномоченный не хотел давать регистрацию. Отец писал жалобы властям, и уполномоченный  требовал, чтобы «молодого человека вернули в светскую среду». И архиепископ Афанасий сделал ход конём: пригласил уполномоченного на свой День ангела 18 февраля, выделил ему место на хорах, и, прямо в его присутствии, рукоположил духовное чадо в дьяконы. Уполномоченному ничего не оставалось делать, как смириться…

Через пару месяцев, после Троицы, на Духов день, дьякона Сергия рукоположили в священники и через неделю отправили сюда, на Митейную гору, на берег суровой уральской Чусовой.

Он получил регистрацию, собрал свои нехитрые пожитки. Чемодан получился очень тяжёлым в основном из-за книг. А вот пошить рясу денег не было, и он нашёл в кафедральном соборе какую-то старую, изъеденную молью. Она была ему велика.

И он ехал два часа на дребезжащей электричке. А потом нужно было пройти много километров пешком… И он шёл по этой дороге как сейчас. Только стоял июнь, и солнце было жарким, воздух – горячим, а дорога – такой сухой и пыльной!

Протоиерей Николай Рагозин
Протоиерей Николай Рагозин
Он шёл в неизвестность, и некому было встретить молодого священника. Когда-то при жизни протоиерея Николая Рагозина, известного в России старца, на горе, в храме Всех Святых, был многочисленный и дружный приход. Но отец Николай умер. Новые священники в этой глуши как-то не приживались, и теперь в храме никто не служил. Приход фактически распался.

Только что рукоположенный батюшка шёл по этой же самой дороге и был таким взволнованным… Если бы тот юнец знал о ждущих его испытаниях, об искушениях, и скорбях, и предстоящей боли – смог бы он тогда так смело выйти из последнего вагона старой электрички и радостно пойти по этой пыльной дороге навстречу будущему?   А тогда он шёл – и сердце пело – это пастырь шёл к своему первому приходу, к своим первым прихожанам. И огонь веры горел так ярко и ровно. И ничто нечистое – не могло коснуться души.

Можно ли сохранить в себе этот огонь веры, жажду служения Богу и ближним, пронести через годы? Сохранились ли они сейчас в его душе? Не обтёрлась ли душа, не загрубела ли на долгом пути? Отец Савватий задумался.

Владыка Афанасий благословивший его рукоположение целибатным священником, а потом на монашеский постриг, говорил:

– Подумай, сынок… Ты так молод… Отдаёшь ли себе отчёт, что сейчас ты, двадцатилетний юноша, принимаешь решение за будущего тридцатилетнего,   сорокалетнего мужчину, за пожилого человека? Будет ли тот, зрелый мужчина, согласен с юным Серёжей? Не осудит ли он его за то, что выбрал такой крутой путь? Лишил тихих семейных радостей, детей и внуков, женской любви? Сможет ли он полностью отдать себя на служение Богу и пастве? Не свернуть с пути? Не бросить свой крест на полдороге?

И он не знал, что ответить. Как он мог ответить за того, кем не был, кого не знал? Он знал только себя – нынешнего – который весь горел и рвался на подвиг, таял от благодати Божией.

А потом – да, благодать отступала. Промыслительно отступала. Чтобы он знал: «без Мене не можете творить ничесоже». Тяжёлые искушения и лютая плотская брань. Ах, какой лютой она была порой! И каждый раз, когда молился за паству, знал, что злая сила ненавидит эту молитву. И чем горячее молился, тем сильнее были нападения! Господь защищал, не позволяя врагу ударить в полную силу, покрывал Своей благодатью. Но и того, что доставалось – было много! Много и больно, порой очень больно… Враг нападал через людей, через искушения, причиняя болезни, нанося раны телесные и душевные.

Да… А тогда он шёл так долго и так устал идти по этой пыльной дороге, а попуток всё не было. Путь его был полон символов, был как бы прообразом будущего. Но понял он это гораздо позднее. Храм на горе представлялся как рай, к которому стремишься в течение жизни. И вот он шёл, и пот катился по лицу и спине, и он уже сомневался, что сможет дойти сам. А тут у чемодана оборвалась ручка. Он пытался нести его, обхватив руками, но так стало гораздо тяжелее.

Он остановился и понял, что забыл о главном. И стал молиться. Горячо молиться.

И пришёл ответ на молитву, так Господь в его духовном младенчестве утешал и подавал помощь мгновенно. Несколько часов дорога была пустынной, и вдруг из-за поворота показался мотоцикл с коляской, который притормозил, не дожидаясь, пока он сможет поднять обессиленную руку.

Мотоциклист довёз его до парома. И переправа через реку тоже была символом – обратного пути нет. А когда поднялся на высокую гору к старому запущенному храму, его, как два ангела, встретили первые прихожанки – две бабушки. Они так искренне радовались, что наконец-то будет служба в храме, и сюда снова придут люди, и оживёт древняя Митейная гора…

Часовня
Часовня
Рядом с храмом стояла старая избушка. В ней жил ещё протоиерей Николай Рагозин. И две бабушки. Одну бабушку звали Валентиной, она была псаломщицей. А другую звали Дарьей. Ей было уже 95 лет, и все эти годы она провела на Митейной горе, никуда не уезжая. Святость этого места притягивала и удерживала. Ведь в этих местах когда-то подвизался святой Трифон Вятский, а потом молился на горе блаженный Митейка. Ещё Дарья много лет была келейницей старца, отца Николая.

Бабушки плакали, встречая его. Они постарались подготовить для него комнатку в старой избушке, создать какой-то уют. И два колченогих стула, скрипучая кровать, казалось, тоже радовались своему новому хозяину…

Отец Савватий замедлил шаг. Время странным образом плавилось под ярким весенним солнцем, казалось, сейчас он обернётся – и увидит себя – того, юного…

За воспоминаниями и не заметил, как подошёл к парому. Вот такие они – эти воспоминания: за полчаса – несколько десятилетий проживаешь! До отправления парома ещё было время, и отец Савватий сел на скамейку, укрывшись от весеннего ветра. Здесь солнышко пригревало не на шутку, и он закрыл глаза.

Ему показалось, что на минуту он задремал. Разбудили голоса из рубки: разговаривали капитан и помощник. Помощник говорил негромко, а капитан, видимо, специально возвышал голос, чтобы он, отец Савватий, хорошо слышал:

– Катается туда-сюда, даромоед! Терпеть не могу этих попов! Вот, извольте радоваться, опять его вези! Сидит там на этой горе, на кладбище, как сыч! Вот ты мне скажи: разве нормальный человек будет жить на кладбище?! Вот то-то!

Отец Савватий улыбнулся. Да уж… Когда он приехал на Митейную гору из города, всё казалось необычным: старый заброшенный храм, покосившаяся избушка. Печка плохо держала тепло и к утру выстывала, вода в рукомойнике замерзала. Не было удобств, не было людей. На службу подтягивались старушки, переправляясь на пароме. Когда же кончалась навигация, гора становилась почти отрезанной от остального мира. Зимой ходили через Чусовую по льду.

А вокруг храма действительно было кладбище. Причём, очень старинное. Настолько старинное, что при похоронах не замечали старых могилок, сровнявшихся с землёй, а, уже копая яму, натыкались на старые косточки. Иногда их просто выбрасывали в сторону, заботясь только о своём покойнике.

И он тогда чувствовал себя как в сказке. Как будто попал в вечера на хуторе близ Диканьки. Или в фильм, где «мёртвые с косами стоят». Они с бабушками даже собирали эти косточки и предавали погребению. Потом ему рассказали, что в подполе его избушки тоже – покойник. Когда мужики делали погреб для отца Николая, нашли человеческие кости. Сколько лет было этой могилке? Сто? Двести? Они просто зарыли косточки в углу подпола, и спокойно продолжали копать погреб дальше.

Местные привозили усопших, и он отпевал, служил панихиды. К нему подходили какие-то страшные взлохмаченные мужики и басом спрашивали, не страшно ли здесь молодому батюшке. А он отвечал: «Чего мёртвых бояться? Я за них молюсь».

Отец Николай когда-то отчитывал бесноватых, старец был духовным воином. После его смерти здесь пытались служить два священника, но не выдержали этой глуши, страхований, отсутствия нормальной жизни, людей, удобств,– да много чего. Были и у него страхования. Спасался молитвой. Когда становилось совсем тяжело – надевал рясу отца Николая. Так и служил.

В капитанской рубке ненадолго замолчали, а потом возмущённый голос проревел:

– Насобирал там возле себя баб! Монастырь там у него женский, видите ли!

Второй голос стал громче:

– Ну, ты ещё скажи, что он специально монахом стал, потому что бабник!

– Всё равно – чего он там – как в малиннике… И-ишь какой!

– А тебе – что – завидно, да?!

Отец Савватий снова улыбнулся. Да, монастырь у него женский. Вот уж никогда бы тот молодой отец Сергий не представил себе, что станет духовником и строителем женского монастыря… А всё начиналось с бабушек. Молодёжь была к храму не приучена. А вот бабушки потянулись на службы, и храм ожил. Многие были чадами протоиерея Николая.

Фото: Илья Емельянов / panoramio.com
Фото: Илья Емельянов / panoramio.com
Приняли они молодого священника не сразу, сначала не доверяли. Боялись, что сбежит. Спорили, когда пытался говорить о неосуждении, о духовной жизни.

– Вот батюшка Николай, он был старцем! А ты совсем молоденький! Внучок ты наш! Мы ведь жизнь прожили, мы всё сами знам. Какая-такая духовная борьба?! Нет, мы уж старенькие… Осуждали? Не… Это мы и не осуждам вовсе – это мы так – покалякали между собой…

И они спорили с ним, не слушались, а он был хоть и молодой, но священник. Он говорил им что-то духовное, а они смеялись, перечили, вредничали.

Пару раз они его так доводили, что он собирал свой чемодан и, украдкой смахивая слёзы, уходил на паром, чтобы вернуться в родной город. В первый раз, когда сидел на пристани в ожидании парома, полный решимости уехать, к нему пришла лукавая мысль:

– Вот, бросил ты свою паству… Вот, видишь, как жизнь твоя закончилась? Жить тебе больше незачем – а ты бросайся в воду, утопись! Пусть они потом тебя оплачут, раз довели!

И он понял мгновенно, что эти навязчивые, такие убедительные помыслы – бесовские. И в страхе от этого лукавого нападения тут же подхватил свой чемодан и отправился обратно – на своё место, к своему кресту. Быстро прибежал домой, зашёл в избушку и видит такую картину: стоят его бабушки на коленях и за него акафист читают.

Был ещё один раз, когда он решился уехать. В полном унынии уже переехал на другой берег и пошёл на вокзал. Навстречу ему попалась староста храма Анна Дмитриевна:

– А вы куда это, батюшка?!

– Я от вас уезжаю.

– Нет, давайте ко мне зайдём, хоть чайку попьём…

Когда зашли в дом, она стала греть похлёбку и чай, а ему достала с полки старинные Четьи-Минеи в кожаном переплёте. Он открыл книгу на первой попавшейся странице, стал читать. И это было прямо о нём – о его жизни. Ситуация один к одному. Только в книге святой человек, которому досаждали, всех простил и никуда не уехал.

И у него появилось чёткое осознание того, что Господь Сам его вразумляет, и вся обида тут же исчезла. Пришло внутреннее решение вернуться, и он понял, что никуда уже не уедет.

Позднее пришло ещё одно искушение, но теперь оно было уже не внутренним, а внешним. Когда в очередной раз по делам прихода приехал в епархию к Владыке, тот посмотрел испытующе и предложил:

– Я могу тебя перевести в другое место, где храм побольше, и народу тоже побольше, и удобства есть – там тебе получше будет служить. Что скажешь?

И у него было чувство, как будто его лишают чего-то самого ценного – его бабушек. Его первых чад. А ведь они говорили:

– Ты уж нас не бросай, уж схорони нас сначала – а тогда и уедешь, коли захочешь… А то без тебя-то и храм по щепочкам разберут!

И он отказался от перевода. Остался на горе со своими бабушками. А потом уже врос в это место, душа прилепилась к Митейной горе над суровой уральской Чусовой. И он чувствовал молитвенную помощь старца Николая, который благословил это место, предсказал строительство монастыря, и даже описал будущим бабушкам, а тогда полным сил прихожанкам своего храма, внешность своего преемника.

И, по словам бабушек, описывал старец точь-в-точь – его, отца Савватия. Он слушал их недоверчиво: разве мог старец видеть его, когда он ещё в школе учился?! И не тянет он на преемника: так себе, самый обычный, ничем непримечательный священник… А спустя десять лет – выросли постройки монастырские в тех самых местах, на которые указывал отец Николай.

Отец Савватий вздрогнул от неожиданного гудка: на паром въезжал здоровенный Камаз, сигналил паре легковушек: берегитесь! С тех пор, как сделали дорогу до областного города, мимо Святой горы изредка проезжали машины. Из рубки доносился звон посуды. Он посмотрел на часы: через двадцать минут паром должен отправиться. Река играла холодными серыми волнами, и они бились и рассыпались у борта парома. О чём это он? Да, как появился монастырь…

Постепенно отношения с бабушками полностью наладились: он научился молиться за них от всего сердца, покрывать их немощи своей любовью, осознавая, какую тяжёлую жизнь они прожили. Вот удивительно: ведь он не стал намного старше, но теперь бабушки слушались его и доверяли, чувствовали его пастырскую заботу и пастырскую же власть. И он стал для них не «внучком», а отцом. Любимым батюшкой.

Следующие года два служил спокойно. А потом всё стало опять меняться, как меняется во время путешествия рельеф местности. Видимо, какой-то отрезок его пути закончился. Так бывает: мы идём то в гору, то с горы, то по ровной дороге, а то – одни ухабы… И вот его собственная дорога, ненадолго выровнявшись, и дав ему передышку, опять стала уходить в гору, и идти стало всё труднее и труднее.

Началось с того, что как-то после службы он остался один в своей избушке. Смотрел в окно на расстилавшуюся под горой равнину, леса, поля, красавицу-Чусовую и думал: «Как хорошо! Красота-то какая!» А потом почувствовал, что перестал так уставать, как раньше, что идёт всё хорошо у него на приходе. Вроде бы даже стал появляться избыток сил. И он подумал тогда:

– Вот отцы: один семейный, другой – миссионер, третий – проповедник. А я отслужил себе и свободен…

Появилось какое-то внутреннее беспокойство. Неудовлетворённость собой. И он встал на колени и от всей души помолился:

– Господи, как мне быть? Дай мне какое-то дело, какое-то служение, кроме того что я сейчас делаю!

И Господь услышал молитву. Только он сначала не понял, что это именно ответ на молитву. На исповеди одна бабушка попросила:

– Батюшка, возьми меня к себе! Я ведь одна совсем… Ты уж меня и похоронишь, и отпоёшь, и за упокой души моей помолишься!

И все его бабушки, как будто сговорились. Как придёт к какой-то старушке на требу, так она и просится: возьми, да возьми меня к себе!

Они все незаметно постарели, и стали нуждаться в помощи, уходе. Как-то приехал к одной своей бабушке на пароме, смотрит: домик у неё рядом с Чусовой, и вот весной река разлилась, на полу избушки сантиметров на тридцать – вода. Сама лежит на кровати, нога распухла, ходить не может. Лежит в нетопленной избе и дров не может принести. Вот умри она – и ей даже глаза никто не закроет…

Он шёл от старушки печальный и размышлял. Что делать? Ездить к ней и всем нуждающимся в помощи каждый день на пароме – он не сможет. Просто не успеет. Шёл себе уставший – в этот день было много треб – и пытался понять, что он должен сделать, как помочь. И вдруг увидел двух своих стареньких прихожанок: Агафью и Татьяну. Он их хорошо знал. А тут увидел, как в первый раз.

Увидел, как они шли – одна наполовину парализована, рука висит, нога приволакивается, а другая – слепая. Одна не видит, другая идти почти не может. И вот идут себе еле-еле, крепко держатся друг за друга. У обеих котомки – сидоры за спиной, в сапогах кирзовых. И составляют вместе как бы одного человека. А пошли они в магазин, купить себе продукты.

Обе были одинокими: в послевоенную пору многие женщины оставались одинокими. И Агафья с Татьяной странствовали по монастырям и старились потихоньку, пока не осели здесь, рядом со Святой горой.

Первой потом умерла парализованная, а слепая осталась. И он ходил к ней и кормил старушку. Она до самой смерти самостоятельно топила печь. И, конечно, не могла видеть, когда её закрывать. Господь давал такую благодать, и она чувствовала свою печь и никогда не угорала.

И вот при виде этих двух старушек, у него больно сжалось сердце. Они ковыляли себе тихонько по пыльной дороге, полной ухабов, и ему казалось, что они сошли с картины Репина или Сурикова, а он сам оказался в далёком прошлом.

Он ведь был хоть и верующим, но обычным парнишкой: ходил в школу, ездил в лагерь, на дачу. А тут, на Митейной горе, Господь открыл ему то, чего он никогда раньше не видел, а, может, видел, да не замечал. Раньше все эти беды людские, нищета, заброшенность жили в другом мире, а теперь оказались совсем рядом.

И он понял, что это Господь открывает ему по его же молитве этих бедных Лазарей, которых часто просто не замечают, просто проходят мимо. И он принял это послушание – заботиться о них – как из рук Божиих. Мгновенно пришло решение: он действительно возьмёт старушек к себе. А для этого построит им дом. Богадельню. Прямо рядом со своей избушкой и храмом, на Митейной горе.

Из того, как разворачивались дальнейшие события, он понял, что действительно, это его послушание, и пришло оно по воле Божией. У него не было денег для строительства даже баньки, не то, что избы. И как только он решил взять к себе бабушек, ему пожертвовали две тысячи. Таких денег он раньше и в руках не держал!

Вот когда пригодилось строительное образование! Он закупил строительные материалы, нанял рабочих и начал строительство своего первого деревянного дома на восемь келий: четыре небольших комнаты-кельи на первом этаже и четыре на втором. В каждой келье по его расчётам могли жить один – два человека. Ещё не была построена эта избушка, как он уже забрал к себе ту самую бабушку, которая не могла ходить.

Стройматериалы стали подходить к концу, а его домик не был возведён под крышу. И он подумал: вот и всё… Сейчас деньги кончатся, и останется изба недостроенной. Но как только деньги кончились, пришли новые, и их было достаточно для оплаты рабочим и продолжения строительства.

А когда дом был достроен, деньги перестали приходить в таком количестве, и их опять стало мало: свечки поставить, еду купить.

И вот он поселил в этом доме старушек. И стали они жить вместе. Он служил в храме, ездил на требы и ухаживал за бабушками. Была одна боевая старушка, которая помогала ему. Потом Господь послал им более молодую старушку, а чуть позже пришли совсем молодые сёстры – будущие монахиня Тамара и монахиня Ксения. Теперь они ухаживали за бабушками, а он служил, потому что треб становилось всё больше. И новые прихожане искали пастырского окормления.

Его авторитет священника рос незаметно для него самого. И на горе появилась молодёжь: парни, девушки. Теперь его община состояла не только из старушек. Молодые искали подвига, монашеской подвижнической жизни.

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
И он поехал с ними к старцу, архимандриту Иоанну Крестьянкину, который уже несколько лет был его духовным отцом. По пути эти славные ребята, на которых он, сам ещё молоденький, всё-таки смотрел уже как старший, как отец-наставник, спорили до хрипоты:

– У нас будет женский монастырь!

– Нет, мужской!

– А вот у старца спросим, как он благословит, так и будет!

Отец Иоанн встретил их ласково. Но с юношами почти не разговаривал, так они и простояли у стенки. Он сразу же обратился к девушкам, и стал наставлять их. Говорил о том, какими должны быть монахини, каким должен быть настоящий монастырь. Дал им напутствие и благословение на монашескую жизнь, на основание женского монастыря.

Так и случилось. Те юноши, что ездили с ним, как-то незаметно разъехались: кто женился, кто стал дьяконом, семейным священником. А матушки остались.

Из рубки загремело опять:

– Давай, наливай ещё по маленькой!

– Может, хватит? Мы ж на работе… Скоро уж пора трогаться…

– Наливай, говорю! Всё обрыдло! Жизнь тяжёлая, несуразная! Никакой радости… А он – вон сидит – улыбается! Так бы подошёл да и ударил бы чем-нибудь тяжёлым!

– Ага, он тебе ударит… Вон здоровый какой мужик, мощный… Силищи, наверное, немеряно! А и вообще – чего ты привязался-то к нему?! Поп как поп…

– Да я и сам, слушай, не знаю… Просто вот как гляну на него – такая злость в душе просыпается…

Отец Савватий грустно вздохнул. Он старался не смотреть в сторону рубки, чтобы не вызвать лишнего гнева, но и передвигаться на небольшом пароме, уже занятом машинами, было особенно некуда. Скамейка по другую сторону рубки была занята пассажирами легковушек, водители же большей частью оставались в машинах. Была ещё маленькая скамеечка на корме, но там тоже кто-то сидел. Батюшка всмотрелся: это был один из местных жителей, Толян.

Толян отличался высоким ростом и недюжинной физической силой. Говорили, что он служил в какой-то горячей точке, был контужен, отчего и повредился и даже был выведен на инвалидность. Трезвый Толян вёл себя смирно, выпив же, частенько впадал в ярость, и тогда усмирить его могла только его мать, баба Валя, высокая худая старушка. Баба Валя отличалась кротостью и добротой, но сына держала крепко, а он отчего-то робел перед матерью и слушался беспрекословно. Толян, то есть, Анатолий, поправил сам себя батюшка, даже ходил с бабой Валей в церковь и всегда с восторгом смотрел на него, отца Савватия, особенно когда он обходил храм с кадилом.

Сейчас Анатолий сидел спокойно, похоже, дремал, и не обращал внимания на громкие бранные слова, доносящиеся из капитанской рубки. Батюшка тоже отвернулся от этой рубки. Да, и раньше приходилось ему встречаться с людской злобой и ненавистью. Часто они были вызваны просто тем, что он – священник, служитель Божий. Духи зла ведь не дремлют – настраивают людей, особенно тех, кто не защищён таинством крещения, лишён благодати причастия, исповеди. Бывают и одержимые. Они порой готовы просто броситься на тебя как дикие звери.

Иногда он был готов к ударам, и молился, тогда благодать молитвы покрывала, защищала. А иногда удары наносились внезапно… Один раз он испытал очень сильную злобу, причём, что любопытно, злость была примерно одинаковой у неграмотной болящей старухи и у высокопоставленной начальницы из райисполкома.

А дело было так. Ещё в двадцатые годы храм Всех Святых на Митейной горе обезглавили – снесли купола, разбили колокола и превратили в спичечную фабрику. В сорок шестом, правда, вернули верующим, но колоколов уже не появилось. Почти семьдесят лет не слышали эти места радостного колокольного звона.

И он думал: купол – как свеча перед Богом. И сердце разрывалось от боли при виде обезглавленного храма. Когда звонницу разрушили, кирпичи побросали у церкви, и они лежали там грудой, поросли травой и были уже никуда, конечно, не годными.

Фото: sobory.ru
Фото: sobory.ru
Он долго собирал деньги и, наконец, накопил на небольшие колокольчики и сделал свою первую звонницу. Он сам поднимался на неё, звонил в эти небольшие колокола, и такой прекрасный, нежный звон разливался над просторами Чусовой, что сердца прихожан пели и умилялись.

И вот как-то раз, когда он, переполненный радости, спускался по крутой лестнице, только что отзвонив, из тёмного угла раздалось злое шипение:

– Приехал сюда… молодой… в колокола он звонит…сейчас последние времена настали… уж и в церковь нельзя больше ходить…а он звонит… антихриста встречать будет своими колоколами…

Эти злые, несправедливые слова были так неожиданны и ударили как ножом прямо в сердце. Интересно, что сама болящая старушка потом вспомнить не могла, отчего она испытала такую сильную ярость, и чем именно ярость эта была вызвана.

Зато всё хорошо помнила и осознавала руководительница райисполкома – убеждённая атеистка. Обычно спокойно-надменная, холёная, она совершенно изменилась при разговоре о колоколах. Ей донесли про молодого активного священника, и она, вызвав его к себе, кричала, покраснев от гнева, срываясь на визг:

– Как вы посмели?! Кто вам позволил?! Вы мешаете вашими колоколами детскому саду, и школе, и местному населению! Эти отвратительные звуки нарушают общественный покой – вы об этом подумали?! Почему вы не пришли ко мне за разрешением?!

А райисполком находился в районном городе в пятидесяти километрах от Митейной горы. Он спокойно ответил разбушевавшейся начальнице, что ни детский сад, ни школа, никто – не жалуется на колокольный звон. Сказал:

– Кому мы можем мешать, ведь все эти учреждения находятся довольно далеко – за Чусовой.

И тут она завизжала от ярости:

– Мне!!! Мне вы мешаете!!!

Лицо её страшно исказилось, и ярость эта была уже какая-то нечеловеческая.

Да… так что он привык к ударам, в том числе, неожиданным.

А колокола он потом поменял на большие, и сейчас матушки научились звонить так красиво… Он опять улыбнулся.

В рубке зашлись от негодования:

– Не, ты смотри, он опять улыбается себе! И-ишь, дармоед, привык на бабках наживаться!

– Да ладно тебе! Чего ты сегодня так разошёлся-то?!

– Не, ну обидно же! Мы тут живём – пашем как проклятые, а он там, в своём монастыре – живёт себе в своё удовольствие! И словечки-то какие напридумывали: всё там у них – искушения, утешения – тьфу! Слушать противно!

– Ну, всё, успокойся уже! Давай заводи – пора отчаливать – время!

Тяжело заработал мотор. Паром вздрогнул, качнулся и стал медленно отплывать от пристани.

Кладбище пустыни. Фото: Валерий Чепкасов / temples.ru
Кладбище пустыни. Фото: Валерий Чепкасов / temples.ru
Бабки… Не бабки, а бабушки – хотелось ему поправить. Хотелось сказать о них ласково, помянуть их всех добром, потому что из тех, его первых бабушек, уже никого не осталось. Никого… Окончилась их многотрудная и скорбная жизнь. Всех их он довёл до конца и по очереди проводил в вечность: исповедал, причастил, отпел… А те молоденькие сёстры, что первые пришли ухаживать за старушками, уже давно не молоды. Как и он сам…

И теперь не то чтобы настало время подводить итоги, а так – понять, осознать, наверное, правильно ли идёт он по выбранной когда-то дороге, не заблудился ли в перипетиях жизненных, не сбился ли с пути ненароком? Может, поэтому так много воспоминаний нахлынуло сегодня?

А что насчёт утешений… Были у него и утешения… Да ещё какие! Паром медленно набирал ход, его шум заглушал голоса в рубке. И он закрыл глаза, чтобы мысленно перебрать в памяти этот драгоценный бисер.

Да, утешений было много, незаслуженно много! От людей и от Господа… Епископ Афанасий и протоиерей Виктор, отец Николай и архимандрит Иоанн Крестьянкин – чем заслужил он эту милость – встретить таких людей на своём жизненном пути?!

Хиротония – рукоположение в священники помнится так, как будто это было вчера, хоть прошло четверть века… Он рукополагался целибатом, потому что у него не было невесты, да и просто девушки никогда не было: с пятнадцати лет он был почти неотлучно в храме: алтарником, иподьяконом…

На Литургии после Херувимской и перенесения Святых Даров он стоял на коленях перед Престолом, и архиепископ Афанасий, возложив на его голову руку и край омофора, читал тайносовершительные молитвы: "Божественная благодать, всегда немощная врачующи..." А он чувствовал, как будто ток проходит через всё его тело, весь дрожал от силы благодати Святаго Духа, сходившей на него. Неудержимо текли слёзы, и он чувствовал себя так, как будто ещё немного – и его слабая человеческая оболочка не выдержит этой благодати.

А потом когда облачили его в священнические одежды: епитрахиль, пояс, фелонь, он посмотрел на людей, собравшихся в храме, и почувствовал, как переполняет его любовь – пастырская любовь к этим людям, к пастве, которую он теперь должен пасти. Подобной любви он не испытывал никогда раньше, она пылала в сердце, и он чувствовал, что любит их всех одинаково: старых и молодых, красивых и неприглядных, женщин и мужчин, детей и стариков – одинаково. Такова была сила благодати рукоположения.

Постепенно, с годами, это чувство стало слабее, и он стал различать прихожан, не мог уже любить их одинаково, хоть и очень старался. Но своими силами достичь такой любви невозможно… Её может дать только Господь… Господь дал её в начале пути туне – даром, а потом тихонечко забирал, чтобы он сам потрудился, сам стяжал эту благодать потом и кровью.

А постриг монашеский – тоже какая милость неизреченная, незаслуженная! Он вспомнил – и даже дыхание перехватило.

Постригали его на Белой Горе, первым, после того, как начал монастырь возрождаться. Он знал, что братия этого монастыря в годы революции приняла мученическую смерть: более сорока монахов расстреляли, а настоятеля, архимандрита Варлаама, бросили в Каму. И принять постриг здесь – было честью для него…

Постригал его игумен Варлаам, очень почитаемый в народе священник. Он был когда-то многодетным протоиереем, а потом овдовел, дети выросли, многие стали священниками, монахами, а он сам, уже старенький, лет за шестьдесят, принял постриг и служил на приходе. И вот владыка благословил его восстанавливать монастырь на Белой Горе. И он за послушание взвалил на себя этот страшный по тяжести, почти неподъёмный крест – последний крест в своей жизни. Это была его Голгофа.

Когда молодой иерей Сергий, приехал к отцу Варлааму на Белую Гору для пострига, здесь царила разруха: разбитый трёхэтажный корпус, где ветер гулял по пустым коридорам, разрушенный собор… Стоял Великий пост, и их было несколько человек: игумен Варлаам, один заштатный священник, несколько монахинь и он сам. Из трапезной сделали временный храм, потому что в соборе служить было невозможно. В этом временном храме печка топилась очень плохо, и было так холодно, что в потире застывала Кровь. От холода приходилось служить в валенках.

Перед постригом пошли препятствия, отец Варлаам уехал, и никак не мог вернуться, были какие-то задержки с машиной, и когда вернулся, наконец, время подходило к полуночи. Так и постригали его уже ночью. Выбрали три имени: святитель Пермский Питирим, Арсений Великий и Савватий Соловецкий. Написали эти имена на трёх записках и положили их в коробку из-под клобука. Помолились. Когда он опускал руку в коробку, услышал внутренний голос: «Савватием будешь». И действительно достал записку с именем Савватия.

Во время пострига нужно ползти, и монашеская братия покрывает тебя мантиями. А у них братии не было, и он полз крестом один – как ему показалось – долго-долго… И когда дополз к ногам игумена Варлаама в одной тонкой постригальной сорочке, холода не чувствовал.

Пели при постриге несколько монахинь, а он слышал вокруг себя мощный монашеский хор мужских голосов: как будто пела вся белогорская братия, когда-то замученная и расстрелянная. Он ощущал их присутствие всем сердцем, чувствовал родство с ними, слышал их голоса, и душа замирала, и он даже украдкой смотрел по сторонам, пытаясь увидеть эту незримую братию. И это было чудом и утешением.

Потом его, только что постриженного, оставили на ночь в храме вместе с заштатным батюшкой, потому что постриженика нельзя оставлять одного. Батюшка отошёл в сторонку и уснул на скамейке. А он молился перед аналоем, стоя на ледяном полу до самого утра в кожаных тапочках на босу ногу – и не чувствовал холода. И это было тоже чудо, и утешение.

Он молился один ночью в этом холодном храме, и у него было странное ощущение: он стоит перед аналоем, а сзади – вакуум. Будто всю предшествующую жизнь отрезало – ничего нет в прошлом: ни имени, ни его прежнего – ничего. А он сам – совершенно новый человек с новым именем, и впереди только будущее, как у только что родившегося.

Это ощущение вакуума позади становилось всё сильнее, и он вглядывался вперёд: что там? И перед ним открылась бездна, такая, что хотелось отшатнуться. Но он остался на месте и только всматривался вдаль. И вот с неба спустился луч как мост, и он ступил на этот мост и пошёл по нему. И увидел, что там, вверху, святые, и их много, они смотрят на него и зовут к себе. Он всматривался поражённо в лица и узнавал: преподобные Савватий Соловецкий, Серафим Саровский, Сергий Радонежский, Николай Чудотворец и ещё много других.

Он пошёл к ним, потом побежал, и сердце захватывало, а он всё бежал и бежал. Подниматься по лучу было очень трудно, но он старался, а святые смотрели так ласково и звали к себе. Он уже понимал, как неимоверно трудно стремиться к ним, понимал, что целой жизни может не хватить, для того, чтобы чуть приблизиться к ним, но продолжал прилагать усилия… Бежал, бежал… И вдруг – всё закрылось. Духовное видение кончилось.

И он опять увидел перед собой аналой, трапезный храм, спящего позади на лавке батюшку. В окнах брезжил свет, наступило утро. Это означало, что видение продолжалось очень долго, а ему показалось, что оно длилось считанные минуты. В храм вошли матушки, стали подходить под благословение, и всё приняло свой обычный вид. И только тогда он почувствовал холод и стал мёрзнуть. На часах было полседьмого утра, они совершили утренние молитвы и поехали домой, на Митейную гору. Он почти никому не рассказал о своём видении, храня его в сердце как духовное сокровище, духовный бисер…

Поделился своими переживаниями только с духовным отцом, спросил о природе своих видений: не прелесть ли это, не повреждение ли духовное? Ведь он ничем не заслужил таких высоких духовных переживаний, ничего особенного не совершил, недостоин, вобщем…

И старец, отец Иоанн Крестьянкин, улыбнулся ласково:

– Недостоин, говоришь? Конечно, недостоин… Мы все недостойные… И уповаем только на милость Божию… А у тебя впереди много трудностей. Скорбей и даже гонений. Не удивляйся. Придёт время – и ты вспомнишь мои слова. И вспомнишь, то, что Господь давал тебе на заре твоей жизни, давал для твоего укрепления в вере.

А потом отец Иоанн умер, и сердце так тосковало по наставнику, так нуждалось в его поддержке, молитве, его ласковом взгляде. Уже вырос на Митейной горе монастырь, и он, отец Савватий, уже был его строителем и духовником, и позади оставались материальные трудности, когда у него не хватало денег, чтобы просто накормить сестёр. Как-то раз у него в кошельке звенела лишь мелочь: двадцать рублей на двадцать человек, и он не знал, что будет у них на обед завтра, и будет ли обед вообще…

Фото: Александра Вертгейм / temples.ru
Фото: Александра Вертгейм / temples.ru
Материальные трудности постепенно ушли, но появилось уныние: вот Митейная гора, вот его прихожане, вот сёстры монастыря, и вот его жизнь – одинаковая изо дня в день, когда с утра до вечера нужно поддерживать своих чад, заботиться о них, молиться о них, выкладываясь, отдавая себя без остатка. Иногда приходила мысль: а сам-то я? Я ведь тоже человек. И у меня бывают минуты слабости, кто поддержит меня самого, кто позаботится обо мне? Кто поднимет, если упаду?

Потом эти тяжёлые минуты проходили, и он снова ясно понимал, что это его выбор, его долг, его крест. Он пастырь и должен пасти своих овец. Потом уныние подступало снова, и когда оно бывало особенно сильным, Сам Господь видимым образом подавал утешение и укреплял в вере.

Как-то раз он как обычно послужил Литургию, затушил все лампадки до вечерней службы и пошёл в свою келью. На душе было как-то особенно тяжело, уныло. И когда он вернулся в храм на вечернюю службу, и пошёл в алтарь, то, открыв боковую, северную дверь, – остолбенел: семисвечник в алтаре горел. Свечи никак не могли гореть: в церковь, а тем более в алтарь, никто не заходил, он открыл дверь своим ключом, а, если бы он даже забыл затушить свечи утром, они бы уже догорели.

В изумлении подошёл к семисвечнику поближе, и, как бы для того, чтобы удостоверился он в чуде, последняя лампадка, немного отставшая от других, загорелась прямо у него на глазах. А на душе стало легко и тепло, мир и покой воцарились в сердце.

Несколько дней спустя, когда начал сомневаться, было ли это, не привиделось ли, он ставил на горнем месте лампадку и к ней три свечи. Зажёг от лампадки одну свечу, и в это время, остальные две свечи в другой руке зажглись сами собой. И снова это чувство – радостный сердечный трепет от ласки Божией.

Да, Господь укреплял его в вере… На Пасхальной неделе, в пятницу, когда празднуют Живоносный Источник, он служил молебен на освящение воды. Справа пели тропари матушки, слева стояла бабушка с кадилом, а он сам – в центре, у аналоя, где была приготовлена вода в больших эмалированных бачках. И вот когда они призывали Духа Святаго снизойти на воду, он явственно увидел, как в бачках заиграла вода. Она медленно, а потом всё быстрее стала кружиться, как волнуется обычно вода, когда дует на неё сильный ветер. Так Господь показывал им видимым образом схождение благодати Духа Святаго на воду.

Но самым трогательным, самым нежным прикосновением к душе ласки Божией было одно духовное видение. Он вспомнил его сейчас, и сердце взыграло так же, как в тот день. Наступил праздник Успения Пресвятой Богородицы, и он поднялся на свою тогда ещё самодельную звонницу на храме, чтобы позвонить в колокола. И когда поднялся, увидел там удивительно белую голубицу. Она сидела и смотрела на него внимательно, и от вида этой белоснежной голубицы в душе разлилась неизъяснимая радость.

Он подошёл к ней потихоньку и подумал: сейчас начну звонить в колокола – и она улетит. Но она не улетала, а сидела и внимательно слушала. Когда же он закончил звонить, белоснежная голубица вспорхнула – и видимым образом растаяла в воздухе. А чувство радости, духовного умиления осталось с ним, и длилось ещё долго. И потом, когда становилось тяжело, он вспоминал о ней – и в душу возвращалось это чувство неизъяснимой радости и ликования.

От резкой остановки парома отца Савватия тряхнуло. Он неохотно открыл глаза: паром стоял на середине реки, а справа от них виднелась и приближалась огромная баржа.

Из капитанской рубки раздавались и неслись над Чусовой крики и брань. Хлипкая дверца рубки ходила ходуном от завязавшейся потасовки, и было непонятно, чем закончится эта переправа на другой берег. Отец Савватий тяжело вздохнул. Он встал, подошёл к рубке и открыл рывком дверь. Толян держал капитана за горло, а помощник кричал и пытался размокнуть его руки. Батюшка взял Толяна за шиворот, довольно легко оторвал его от капитана, выволок из рубки и повернул лицом к себе:

– Анатолий, если ты будешь себя так вести, я всё расскажу бабе Вале! Представляешь, как она расстроится, а?!

Анатолий при виде батюшки и упоминании бабы Вали обмяк. Он заискивающе зачастил:

– Не дали, не дали, у них есть, я видел! Я просил стопочку и мне налить, а они не дали, я по-хорошему с ними, а они не дают! Я больше не пойду к ним, не пойду, батюшка, не сердись!

Заработал мотор и паром стал набирать скорость, уходя от столкновения с баржей. В рубке виднелось бледное лицо капитана, а перепуганный помощник выглянул и снова захлопнул дверь.

Река Чусовая
Река Чусовая
Отец Савватий опустился на скамейку и почувствовал сильные угрызения совести: размечтался, а вот за людей и не помолился толком. Ему стало до боли в сердце жалко и капитана, и помощника, и несчастного Толяна. Не было у них таких утешений, как у него, у отца Савватия… Если б Господь им дал столько милости, сколько ему, они, может быть, старцами были бы! За весь мир бы молились! А он… Сколько раз ездил на пароме, а за этих людей толком и не помолился никогда…

Он встал на ноги, держась за перила, отвернулся в сторону, и стал горячо молиться:

– Господи, прости меня, недостойного иерея! Это я виноват, Господи, я не молился за этих людей! Они ругали меня, а я думал только о том, что это мне на пользу духовную, что полезно мне это… А ведь они ругали, потому что плохо им… Плохо, тяжело, и помолиться некому… Прости меня, Господи, и пошли этим людям благодать Свою, помоги им на их тяжёлом жизненном пути, приведи их к вере! Видишь, Господи, они так страдают без Тебя! Думают, что жизнь у них нескладная, и не понимают, что это без Тебя им так плохо! Смилуйся, Господи, наставь их и научи, спаси их ими же веси судьбами!

Паром уже остановился, съехали с него машины, отправился по своим делам успокоенный Толян. Только тогда отец Савватий оторвал побелевшие от напряжения руки от перил, повернулся, подошёл к рубке, приоткрыл дверь:

– Спаси Господи! Благодарю за труды! Всего доброго!

Помощник растерянно пробормотал:

– И вам всего доброго, батюшка!

Когда паром опустел, протрезвевший капитан, потирая горло, сказал:

– Да уж… Я уж думал – последний час мой настал… Ещё баржа эта…

– Да… А ты вот попа ругал… А он…

– Я его и не поблагодарил даже… Сам не знаю, я так злился на него, а теперь – прошла вся злость… А он ничего, хороший мужик, оказывается…

– А давай мы с тобой как в следующий раз рыбы наловим – ему и снесём?

– Ну, давай… Когда ж ему самому рыбу-то ловить?! А тут мы ему раз – и рыбки! Обрадуется, наверное…

– Точно…

И они стали оживлённо вспоминать прошлую рыбалку и прикидывать, какую именно рыбу нужно будет наловить в подарок батюшке.

Серые холодные волны Чусовой набегали на паром и разбивались брызгами. Ласковое весеннее солнце нагревало палубу, а над рубкой неприметно парила в воздухе белоснежная голубица.

Ольга Рожнёва

20 апреля 2012 г.

Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Комментарии
Вадим 8 января 2016, 03:00
Господи! Прости нас грешных и не благодарных. Да хранит вас Бог и подает благодать Святаго Духа. Пишите Оленька, через ваше перо Господь будоражит наши зачерствевшие души. СПАСИБО.
тамара 2 февраля 2015, 22:00
Ольга,спаси,ГОСПОДИ,Вас за такие чудесные и тёплые рассказы,которые в душе вызывают тихую благодать и слёзы.Многая лета Вам! И написать ещё побольше рассказов! Здоровья и БОЖЬЕЙ благодати!
недостойный р. Б. Владимир18 января 2015, 02:00
Спаси Бог рабу Божию Ольгу! Очень интересно читать такой рассказ, в котором упоминаются многие старцы как о. Николай, о. Иоанн. Помоги вам Господи еще открывать читателям страницы истории жизни подвижников православия. Ведь есть старец-чудотворец - схиархиепископ Савватий. Он родом из Пермского края, а окончил земной путь в 1981 г. в с. Гремячье Воронежской обл. Он прожил два человеческих века 150 лет, из них 50 лет провел в советских концлагерях (первый срок 20 лет и еще 10 раз по 3 года). История его жизни и служения Господу очень удивительна... Чудотворец отец Савватий (можно так говорить), потому что и при жизни по его молитвам были чудесные исцеления, и по смерти его, сейчас люди молясь получают чудесную помощь от Господа в своих скорбях.
natalja22 декабря 2014, 21:00
olenjka. cto z ti s nami delaeshj? molitesj za menja greshnuju rabu Bozju natalju
Елена А.20 декабря 2014, 19:00
Ольга, спасибо огромное за Ваш труд! Ваши рассказы вдохновляют, помогают преодолевать невзгоды и идти дальше с Божьей помощью.
Мария27 ноября 2014, 21:00
Спаси вас Господи!!!
Galina Iva 2 сентября 2014, 10:00
Такие рассказы помогают переживать свои трудности и скорби. Очень светлые, очень реалистичные, трогающие душу и умиляющие сердце! Спаси, Господи, Вас, Ольга за Ваш труд и за Ваше желание делиться чистым, добрым, вечным!
Марина Корякова17 января 2014, 19:00
Случайно наткнулась на один из рассказов- и не могу оторваться-читаю и читаю...Завтра вставать рано-чую,не высплюсь :)
Elena 3 января 2014, 02:00
Elena : Спаси Господи Вас, дорогая Ольга! Я все мечтала почитать о жизни Пермской епархии в советские времена. Ведь мой дед служил дьяконом при Архимандрите Иоане и Епископе Иулиане, Архиепископе Афонасии в Кафедральном Соборе города Перми . Но тогда я ничего в этом не понимала. А теперь, к сожалению, его уже много лет нет с нами. Но теперь он мне ближе , чем тогда. И хочется как можно больше узнать об этом времени. Не могла оторваться от чтения, огромное удовольствие!
Елена30 декабря 2013, 01:00
Спаси Господи, Ольга!
Nika28 декабря 2013, 00:00
Дорогая сестра Ольга помоги Господи в трудах для нас -душеполезных,несущих Благодать,каждому сколько может взять.Еще попрошу о себе и близких молитвы к святым Оптинским отцам о р.б.Владимире,Владимире,Сергие,бол.Александре,бол.Нике,Дарии,Дарии
Олег26 декабря 2013, 16:00
Учитывая, что рассказ написан по сути двумя параллельными линиями, то очень интересно читается, создается впечатление, что сам сначала идешь с батюшкой, потом сидишь, ожидая парома, и вот уже на пароме плывешь с ним и не он вспоминает, а ты слушаешь его рассказ на фоне шума воды, гула парома и болтовни из рубки. И если кому-то не подходят "умильные словечки", то они тут очень даже уместно использованы - именно так и представляется себе описанное место, люди и события.
таня23 декабря 2013, 07:00
....и кто не умалится,как это дитя....не войдет в царствие Божие....Здесь не умом надо воспринимать,а сердцем.Пока читала -вспомнила не чужих бабушек,а своих родных:родителей, своего родного дядю иерея о.Сергия,который умирал в одиночестве,и чужие люди его хоронили...а я себя оправдала-после инсульта мне видите ли тяжело было добираться....Голос совести уже удалось заглушить...И тут ваш ,Оленька,рассказ-как мечем по моей черной душе....и слезы,слезы... СПАСИБО! С вами ,Оленька,БОГ,а это главное.
Оля22 декабря 2013, 14:00
Очень хороший рассказ! Очень! Нет слов! Спасибо большое, Оля.
Вячеслав12 ноября 2013, 18:00
Спаси Господи Ольга за рассказ. Чувствуешь как касается грешного сердца благодать, та которая вела Отца Савватия. Спаси Господи!
Татьяна10 ноября 2013, 13:00
И.Андреевой насчет совета "умнеть": Вы даже не представляете, какой Оля умный, глубокий, талантливый, целеустремленный человек! Она была способнее всех в классе, всегда очень много читала, родители даже запрещали ей читать! Если бы она захотела, она бы могла писать в любом жанре и даже на иностранном языке, и также бы все читали (Вы ведь тоже читали?). Не забывайте, что Оля профессиональный филолог. Но Оля выбрала эту стезю. А писать просто, легко читаемо - это признак гениальности. Я тоже прослезилась в конце. Вызывать такие благие эмоции - это похлеще импрессионизма и сюрреализма, это сродни музыке, танцу, лучшим проявлениям человеческой натуры.
Виктория 6 сентября 2013, 15:00
Спаси Господи! Это даже не рассказ, а целая ЖИЗНЬ. Господи помоги нам!
Геннадий 25 августа 2013, 10:00
"Иоанн: Я удивляюсь на комменты, по-моему, что ни слово, то вранье - где это видано, например, чтобы приметив МОЛОДОГО юношу в советское время батюшка СРАЗУ позвал его в алтарь - ему бы СРАЗУ храм закрыли за такое. И все в таком роде по тексту. мое мнение - ужасная лажа." Иоанну: Что бы Вы сказали, на то, что в советское время, в начале восьмидесятых, в одной воинской части под Москвой, на строительстве ПМЛ "Жемчужина", один прапорщик, чтобы не быть битым, заходил в казарму, в свой "кабинет", только через окно, через окно же и выходил, а на тумбочке, иногда, вместо дневального, стояла голая девка? Как по-вашему, "лажа" это или быль?
Татьяна14 августа 2013, 15:00
Ольга, твои рассказы дышат Жизнью, сердце начинает сжиматься от тоски по Богу! Спасибо!
Елена20 июня 2013, 13:00
Спаси Вас Бог, Ольга, и всех близких Ваших! всегда плачу, читая Ваши рассказы! Богу нашему слава!
Дмитрий22 апреля 2013, 09:00
Да, рассказ хороший, слов нет, написан приотлично. Только где они в реальной жизни такие священнослужители? Что то я таких не встречаю? Может они только на страницах таких художественных произведений и существуют отличаясь от настоящих так же как книжные пионеры страны советов от своих реальных прототипов. А от общения с теми то батюшками которых я знаю, не то что желания идти в церковь не возникнет, последние остатки веры пропадут. Но рассказ, конечно, хороший. Художественный...
Ольга16 апреля 2013, 11:00
Спаси Вас, Господи, Ольга! Как я люблю читать Ваши рассказы - они заставляют нас остановиться в суете и вспомнить о Боге, подумать о себе, как мы живем и чем живем. Помоги Господи рабе Твоей Ольге.
Людмила Х15 апреля 2013, 12:00
Мне понравилось, А плохие отзывы читать не интересно. Начала читать в пятницу, но закончить не успела, с нетерпением ждала выхода на работу, дочитала, на душе хорошо. СЛАВА БОГУ ЗА ВСЁ!
марина23 марта 2013, 14:00
Мы в своей жизни даже не задумываемся о подвиге во имя Христа наших Батюшек и слежителей божьих ,а у них день расписан по минутам ,да и ответ перед Богом за деяния понесет в десятикратном размере ---нежели мы ,и душа его болит за ближнего более ,чем наша .....Божьи люди спасают нашу Землю и нас от падения и уничтожения всего живого ,своими горячими молитвами ....и вот эта история как раз о таком человеке --положивший жизнь за Хреста и обычных людей ....Господи !!!да не оскудеет земля наша молитвенниками ....
Екатерина16 марта 2013, 21:00
Легко читается, а по сюжету рассказ является удивительно важным для понимания православной веры. Признательна Вам, Ольга,я бы так рассказать не смогла. если бы начала писать для всех читающих! Иногда для себя записывала раньше тоже удивительные случаи Промысла Божия о людях, о которых мне гоорили и которые сама испытала в жизни!
Ирина 9 марта 2013, 09:00
Спаси Вас Господи, Ольга! Так светло и радостно на душе, и слезы радости! Просто праздник!
Илария 3 марта 2013, 21:00
Спасибо Вам огромное, Ольга! и вам, создатели сайта! с утра "рычала" на старшего ребенка - нагрубил он мне. лежала, злилась, зашла сюда и один за одним "глотала" Ваши, Ольга, произведения... плачу последние пару часов. читаю и плачу... передумала очень о многих вещах, попросила прощения у ребенка и сама его простила... дай Вам Бог здоровья! Спаси Господи!
Елена Н.25 февраля 2013, 19:00
хороший, трогательный рассказ о замечательной судьбе. спаси Господи!
Зинаида М19 февраля 2013, 22:00
Здравствуй Оленька. Мне по сердцу твои рассказы. Отправляясь в любую поездку всегда беру с собой: иконку и одну из твоих книг. Я обязательно приеду в Оптину!!! Слава Богу за все!
Жанна Чередниченко 4 февраля 2013, 16:00
Спасибо! после прочтения рассказа очень захотелось побольше узнать об отце Савватии и о монастыре, обязательно побывать в этих чудных местах, да и вообще подумать о своей жизни.
раба Божия Татьяна 3 февраля 2013, 18:00
Спаси Господи вас, Ольга! Читая Ваш рассказ,пытаюсь увидеть, мимо кого в эту минуту прохожу, не помогая. Спасибо за камертон. Спаси Господи иеромонаха отца Савватия, насельниц монастыря. Низкий поклон им и Вам.Спасибо, Ольга и за другие Ваши работы. Пишите.Они очень нужны людям.
Татьяна31 января 2013, 20:00
Спасибо , Вам, Ольга, За Светлую Радость Ваших строк. Живая Вода, Ваши рассказы. Спасибо, Вам.
Вера Ш.31 января 2013, 16:00
Ольга, спасибо за рассказ! Как- будто снова побывала в этом монастыре. В была я на Ильин день 2012г. Видела восхитительные красоты окресностей монастыря,и те изменения которые произошли, и материальные затруднения, которые видны всюду, и скромность бытия монахинь, и новые постройки, и те огороды которые возделывают монахини в суровых условиях Урала. Поверьте, мне есть с чем сравнить. Я побывала в разных святых местах.Кто не жил или не бывал на Урале, просто не поймет. Видела отца Савватия, который провожал паломников на дальний источник, правда побеседовать с ним не удалось, надеюсь это сделать в следующий раз. Каждый вразумляет ваш рассказ в меру своей духовности, а кто воистину верует в Бога, никогда не будет кощунствовать по поводу веры и чужих поступков. Спаси, Господи всех верующих в Тебя и служащих Тебе!
Елена31 января 2013, 11:00
Как нужны такие рассказы нам, сегодняшним маловерным и теплохладным! Спасибо, дорогая Ольга!!
р.Б. Алексей31 января 2013, 09:00
Испытал чувство умиления.
Галина19 января 2013, 16:00
Спасибо. Пержила очень сильное чувство. Благодарность, вера в силу и помощь Божию, что-то необъяснимое словами. Автору, имеющему особую милость Божию, вызывать такие чувства, желаю дальнейших успехов в таком важном деле просвещения душ. Низко кланяюсь. С уважением.
Лариса17 января 2013, 12:00
Спасибо, огромное! Ваши рассказы лечат душу, являя пример человеческой любви, высокой духовности!
Ксения16 января 2013, 21:00
Спаси, Господи за рассказ. Слезы умиления лились рекой. Господи, помилуй нас, грешных.
Алишер15 января 2013, 16:00
Благодарю Вас сердечно уважаемая Ольга за Ваше творчество!!! Очень люблю Ваши рассказы!!! Ваши рассказы согревают и очищают,омывают человеческие души,делают нас светлее,добрее несут радость, призывают к любви,вере и надежде!!! Слава Богу за всё!!!Спаси Бог,Ольга!!!
Валентина12 января 2013, 20:00
Спаси Господи,Ольга! Ваши рассказы - это подарок на Рождество. Я только сейчас узнала о Вас. С радостью читаю Ваши рассказы. Бог в помощь Вам.
Lyudmila Toll11 января 2013, 03:00
мой дедушка Филев Григорий Елизарович погибший на Войне 1941-45 гг и похороненный в братской могиле под Мурманском родом был со станции Чусовая это на реке Чусовая я его внучка живу в Америке никогда не бывала в тех местах но сейчас мысленно как будто побывала на его Родине там наверно есть родственники наши по деду,2 его дочки Филевы-- Зоя и Валентина живут в Ташкенте обеим уже за 70 лет но все такие же красивые похожи очень на дедушку по фото вспоминаю Царства Небесного всем нашим солдатам защитившим нас . Низкий поклон Ольге Рожневой за рассказ пишу в слезах Низкий поклон и благодарность за молитвы отцу Савватию всем насельницам монастыря.
Татьяна10 января 2013, 20:00
Ольга,огромное спасибо за рассказ.Спаси Вас Господи.
Анна10 января 2013, 13:00
Какие рассказы у Ольги Рожневой хорошие, добрые! Огромная благодарность Вам, Ольга, что Вы делитесь тем, что знает об этих людях! Так светло на душе стало, и в то же время всколыхнулось чувство собственного несовершенства, неправильности своей жизни. Спаси, Господи, всех нас!!!
Фотина25 декабря 2012, 22:00
Спаси вас Господи, Ольга, за ваше творчество. Замечательный рассказ,открывающий червоточинки души человеческой. Не увидеть,не почувствовоать это, просто невозможно. Слезы покаяния текут ручьём, осознание своей греховности накатывает на меня волной и благодароность Богу за Его милосердие, что и меня не оставляет по неизреченной Своей милости.
Natella25 декабря 2012, 17:00
Хороший рассказ, Ольга, спасибо.
Наталья25 декабря 2012, 14:00
Спаси Вас Господь, Ольга! Очень люблю Ваши рассказы читать!!!! Всегда читаю с большим удовольствием. Слава Богу за все!
Ольга25 декабря 2012, 12:00
Спасибо огромное Ольге Рожневой! Прочитала две ее книги, очень понравились рассказы, жду выхода следующих книг!!! Помощи Вам Оленька Божией в этом нелегком, но добром труде!
Виктория24 сентября 2012, 22:00
Я сейчас нахожусь в Канаде, город Калгари. Здесь рядом есть Кананасский парк : горы выше 2.000 метров над уровнем моря, реки горные-чистые, можно воду прямо из них пить. По началу в горах дух зватывало, мол какой художник Господь, какая красавица Канада. А потом смотрю на горы, ели, реки , и чувствую будто в Росси я, на Урале. Не была я никогда на Урале, только по телевизору видала. А так радостно стало , что вид эих красот нашу Россию-матушку напомнил. И здесь вот фото напечатано, река Чусовая, вот она благодать ! Благодарю всем сердцем за рассказы ваши,Ольга, перессказы. Спасибо за радость на душе. В дали от дома к Богу еще пуще тянет. Слава Ему за все. Виктория.
Юлия 5 июля 2012, 00:00
Дивный рассказ! Спаси Вас Господь, Ольга! Очень люблю Ваши рассказы читать! Слава Богу за все!
Ольга20 июня 2012, 22:00
От всей души желаю Ольге дальнейших творческих успехов за ее милые и добрые рассказы.А на злопыхателей не обращайте внимания - они теперь кочуют по всем православным сайтам.
Ирина25 мая 2012, 01:00
Всё по вере нашей даётся нам, по чистоте сердца, по силе молитвы ко Господу! Читаю о таких подвижниках и плачу о своей греховности, от осознания того, как неправильно живу, поэтому и не дано мне увидеть белоснежной голубицы. Но жаль не того, что не увижу голубицу, а то, что нет такой любви к Богу и к ближним. Рассказ поучительный, как и другие рассказы О.Рожнёвой (думаю, это зависит от того,кто чему хочет научиться). Спаси Господи, Ольга, за Ваш труд.Особая благодарность за фотографии, словно побывала в этом монастыре.
Ирина25 мая 2012, 01:00
Всё по вере нашей даётся нам, по чистоте сердца, по силе молитвы ко Господу! Читаю о таких подвижниках и плачу о своей греховности, от осознания того, как неправильно живу, поэтому и не дано мне увидеть белоснежной голубицы. Но жаль не того, что не увижу голубицу, а то, что нет такой любви к Богу и к ближним. Рассказ поучительный, как и другие рассказы О.Рожнёвой (думаю, это зависит от того,кто чему хочет научиться). Спаси Господи, Ольга, за Ваш труд.Особая благодарность за фотографии, словно побывала в этом монастыре.
Людмила17 мая 2012, 18:00
Огромное спасибо!!!Божьей вам благодати!
Вера16 мая 2012, 18:00
Храни Вас Господи! Слава Богу за все, и за скорьб и за радость, слава Богу за все!
Наталия М. 16 мая 2012, 13:00
Христос воскресе! Никогда не писала комментарий, но вот не сдержалась: так всё близко. Я родом из Перми, но вот уже 19 лет живу в Германии. В 2004 году впервые попала на Митейную гору и теперь почти каждый год, приезжая в Пермь, еду в это благодатное место. Читала рассказ и плакала: так всё знакомо, и местность,и отец Савватий, и люди (такие разные). Спасибо вам, Ольга,ваши рассказы о Верхнечусовском монастыре я отпечатываю и складываю в папку, потом перечитываю: такое всё родное. А всё черное, негативное, знаете откуда идёт. На комментарий Владимира о родителях: в первый мой приезд были в гостях у монастырского пасечника, пили чай с монастырским мёдом. Его домик находится у въезда в монастырь. Очень добрый и гостеприимный пасечник - отец батюшки Савватия. Слава Богу за всё!
Анна12 мая 2012, 19:00
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ! Огромное спасибо за рассказ - живой и искренний, можно сказать из сердца!!!! Просмотрела комментарии.... тут можно сказать одно: каждый судит по себе и, в меру своей испорченности....все мы разные....(простите меня многогрешную). ЖДЕМ ВАШИХ НОВЫХ РАССКАЗОВ, ТАКИХ ЖЕ НЕ-ПРИДУМАННЫХ-НАСТОЯЩИХ!!! СПАСИ ВАС ГОСПОДЬ!
Светлана11 мая 2012, 14:00
Было бы огромным счастьем, если бы на пути КАЖДОГО человека встретился такой Батюшка. Может, люди любили бы больше друг друга, меньше было бы грязи в душах людей. Критикам: Оскорбить, раскритиковать проще простого. А сделать лучше Вы пробовали? Попробуйте, а мы изучим Ваше творение. И каждый скажет свое мнение, и дай Бог, чтобы к Вам люди были добры не в пример Вам. У каждого свой смысл жизни: у автора нести людям положительный эмоции, а у Вас ??????? Да и так понятен смысл Вашей жизни. Счастья и здоровья всем.
Миа 8 мая 2012, 11:00
Я тоже читала и плакала.
Летунова Лариса 7 мая 2012, 10:00
Маргарите Вейо:прежде ,чем критиковать рассказ,побывайте на Урале,да посмотрите сами,как живут там люди.Очень даже жизненно все написано,тем более Ольга сама жила долго в этом монастыре.Сидите себе в теплой квартирке перед телевизором и не представляете,что в глуши нет отопления,удобств,2 раза в день надо топить печь по 3 часа,ледяной водой стирать и мыть посуду.Съездили бы да потрудились во славу Божию в какой-нибудь далекий монастырь-и старушек увидели бы добрых,и грибочки попроб.Поменьше бы дурных мыслей стало,глядишь,свои недостатки сподобилась бы заметить,а не критиковать без основания чужие.Бог Вам в помощь,Маргарита
Летунова Лариса 7 мая 2012, 10:00
Оля,мне рассказ этот очень понравился.Как будто на родной земле побывала.
Анна 5 мая 2012, 13:00
Спаси Господи!
ИРИНА 4 мая 2012, 18:00
Прочитала чудный рассказ, и такое ощущение, что вместе с о.Савватием шла по дороге к причалу на паром, а его воспоминания были, как подслушанный разговор путников о жизни батюшки. А автор, Ольга Рожнёва, незаметно передала все, что я услышала. Прекрасные фотографии, они действительно нужны для сопровождения этого рассказа.Спаси всех Господи! и любви всем христианской.
Пенсионер 2 мая 2012, 15:00
Богом отмеченные место. Благодать. В 1973 году сплавлялись по Чусовой и проходили это место почти два часа. Там петля Чусовой вокруг Церкви в то время было.
владимир 1 мая 2012, 16:00
Рассказ хороший, только почему ни разу в мыслях главного героя не возникло ни одной хотя бы слабой мысли о родителях? Ладно бы, если бы он из детдома был, но ведь нет - автор их в самом начале упомянула. И вроде нормальные родители, судя по описанию. Или люди Божие с родителями всякую связь теряют. Странно как-то.
Анна30 апреля 2012, 14:00
Спаси всех нас Господи! Вот не раз за свою недолгую жизнь убеждаюсь-детьми мы точно знаем что нам полезно. Когда душа чиста еще от всего грешного она видит направление своей жизни.
Маргарита29 апреля 2012, 21:00
Оленька, берегите Ваш Дар от Господа! К сожалению, не все понимают, что язык нам дан, чтобы славить Бога и дела Его. Простите таких великодушно. Спасибо за Ваш рассказ. Так хорошо стало от этих слез - тепло, радостно, мирно. Храни Вас Господь!
Татьяна Храмова28 апреля 2012, 14:00
Мне очень нравится рассказ, о многом он заставляет вспомнить. Впрочем плохих я у автора и не встречала. Только в этот раз мне показалось, что у Ольги появился страх "не понравиться", а от этого пристальное внимание к "красоте" текста, что и даёт возможность "уставшим" душам злопыхать. А ведь в ваших рассказах Ольга, так много пишется о красоте и величии простоты... Простите меня пожалуста, если не дай Бог обидела Вас. Просто, мне бы хотелось читать ваши великолепные рассказы и дальше.
Елена26 апреля 2012, 16:00
Как всегда, плачу... Спаси, Господи...
Клавдия25 апреля 2012, 15:00
Слава Богу за все!
Вероника25 апреля 2012, 06:00
Да...СпасиБо Ольге за такой душевный и пронзительный раcсказ! Отец Савватий замечательный!с начала даже не поняла,что это про нашего Верхнечусовского батюшку.Какое счастье,что я и мама с ним знакомы!Помню,при первом нашем знакомстве он помазал меня елеом,который так вкусно пах)))и чувствовала я себя тогда как маленький счастливый ребенок!
Людмила24 апреля 2012, 16:00
И.Андреевой:Я давно уже не новоначальная,но всегда с упоением читаю рассказы Ольги,в них присутствует именно та наивная простота и доброта,которую Вы обозвали "лубочной".Мне очень жаль,если пройдя некоторый этап духовной жизни,вы разучились воспринимать эту душевную простоту по- детски.Вспомните:"А ежели не будете вы как дети..."Вспомните,что люди далекие от Бога именно простодушных называют лохами,потому как "реальные" они.Вера этим и прекрасна,что даже среди "реального міра" сохраняет сердца добрыми и чистыми.
Наташа24 апреля 2012, 15:00
Христос Воскресе! Благодарю за добрый рассказ. Помоги Господи, всем нашим дорогим Батюшкам, несущим свой Крест!
Анатолий24 апреля 2012, 09:00
Спаси Вас Господи. И помогай вам Бог в дальнейшем.
Валентина23 апреля 2012, 16:00
Очень хороший рассказ.Пустьхранит Вас Господь.
Andrey23 апреля 2012, 15:00
Христос Воскресе! Отличный рассказ. Добрый, тёплый, в нём много любви и много веры в нашего Создателя. Я читал, а в уме стояли слова апостола Павла: "Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла.....". Очень-очень не хватает нам примеров из современной нашей жизни вот таких людей, как батюшка о.Савватий. Спаси тебя Господи, Ольга!
Евгений23 апреля 2012, 13:00
Всем злопыхателям и просто критикам "лубка" Виктор Ерофеев посветил целое вступление к сборнику "Русские цветы зла". Прочитал с подачи одной из предыдущих статей. Не буду его цитировать, почитайте сами. Слава Богу, что есть и пишут "Ольги Рожневы" и можно сделать выбор в сторону их творчества!
И.Андреева23 апреля 2012, 02:00
Спаси Господи! Да не люди в рассказе выдуманные, и возможно не события вовсе. Персонажи как раз таки замечательные. Но лубочность изложения претит. Но знаете что трогает? Очень трогает, как много милых и светлых душ, вероятнее всего молодых и новоначальных, отозвалось здесь в комментариях с умилением. Это очень трогательно. Автору же желаю помощи Божией, взрослеть, умнеть, мужать.
Лариса22 апреля 2012, 23:00
Спасибо за хороший рассказ вам и Богу. Пишите еще!! А кому не нравится пусть напишет лучше!
Виктор22 апреля 2012, 20:00
Низкий поклон Вам Ольга! Спаси Господи!
Елена22 апреля 2012, 17:00
Христос Воскресе! Спаси Вас, Господи, Оленька, за Ваши рассказы. Они оживляют душу, заставляют задуматься и заглянуть в себя. Пишите ещё, будем ждать.
р. Б. Владимир22 апреля 2012, 16:00
Христос Воскресе! Спаси Господи, дорогая Ольгушка, за прекрасные и глубокие рассказы. Низкий поклон, многая и благая лета, душевного и телесного здравия и Божией помощи в Ваших трудах!
Светлана22 апреля 2012, 00:00
Спаси Господи за рассказ! С удовольствием читаю рассказы Ольги Рожневой, с которыми познакомилась в прошедшую зиму. Все оставляют неизгладимый след. И этот рассказ проникновенен и сердечен.
Ирина21 апреля 2012, 22:00
Христос Воскресе! Спаси Господи Ольгу за трогательный светлый рассказ о настоящей жизни.Кто-то считает , что все надумано, но мне их искренне жаль. Наверное, не было у них в жизни ни настоящей боли,ни настоящего утешения.Ведь никому не нужные одинокие старушки есть везде, и в Москве тоже.Но, почему-то, нам удобнее не замечать их.Только любящее, чуткое сердце способно разглядеть в пьяненьком соседе,брошенном всеми старике, неприятно пахнущем бомже образ Божий! Господи, прости нас, сердце наше окаменело и оскудела в нем любовь!
Екатерина21 апреля 2012, 13:00
И.Андреевой: прочтите (если еще не читали) книгу Ю. Сысоевой "Бог не проходит мимо" или "Записки попадьи" Никакого лубка)))
Татьяна21 апреля 2012, 12:00
На душе теплеет, мир становиться добрее...Списи Господи! Христос Воскресе!!!!!!!!!
Юлия21 апреля 2012, 10:00
Маргаритe Вейо,а вы бывали на Урале? Или в глубинке России?Такое проишествие там не редкость, у людей грубые нравы(случай на пароме), но если сердца коснется чья то молитва,меняется человек. Я думаю такой пример может привести из своей жизни каждый верующий человек(Господь позаботился о нас, сказал нам,как нам выходить из трудных ситуаций, за обижающих помолиться, говорящих о нас злое благословить, если бы мы всегда так поступали.....
Алла21 апреля 2012, 09:00
Спаси Вас Господи, Ольга, за прекрасный расказ! ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
Вера21 апреля 2012, 07:00
Христос Воскресе!Спасибо за правдивый рассказ.Я была на Митейной горе в Верхне-Чусовской Казанской Трифоновой женской пустыни, отец Савватий действительно такой! Многая и Благая ему лета!
Игорь21 апреля 2012, 01:00
Иоанн, который усмотрел лажу, не повезло вам в жизни пока, не видали ничего подобного описанному. А стояли ли вы когда-нибудь один в церкви ночью с псалтирью? Глядишь, поняли б, что такое тот самый вакуум... Дай вам Бог!
Игорь21 апреля 2012, 01:00
Спасибо!
Алла21 апреля 2012, 00:00
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ! Спаси Господи Ольга за замечательные рассказы! Всегда читаю их с огромным интересом.
Владислав21 апреля 2012, 00:00
Спасибо огромное за рассказ! Спаси Вас Господи!
Нина20 апреля 2012, 23:00
Спаси Господи, Ольга!
Татиана20 апреля 2012, 23:00
Давно зареклась читать комментарии к статьям, но иногда взгляд всё-таки выхватывает некоторые из них... И как же сильно не хватает нам любви... Той самой, Христовой. Ольге поклон низкий за её удивительные рассказы, от которых душа светлеет, особенно же согревает то, что пишет она о реальных людях и реальных историях, и душа это чувствует и откликается, хочется помолиться о всех и за вся... Помоги нам всем, Господи, вразуми! Христос Воскресе!
И.Андреева20 апреля 2012, 22:00
Лубочные картинки, рассказики... Сколько новначальных от них раскапалось в умилении? Персонажи то, несомненно, замечательные, только вот от лубочных описаний оскомина.. Схема написания прозрачна насквозь, сто раз подобная правильная писанина писана-переписана, так что уже становится почти ложью. Жизнь намного глубже, чем лубок описывает, и подвиг верующей души прикровенен, а от замусоленных слов и типажей он выхолащивается. И что, автор не несет ответа за то???
Н.В.20 апреля 2012, 22:00
Рассказ хороший. Спасибо. Каждый видит, по чистоте сердца: 1 в те годы были отцы, которые имели смелость и духовное зрение, вводили в алтарь не боясь уполномоченных. 2 Жизнь - не лубочная картинка.Надо быть поближе к народу и любить его, тогда уйдут мат скандалы, не скажу про пьянство. Рассказ написан реалистично. Очень хочется надеяться, что не чистый вымысел. А в критике видно настроение критикующей. Недавно одна раба критиковала книгу о. Тихона: говорит о водке, часто о выпивках, сыну (40 лет) нельзя дать почитать.Всё сразу ясно. Давайте станем добрее пусть пока формально.
Елена20 апреля 2012, 22:00
Спаси,Господи,и помилуй рабов твоих Маргариту и Иоанна! А Ольге- низкий поклон и огромное спасибо! В Ваших рассказах столько любви - душа трепещет и радуется! Спаси Вас Господи!
Елена20 апреля 2012, 22:00
Спаси,Господи,и помилуй рабов твоих Маргариту и Иоанна! А Ольге- низкий поклон и огромное спасибо! В Ваших рассказах столько любви - душа трепещет и радуется! Спаси Вас Господи!
Дмитрий20 апреля 2012, 21:00
Иоанн, я с Вами не соглашусь. Рассказ в какой-то мере впечатляющий и поучающий. В чем-то, конечно, преукрашен, но думаю, он с самого начала не претендовал на "документальную хронику событий". Цели такой и не было. Оконцовка мне очень понравилась - в ней вся суть!
Валерий20 апреля 2012, 20:00
Как "Белая голубица" для меня сегодня, этот замечательный, ваш рассказ Ольга. Храни вас Господь!
Людмила20 апреля 2012, 20:00
Иоанну:посмотрите фильм про арх.Авеля Рязанского,он тоже с молодых лет служил в алтаре и времена были "покруче",да,и при желании примеров найти можно не так уж и мало.А по Вашим словам можно подумать,что во время сов.власти в церквях служили одни дряхлые старички.А кто ни разу не испытал Благодати Божией на себе,убеждать бесполезно.Пишите Оленька,огромное Вам спасибо,грейте наши души.Всегда с нетерпением ждем новых рассказов.
Варвара20 апреля 2012, 19:00
Согласна с Маргаритой. Идея хорошая - написать о своем Батюшке. Но в результате получились розовые сопли.
aleksandr20 апреля 2012, 19:00
Слезы, слезы умиления, радости, счастья от близости с такими людьми! СПАСИ НАС и Вас Господи, Ольга! Вот это праздник! Сегодня Живоносный источник! Слава Богу за Все!
Александр20 апреля 2012, 17:00
Да Маргарита что-то Вас унесло не в ту степь,Вы помоему статьёй ошиблись=)
ludmila20 апреля 2012, 17:00
Ну вот, еще одна душа просит о том, чтобы за неё помолились))) Это о предыдущем комментарии Иоанна) Христос воскресе!
Алексей20 апреля 2012, 17:00
Огромное вам спасибо Ольга!
Вадим20 апреля 2012, 16:00
Спаси, Господи! Испытал потрясение, читая рассказ. Милость Господа да будет с Вами, Ольга!
Дмитрий20 апреля 2012, 16:00
Большое спасибо за чудесный рассказ. Для меня он стал очень хорошим утешением. Просто, светло и удивительно! Будем надеяться, что автор милостью Божией порадует нас еще не один раз :)
Иоанн20 апреля 2012, 15:00
Я удивляюсь на комменты, по-моему, что ни слово, то вранье - где это видано, например, чтобы приметив МОЛОДОГО юношу в советское время батюшка СРАЗУ позвал его в алтарь - ему бы СРАЗУ храм закрыли за такое. И все в таком роде по тексту. мое мнение - ужасная лажа.
Сергей20 апреля 2012, 14:00
Замечательный рассказ, читается легко и цепляет за душу. После него остается чувство света, любви, тепла и сожаления, что рассказ так быстро закончился. Прочитал его и сново перечитал. Зацепило за Душу. Каждый находит в этом рассказе что-то своё: кто-то видит только однобокости и копирки, а кто-то видит любовь, веру, терпение и труд ДУШИ. Дай БОГ здоровья и творческих успехов Ольге Рожнёвой... Обязательно постараюсь познакомиться и с другими её произведениями. Всем кто меня читает - любви, веры, терпения и удачи!
Наталья20 апреля 2012, 14:00
Спаси Господи, рабу божью Ольгу!!! Интересный, трогательный рассказ!!!
Надежда20 апреля 2012, 13:00
Великолепный рассказ, прекрасные фотографии, благодарю автора.
Людмила20 апреля 2012, 13:00
Читала и плакала.Спаси вас,Господи!
р.Б.Фотиния20 апреля 2012, 12:00
Хороший рассказ и интересный. Спаси Господи!
Вебмастер Православия.Ru20 апреля 2012, 12:00
Маргарита, этот рассказ, как и все рассказы Ольги Рожнёвой, основаны на реальных историях! Почитайте другие рассказы Ольги: там встретите и учёных, и замечательных врачей ("Лёшка-тюфяк") и непьющих атеистов ("Путь к Богу") и кого только хотите. Или Вы считаете, что у нас вообще не пьют, не дерутся, матом не ругаются? Было бы великим счастьем, если бы это было так. Православные хотя бы знают, что всё это грехи и борятся с ними, как могут. Так что нет здесь никакой "клеветы на образ Божий". А в церквях по-прежнему "белых платочков" больше всего. За что им низкий поклон!
Лидия20 апреля 2012, 12:00
Совесть- это Божья искра в нас, грешных. И все совестливые люди все равно приходят к Богу. Без него они считают себя несчастливыми. Это я про себя. Считала себя хорошим человеком: не пила, не курила, не бранилась, хорошая жена, мама, дочь. Но только вера в Бога дала радость жизни,счастье, смысл жизни. Спасибо Оле за рассказ.
Елена20 апреля 2012, 11:00
Спасибо за рассказ, Ольга!
Павел20 апреля 2012, 11:00
Маргарите Вейо: насколько я слышал - Рожнева всё пишет с натуры. о.Савватий этот наверняка уже на Том Свете. Иначе бы не благословил высказываться о своем духовном опыте. Приторной умильности в рассказах о старушках не нахожу, особенно когда представишь парализованную беспомощную: какая уж тут умильность. Насчет "нежизненно": 1. Рассказ, конечно, несовершенен. Требуете совершенства - напишите лучше. Он ценен тем хорошим, что в нем есть. 2. У всякого своя жизнь. И своё жизненно-нежизненно. В этом, если хотите, юродство Христа ради. Тогда как православный декан института возится с молодыми, этот возится со старухами, отрезанный от всего мира. Ну, дурак да и только. 3. Маргарита, поездите по России, посмотрите на людей. Я был на Белой Горе, правда всего 3 недели, летом 1998. Люди там, как бы вам сказать, не совсем московские. И еще: допускаю, что не для каждого человека видение белой голубки было бы утешением. Некоторым гуся жаренного подавай.
Марина20 апреля 2012, 11:00
Спасибо. Читала, душа радовалась. Поэтому жива Россия.
р. Б. Игорь20 апреля 2012, 11:00
Читаю, а на глазах слезы, Спаси Господи за такой рассказ!
Марина20 апреля 2012, 11:00
Чудный рассказ!Спаси,Господь!
Александр20 апреля 2012, 10:00
Спаси Господи!
Наталия20 апреля 2012, 10:00
Христос Воскресе! Спаси Господи, за радость и тепло!
Юлия20 апреля 2012, 10:00
Спаси Господи! Прекрасный и светлый рассказ!
Евгений20 апреля 2012, 10:00
Здоровский рассказ!
Евгений20 апреля 2012, 09:00
Спасибо за хороший интересный рассказ!
р.Б. Ксения20 апреля 2012, 09:00
Слезы, слезы и слезы умиления, радости и еще какого-то счастья от близости с такими людьми! СПАСИ НАС ГОСПОДИ! Спаси Вас Господи, Ольга! Вот это праздник! Сегодня Живоносный источник! Слава Богу за Все!
георгий20 апреля 2012, 09:00
большое спасибо за рассказ. очень приятно читать про своих земляков-пермяков. очень радостно что отец саватий является духовником нащих очень хороших друзей, многодетной семьи. а вот про отца николая я услышал в водопетском монастыре на афоне от молдован которые живут в ирландии! они так так много о нем знали никогда не бывав у нас! мне было так стыдно что я даже о нем не слышал. спаси Господи.
Дмитрий20 апреля 2012, 09:00
Спаси Вас Господи, Ольга! Замечательный рассказ, укрепляет веру, разрушает уныние!
Людмила20 апреля 2012, 08:00
Здравствуйте Ольга! Огромное спасибо Вам.Ваш рассказ это продолжение книги "Несвятые святые" Отца Тихона. И на душе стало тепло и радостно.Спаси Господи.
Игорь20 апреля 2012, 07:00
Христос Воскресе!!! Спаси Господи!
Маргарита Вейо20 апреля 2012, 07:00
Простите, но рассказ очень не понравился. Все - не жизненно и как-то однобоко, плоско. Еще один, как под капирку написанный православный рассказ. Я бы даже сказала "рассказик". Отработанная схема, умилный слова - домик, могилки, старушки, похлебка, грибочки, кошка ласковая... Это наши православные - такие умильно сладенькие. А там с другой стороны - мужики пьют, дерутся, ругаются, жинщина "визжит". Прости вас Господь за такую лексику о Его образе и подобие, о Его творении - человеке. Неужели вы никогда не встречали православного христианина - гражданина своей Родины, труженника, талантище, трудягу - ну хотя бы врача, инженера, ученого, учителя, администратора, неужели вы не встречали вообще людей, хоть и не воцерковленных, может еще и не переступивших порог церкви, но при этом и не пьющих, и не дерущихся, и не ругающихся, и не визжащих. Все о чем прочитала - какая-то ложь и клевета на человека "Образ и подобие Божие".
Андрей20 апреля 2012, 04:00
Читал и плакал. Так красиво и хорошо, хоть бы и нам немножко такой красоты увидеть.
Ника20 апреля 2012, 04:00
За все Слава БОГУ!!!
Ксения20 апреля 2012, 03:00
Спасибо большое за рассказ :)
Мария20 апреля 2012, 03:00
Спаси Господи, Ольга!
Павел20 апреля 2012, 01:00
Спасибо за рассказ. Прочитал его и на душе так тепло стало!!!
Здесь Вы можете оставить свой комментарий к данной статье. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке