Мы будем жить в Раю. Часть 1

Мы будем жить в Раю. Часть 2
Мы будем жить в Раю. Часть 3

Будучи в Греции, корреспондент нашего журнала «Road to Emmaus» взял интервью у конголезца о. Феотима Цаласа, православного священника, духовного сына о. Косьмы Асланидиса — «апостола Заира» из афонского монастыря Григориат.

– О. Феотим, расскажите нам, пожалуйста, для начала об истории первых христиан Африки.

Сразу необходимо сказать, что ни у кого не вызывает сомнений: Христос в Своей земной жизни бывал в Месопотамии и Египте, т. е. на территории всего двух континентов, один из которых — Африка. Для нас это неоценимый знак благословения Божия.

Далее. Римлянам, ведшим Христа на распятие, нужно было найти неиудея, чтобы помог нести крест. Требования ритуальной чистоты запрещали иудеям даже прикасаться к кресту. Поэтому, увидев темнокожего человека, они решили, что он точно иностранец, остановили его и велели взять крест. Этим человеком оказался Симон Киринеянин из страны, ныне называемой Ливия. В Евангелии от Марка сказано, что у Симона было двое сыновей, Руфус и Александр. По православному преданию, одним из двух учеников, встретивших Господа на пути в Эммаус после его Воскресения, был Клеопа, а вторым – сын Симона Александр.

– Был ли Симон последователем Господа уже к моменту Его распятия?

Нет, он оказался там случайно. Он не мог находиться рядом с Господом, ходить за ним, поскольку иудейская традиция запрещает иностранцу, человеку чужой крови, принадлежать к религиозной группе иудеев. Однако многие иноземцы, — вспомним римского сотника и женщину-хананеянку, — знали о Христе, хотя и не входили в круг Его учеников. То есть существует вероятность, что дети Симона были последователями Христа, так сказать, "на расстоянии". В любом случае, в тот день на пути в Эммаус Александр не был просто прохожим. Он уже был как-то связан с христианской общиной, ведь он говорил с Клеопой о Христе.

Кроме того, в главе 13 Деяний апостолов упоминается Симеон, называемый Нигер (то есть чернокожий), а далее в Деяниях апостол Филипп наставляет в вере евнуха эфиопской царицы Кандакии.

– Не могли бы Вы рассказать о распространении христианства в Африке в более поздние времена? Известно, что в Северной Африке жили отцы-пустынники. Далеко ли на юг проникло христианство в первые века по Рождестве Христове?

Это тема моей второй книги, написанной на греческом языке. Со дня основания евангелистом Марком Александрийской Церкви до наших дней, до нынешнего нашего патриарха Петра VII, было всего сто одиннадцать патриархов Александрийских, последовательно сменявших друг друга. История христианства в Африке в письменном изложении заняла бы много томов.

Но почему св. Марк считается основателем Александрийского Патриархата? Почему его там приняли? Потому что его родители-иудеи имели африканские корни, их предки тоже жили в Киринее, вот он и отправился проповедовать именно в Африку. Африканская Церковь, Александрийский Патриархат древнее, чем Церковь Греции. В чем причина? В том, что св. Марк оказался в Александрии до того, как св. апостол Петр отправился в Грецию. Из-за этого Александрийская Церковь жила под началом патриарха уже в первом веке, когда в Греции толком и епископов-то еще не было. Это был первый период существования христианства в Африке.

Однако, говоря об Африке первого века, мы не имеем в виду территории южнее Сахары, где в те времена еще не было городов. Разбросанные там и сям мелкие племена жили так же, как коренные племена Северной Америки. Когда в Северную Африку впервые пришло христианство, население там в основном практиковало местные племенные культы, хотя были и те, кто поклонялся греческим и римским богам. А к седьмому веку Северная Африка, конечно, не была на сто процентов христианской, но христианство уже прочно укоренилось в этих землях.

– Греческий историк и журналист Георгий Александру показал, что в первом веке множество людей путешествовало в Африку южнее Сахары, т.к. торговые пути в этом направлении были весьма развиты и обширны. Как Вы полагаете, могла ли посредством этих путей осуществляться миссионерская работа?

Вполне могло быть, что некоторые христиане и до седьмого века шли южнее Сахары, но ни устных, ни письменных преданий, свидетельствующих об этом, нет, то есть мы попросту не знаем, что происходило на самом деле. В седьмом веке начался долгий период войны между населением Африки южнее Сахары и мусульманами, поэтому европейским христианам пути туда практически был заказан. Африканцы, опасаясь иноземного вторжения, не пускали к себе иностранцев. И только по мере возникновения государств начала развиваться торговля и обмен. Таким образом, первое упоминание о Христианстве в той части Африки, о которой мы сейчас говорим, относится к XVIII веку.

При разрушении Александрии исчезло множество раннехристианских текстов и письменных свидетельств. Поэтому исторический путь Африки мы четко представляем себе лишь начиная с семнадцатого века. С распространением ислама и вторжением арабов-мусульман на север африканского континента перед многими христианами и теми, кто еще держался местных культов, встал выбор: принять ислам или умереть. И христианам, и приверженцам местных религий приходилось спасаться бегством. Тогда-то и началась массовая миграция на юг Африки. Многие умирали в пути. Те же, кто остался, смешались с арабскими завоевателями, вот отчего у нас в Северной Африке теперь живут мулаты. Нынешние североафриканцы не являются, строго говоря, африканцами, причем во всех смыслах. Это смесь европейцев, африканцев и арабов-мусульман. Вследствие наступления ислама Африка южнее Сахары вступила в новую для себя эпоху.

– А разве отцы-пустынники и ранние христиане Северной Африки не принадлежали к этому обществу, вместившему в себя множество культур? Ведь Александрия и другие североафриканские города были центрами греко-римской культуры, вдоль всего побережья велась небывалых размеров торговля.

Да, Северная Африка всегда выполняла роль плавильного котла, — африканцы веками смешивались с римлянами, греками, евреями.

– Что произошло с христианами на юге после вторжения мусульман?

Одержав победу в политическом смысле, ислам не смог до конца искоренить христианство на севере Африки. Я уже говорил, что у нас, как и в Иерусалиме, сохранилось непрерывное преемство александрийских патриархов. Положение оставшихся христиан было похоже на ту ситуацию, что сейчас сложилась в Палестине: христиан оттуда просто выдавливали; или в Саудовской Аравии, где христианская Православная Церковь под запретом, хотя небольшие группки христиан и могут собираться для молитвы неофициально.

Бежавшие на юг либо сохранили свою христианскую веру, либо влились в местные языческие племена. Большинство из тех, кто остался христианином, обосновались в Эфиопии и Эритрее, — странах, уже бывших в то время христианскими. Эфиопские христиане — это копты; их Господь просветил, дав им письменность. До того в Африке южнее Сахары письменности не было, предания передавались из уст в уста. И только в Эфиопии уже существовала письменность. Христиане, ушедшие дальше Эфиопии, возможно, продержались еще несколько поколений, но в конце концов их вера растворилась в местных культах.

– Не осталось ли от тех раннехристианских времен каких-либо свидетельств?

Нет, только в Эфиопии. Тем не менее, услышав истину, африканцы очень легко становятся христианами. Религиозность африканцев обращена к потустороннему миру, это в каком-то смысле сближает ее с Православием.

– Хотелось бы потом еще вернуться к этому вопросу, а пока позвольте несколько сменить тему и попросить Вас рассказать о том, когда и как Вы стали православным.

Я из Конго, раньше эта страна называлась Заир. В 1970-х годах в мой родной городок Колвези прибыли миссионеры из Греции, построили у нас церковь в византийском стиле. По дороге в школу мы, дети, всякий раз проходили мимо нее и однажды, глядя на кресты, решили зайти взглянуть, что там такое. Верующие в том храме нам сказали: "Приходите в воскресенье на службу". Я пришел на литургию и почувствовал умиление от службы. В тот год мне исполнилось двенадцать. И я решил стать православным. Прошел катехизацию, принял крещение, мне дали крестик. После этого я отправился домой и сообщил родным: "С этого дня по средам и пятницам мы постимся" (смеется).

Для африканцев Православие — это вера, в которой люди постятся по средам и пятницам. Если все знают, что ты православный, то говорят без тени сомнения: "Сегодня среда, он не ест". Но если ты ешь в среду и пятницу мясо или рыбу, неправославные скажут: "Он не православный, он лжец". Со временем вся моя семья приняла Православие, кроме двоих старших братьев, которые к тому времени уже покинули родительский дом. Родители и восемь моих братьев и сестер стали православными.

Первым миссионером в Колвези был о. Амфилохий Цухос, он сейчас живет на Родосе. Ему около семидесяти лет. Это человек святой жизни. В 1986 г. две греческие монахини, помогавшие нам в Африке, забрали с собой мою сестру Феклу в монастырь на остров Калимнос, и она прожила там 16 лет, став первой православной монахиней-африканкой. Я тогда работал с о. Косьмой из Афонского монастыря Григориат и был знаком с греческим епископом, возглавлявшим семинарию в Заире. Несмотря на мой юный возраст, мне позволяли присутствовать на занятиях, слушать. В аудитории я молчал, но когда семинаристам предстояло сдавать выпускные экзамены, учителя сказали мне: "Если хочешь, можешь тоже сдавать экзамены". Я решил попробовать и все сдал.

Те, кто был постарше, стали священниками, а мне по молодости лет епископ предложил поехать в Грецию учиться. Закончив среднюю школу в Заире, я сначала отправился на Афон, в монастырь Симонопетра, а потом в епархию Пиргос на Пелопоннесе. Там я выучил греческий язык. Потом поехал изучать богословие в Афинском Университете.

У меня была мысль стать монахом, но родители перед смертью сказали: "Тебе нужно жениться". Я никогда не заставлял родителей беспокоиться и теперь подумал: "Если я их сейчас ослушаюсь, они умрут опечаленными". И ответил: "Ладно, выберите девушку, которая вам по душе, и пришлите ее ко мне. Но она должна знать, что я собираюсь стать священником". Девушка пришла, и мы поженились. Уверен, что родители мои ушли в иной мир со спокойной душой.

По воле Божией я теперь священник, живу здесь, в Афинах, служу в храме в честь св. апостола Фомы. Сестра Фекла вернулась с миссией в Заир. Она пишет иконы, шьет для Церкви. Еще она пытается устроить в Заире скит, но это весьма непросто сделать.

Отец Косьма Асланидис, апостол Заира

– Вы упомянули об о. Косьме Асланидисе, которого называют "апостолом Заира". Вы были его духовным сыном? Не могли бы Вы рассказать о нем?

Да, конечно. По происхождению о. Косьма был грек, впервые приехал в Заир еще мирянином. Его тогда звали Иоаннис, а мы называли его Янис. Он построил у нас в деревнях много церквей, и все его очень любили. Потом он вернулся в Грецию, стал иеромонахом и в 1977 г. опять приехал в Африку, во главе православной миссии. Я тогда еще учился в школе, но он взял меня к себе секретарем. Я жил с ним и еще несколькими молодыми людьми в миссионерском центре. Каждый из нас выполнял какую-то свою работу.

О. Косьма был такой энергичный и мужественный человек, делал все очень быстро. Если он говорил: "Подмети пол", то ожидал, что не успеет он закончить эту фразу, а ты уже схватишься за щетку. Говорил: "Надо нам дров нарубить", рассчитывая, что пока он будет вставать со стула, ты уже расколешь первое полено.

Был практичен, никогда не давал необдуманных обещаний и времени даром не терял. Начав строительство, планировал закончить его уже через пару месяцев. Мне это по характеру подходило, а остальных, кто работал с ним, такая система выматывала. Некоторые его не понимали, сетовали: "Он все торопится, хочет все сделать в один миг". Другие же чувствовали, какой в нем дух, в том числе и я.

Планы и проекты о. Косьмы всегда успешно срабатывали. Его не останавливали ни нелегкие времена, ни неурочный час, ни погода, ни война, никакие другие препятствия и нужды. Бывает, человек говорит: "У меня голова болит" или "Погода плохая" или "Мне тот-то мешает работать". Для о. Косьмы таких проблем не существовало. Он был свободен, как пророк, ничто не могло его остановить. Наталкиваясь в поездках на блокпосты, выставленные в связи с политическими или гражданскими конфликтами, он не обращал на них внимания — просто ехал вперед, и все. Останавливался перед заграждением, предлагал дежурным еду и говорил: "Я на вашей стороне, я на вашей стороне". Такой он был человек, потому ему все и удавалось.

Много раз я ездил с о. Косьмой по деревням. Куда бы он ни пришел, стараясь рассказать местным жителям о Православии, везде проявлял большую любовь к людям, заботу о них. Собрал в городе множество ребятишек, чтобы дать им образование. Они ему были как родные, он переживал, когда они не делали уроков, не хотели учиться. Всегда говорил: "Каждый день чуть-чуть продвигайся вперед, на один шажок". К сожалению, у этих деревенских ребят был другой менталитет, а о. Косьма не отдавал себе отчет в том, что имеет дело с деревенской психологией. Очутившись в городе и надев на ноги ботинки, а на руку часы, ребята считали, что всего уже достигли и отказывались дальше учиться. Городские же дети так не думали и старались учиться. О. Косьму подобное положение дел удручало, но он не опускал рук, был настоящим отцом тем детям.

Жадностью он никогда не страдал, денег у себя не держал, всем помогал. Если у тебя была проблема, он ее решал мгновенно, ты даже не успевал до конца объяснить, в чем дело. Это у него был дар Божий, словно проблемы специально существовали для него — чтобы он их решал. Он даже сожалел, когда проблем не возникало, и решать было нечего. Иногда люди говорили ему неправду, лгали, что им что-то очень нужно, но прожив какое-то время в Заире, он это понял и потом уже стал различать, где правда, а где просто попытка его использовать. Поначалу его, бывало, обводили вокруг пальца, и в дальнейшем, если кто-то рассказывал ему о себе печальную историю, он говорил: "Хорошо, пойдем к тебе домой". Бросал работу и шел в дом того человека проверить, правду ли он сказал. Убедившись, что человек сказал правду, давал ему все нужное. Очень он был справедлив.

О. Косьма не делил людей на категории: православный или нет, хороший или плохой. Бывало, приходят к нему люди и говорят: "Будьте настороже. Такой-то вор, лжец и злодей". О. Косьма хоть и слышал, что ему говорили, но действовал по-своему. Даже привечал вора. Спрашивал: "В чем у тебя нужда, что ты хочешь? Сделай вот эту работу и тогда бери, что нужно". Так он проверял человека — изменится он или так и останется вором. Если человек исправлялся, о. Косьма был неимоверно счастлив. Если же нет, то о. Косьма говорил ему: "Значит, у меня были о тебе верные сведения. Но я должен был убедиться сам".

Однажды на полях, принадлежавших миссии, поймали вора. О. Косьма посадил его в свою машину и отвез к нему домой, к жене, и сказал ей: "Твой муж — вор. Вот кукурузные початки, которые он украл". Жена ответила: "Конечно. Ночью он крадет, а утром мы несем это на рынок и продаем". О. Косьма предупредил его: "Если еще раз украдешь, сядешь в тюрьму". Он всегда давал ворам шанс начать новую жизнь, сразу в тюрьму никого не отправлял.

О. Косьма всем старался помочь, отдать всего себя, и ничего не боялся, потому что в нем жил Бог. Никогда не скажет: "Это сделать невозможно". Наоборот, всегда говорил: "Давайте попробуем". К сожалению, мне пришлось его покинуть: у меня была цель поехать в Грецию учиться. Он скорбел, что я уезжаю. Через три года он трагически погиб, но перед смертью приезжал в Грецию. Он тогда сказал мне: "Ты – мое дитя. Не забывай свою родину. Мы в твоей стране чужие. Когда-нибудь мы все равно уйдем оттуда, а ты должен вернуться домой". Он хотел, чтобы я вернулся в Конго и занял его место, но после его кончины в миссии сменилось начальство, и мне не разрешили вернуться.

Со своей стороны я не рвусь вперед, не форсирую события, жду, когда Господь выразит Свою волю. Я мог бы поехать в Заир и тогда, когда был не нужен там церковным властям. Это моя страна. Я мог бы поднять вопрос о правомерности такого отношения, и их бы отозвали обратно в Грецию. Я не стал этого делать, а моя сестра Фекла сказала: "Я еду домой. Если они попытаются меня выслать, как тебя, предъявлю им официальное обвинение". И она до сих пор там. Я же так не мог. Меня воспитывали в послушании. Сейчас церковные власти там сменились, так что, может быть, в будущем …

Никто бы не смог провернуть ту работу, что успел сделать о. Косьма. За тринадцать лет он совершил столько, сколько у другого и за тридцать не получится. Такой он был человек.

– Как умер о. Косьма?

Он ехал на машине, торопился добраться до города в трехстах километрах пути. Дорога была пустая, движения никакого, и он ехал быстро — он все делала быстро. На переднем сиденье рядом с ним сидел один мой родственник, а сзади — Дионисиос Киветос, греческий консул. Вдруг, откуда ни возьмись, навстречу им выскочил грузовик и врезался в их машину сбоку. Машина много раз перевернулась и была вся искорежена. В момент аварии о. Косьма пел отпуст службы своему святому покровителю о. Косьме Этолийскому. Чудесным образом мой родственник отделался лишь сотрясением мозга, у греческого консула не оказалось ни царапины. Но сам о. Косьма погиб мгновенно. Такова была Божья воля.

О. Косьма всегда носил с собой святые предметы — потир, святое миро и все, что нужно для крещения. При аварии все это потерялось, отлетело далеко в поле, но никто тогда этого не заметил. Через несколько дней жители ближайшей деревни нашли миро. Они не знали, что это такое, — подумали, масло, и решили: "Сегодня ужин буду готовить на масле". Кто-то нашел потир и обрадовался: "Теперь будем пить воду из золотой чаши". О. Косьма явился им в ту же ночь со словами: "Это святое миро. Если дерзнешь на нем готовить, умрешь". И второму: "Эта чаша — святая, она не для тебя. Тебе нужно отнести ее священникам в миссию в Колвези".

В поле нашлись и другие священные предметы, но жители той деревни были бедны, до миссии далеко, денег на поездку для каждого не нашлось, поэтому собрали средства на дорогу одному и отправили его со всеми вещами в Колвези. Человек этот привез их, дрожа с головы до ног: "К нам приходил священник и говорил с нами. Вот вещи, которые он велел отдать". Все видели, что это явное чудо. Миссионеры нагрузили машину продуктами, маслом, хозяйственной утварью, и отвезли этого человека обратно в деревню с подарками. В дальнейшем жители деревни прошли катехизацию и теперь строят храм. Видите, какое чудо свершилось! Даже смерть его не остановила. Второго такого о. Косьмы не найдешь.

Продолжение следует...