Установление единства

Архиепископ Иоанн (Шаховской). «Установление единства». – М.: Изд. Сретенского монастыря, 2006. — 256 с. — (Духовное наследие Русского зарубежья)
Архиепископ Иоанн (Шаховской). «Установление единства». – М.: Изд. Сретенского монастыря, 2006. — 256 с. — (Духовное наследие Русского зарубежья)
Вышла в свет очередная книга из серии «Духовное наследие русского зарубежья» – Архиепископ Иоанн (Шаховской). «Установление единства».

АРХИЕПИСКОП ИОАНН (ШАХОВСКОЙ)

Князь Димитрий Алексеевич Шаховской происходил из старинного дворянского рода Шаховских, ведущего свое начало от Рюрика и святого князя Владимира, через святых благоверных князей Феодора Смоленского и его сыновей, Давида и Константина Ярославских. Его дед, генерал Иван Леонтьевич Шаховской, принимал участие в Бородинском сражении. «Чувством русскости», по его собственному признанию, он был более всего обязан своему отцу, Алексею Николаевичу, предводителю дворянства в городе Венев Тульской губернии и камергеру Двора.

Родился Димитрий 23 августа (ст. ст.) 1902 года в Москве. Осенью 1915 года он поступил в Императорский Александровский лицей, но занятия в нем прервались революцией 1917 года. Семнадцатилетним юношей Димитрий принял кратковременное участие в Белом движении. С 1920 года жил в изгнании.

Все, что он получил в детстве и юности, в кругу семьи, пригодилось ему в дальнейшей жизни. Ему было легко общаться и со скромными, незаметными людьми, и с высокопоставленными особами. И те, и другие становились его духовными детьми. В их числе были великая княгиня Ольга Александровна Романова, сестра царя-мученика Николая II, которую по ее завещанию архиепископ Иоанн напутствовал перед смертью и отпевал, а также генерал П. Н. Краснов.

Димитрий начал учиться в 1921 году в Париже в Ecole Libre des Sciences Politiques и жил чисто светской, во многом, по его признанию, легкомысленной жизнью. «Вглядываясь в то отдаленное, что было со мною в юности, — вспоминал он, — я вижу лишь цепь благодеяний Божиих и вереницу моих отступлений от Божиих законов. Я не знал тогда, что религиозная духовная жизнь с ее абсолютными законами причин и следствий духовных касается так близко, так неотразимо всех людей. Я не знал также, что физическая жизнь человека и мира идет по духовным законам и направлена к духовной цели спасения человека в вечности, и что самое понятие закона духовно. В юности мы мало об этом думаем».

Димитрий принадлежал к первой группе русского студенчества, поступившей в 1922 году в Лувенский университет, старейший университет Европы (Бельгия). В это время в молодом человеке пробуждается поэтический дар. Начиная с 1923 года Димитрий Шаховской выпускает три поэтических сборника: «Стихи» (1923), «Песни без слов» (1924), «Предметы» (1925). Он начинает издавать в Брюсселе литературный журнал «Благонамеренный», с которым сотрудничают лучшие писатели Русского зарубежья: И. Бунин, В. Ходасевич, А. Ремизов, М. Цветаева и другие. В нем рано проявляется склонность к философии — его статьи печатаются в журнале Н. А. Бердяева «Путь». Юноша не лишен также литературного дара. В 1924 году в Брюсселе он становится членом Бельгийского Пен-клуба и общается с известными поэтами и писателями: Полем Валери, Честертоном, Полем Клоделем, братьями Торо, Бласко Ибаньесом.

И вдруг, оставив все светское, Димитрий по совету своего духовного отца, епископа Вениамина (Федченкова), принимает монашество. Впрочем, внутренняя подготовка к этому событию давно зрела в глубинах его души, и об этом ему неоднократно подавались знаки. Он так говорил об этом: «Таинственно, непостижимо выявлялась передо мной и во мне вся жизнь более глубокая и прекрасная, чем та, которую мог видеть мой взор в человеческой самой утонченной культуре. Никаких разочарований в жизни у меня не было. Господь меня привлек к Себе только одной любовью. В свете ее побледнела и исчезла всякая иная любовь. Во внешнем мире все благоприятствовало мне и открывало свои перспективы. Но Господь стал открывать моим внутренним очам Свой небесный и земной мир, и очи мои стали открываться к видениям и постижениям духа. Сокровенный сердца человек, о котором говорит апостол Петр, в нетленной красоте своей оказался для меня гораздо значительнее всех ценностей и всех радостей земли… я понимаю, что это было призвание, призыв воли моей на служение воле Божией. Я связывался любящей рукой Небесного Отца, она освобождала меня от неистинной моей жизни… Я полюбил сущность Церкви, ее мудрость, ее единство во всех народах, культурах и веках, несмотря на многие ее формы. К Слову Божию у меня появилось в это время глубокое личное чувство: я понял, что Евангелие не есть только идеальная истина для всего мира, но и личное, всякий раз неповторимое слово, письмо Бога ко всякому человеку в мире, письмо, прочитываемое человеком лишь в меру его духовного сознания».

Исполнив благословение духовника, Димитрий принял в день своего 24-летия постриг на Афоне с именем Иоанн в честь апостола любви святого Иоанна Богослова и никогда не усомнился в правильности выбранного пути. «С Афона я уехал в новую жизнь в новой одежде», — вспоминал он позднее. Далее последовало учение в Свято-Сергиевском богословском институте в Париже и рукоположение митрополитом Евлогием во иеродиакона.

В 1927 году владыка Вениамин (Федченков) рукоположил Иоанна в иеромонаха и, по словам последнего, «вывел его на орбиту Церкви». Пастырство его началось в Югославии, в Белой Церкви, где он оставался с 1927 по 1931 год. До Второй мировой войны отец Иоанн совершал миссионерские путешествия по всем странам Европы.

С 1932 года он был настоятелем Свято-Владимирского храма в Берлине, который чудом уцелел среди развалин и разрывающихся бомб во время Второй мировой войны. Одновременно отец Иоанн был благочинным всех православных церквей в Германии, вел большую миссионерскую работу среди русских военнопленных. Об этом времени он вспоминал так: «Мой берлинский приход святого князя Владимира был не только местом моей приходской работы, но стал центром работы печатной, миссионерской и благовестнической. За эти годы пришлось издать много книг и посетить все, кроме Албании, страны Европы со словом благовествования людям русского рассеяния. Особенно утешительными и плодотворными были мои лекционные поездки в Латвию, Эстонию и Финляндию, где оставалось коренное русское население. Оттуда с пограничной вышки, около древнего Изборска, я видел русские поля. Не думалось тогда, в начале 1930-х годов, что через десять лет придется встретить тысячи русских людей в своей берлинской церкви… Мы увидели, что, несмотря на отпадение многих, Русь остается такой же, какой была тысячелетие, — крещеной, к Богу стремящейся, веру в сердце носящей...»

После войны, в 1945 году, отец Иоанн уезжает ненадолго в Париж, а затем, в 1946 году, по приглашению своего духовного сына — известного авиаконструктора и предпринимателя И. И. Сикорского — едет в Америку. Затем три года архимандрит Иоанн служит в Лос-Анджелесе. В 1947 году он хиротонисан во епископа Бруклинского Американской Православной Церкви. С 1950 года он — епископ Сан-Францисский и Западно-Американский, с 1961 года — архиепископ. С мая 1975 года находился на покое.

Умер владыка 30 мая 1989 года в Санта-Барбаре. Похоронен на сербском кладбище.

Архиепископ Иоанн — автор многих литературных и богословских трудов, бесед, проповедей, которые переведены на разные языки. Его перу принадлежат книги: «Время веры» (Нью-Йорк, 1954), «Письма о вечном и временном» (Нью-Иорк, 1960), «Листья древа (опыт православного духоведения)» (Нью-Йорк, 1964), «Книга свидетельств» (Нью-Йорк, 1965), «Московский разговор о бессмертии» (Нью-Йорк, 1972), «К истории русской интеллигенции» (Нью-Йорк, 1975), «Биография юности» (Париж, 1977), «Вера и достоверность» (Париж, 1982) и другие.

На протяжении сорока лет владыка был автором и ведущим постоянной рубрики радиостанции «Голос Америки» — «Беседы с русским народом». Это дело он считал самым главным своим служением Господу и духовной помощью русскому народу в годы атеизма. Он так говорил об этом: «Каждый воскресный день с начала пятидесятых годов я имел радость входить словом своим во многие дома и корабли мира, где понятно русское слово, и слух человека открывается к великой истине о Боге, Отце людей, и о живой, бессмертной человеческой душе».

В книгу вошли главы из книг архиепископа Иоанна «Биография юности», «Вера и достоверность» и «Письма о вечном и временном».

Архиепископ Иоанн (Шаховской)

22 мая 2006 года

Смотри также:

Код для блогов / сайтов

<table id="art6049" style="margin:20px;" border=0 cellspacing=0 cellpadding=0><tr><td style="font-family:Arial;font-size:13px;padding:30px 30px 20px 30px;border:1px solid #cccccc;background:#ffffff;"><a href="http://www.pravoslavie.ru/sm/6049.htm" style="color:black;text-decoration:none;border:none;" target="_blank"><img src="http://www.pravoslavie.ru/sas/image/pshakhovskoj.jpg" border=0 align="left" alt="Установление единства" style="margin:0px 10px 10px 0px;border:1px solid black;float:left;"><em style="display:block;color:#792e00;padding-bottom:2px;">Архиепископ Иоанн (Шаховской)</em><strong style="display:block;font-size:17px;text-transform:uppercase;text-decoration:underline;">Установление единства</strong><em style="display:block;padding:2px 0px 0px 0px;line-height:103%;font-size:15px;text-transform:none;"></em><span style="display:block;padding:5px 0px 10px 0px;">Князь Димитрий Алексеевич Шаховской происходил из старинного дворянского рода Шаховских, ведущего свое начало от Рюрика и святого князя Владимира, через святых благоверных князей Феодора Смоленского и его сыновей, Давида и Константина Ярославских. Его дед, генерал Иван Леонтьевич Шаховской, принимал участие в Бородинском сражении. «Чувством русскости», по его собственному признанию, он был более всего обязан своему отцу, Алексею Николаевичу, предводителю дворянства в городе Венев Тульской губернии и камергеру Двора. </a></span></td></tr></table>

Посмотреть анонс

Разместить анонс


Добавить ссылку

Печать

RSS

Архиепископ Иоанн (Шаховской)Установление единстваКнязь Димитрий Алексеевич Шаховской происходил из старинного дворянского рода Шаховских, ведущего свое начало от Рюрика и святого князя Владимира, через святых благоверных князей Феодора Смоленского и его сыновей, Давида и Константина Ярославских. Его дед, генерал Иван Леонтьевич Шаховской, принимал участие в Бородинском сражении. «Чувством русскости», по его собственному признанию, он был более всего обязан своему отцу, Алексею Николаевичу, предводителю дворянства в городе Венев Тульской губернии и камергеру Двора.

Другие статьи автора

Признак любви
Один из признаков любви — не раздражаться. Кто может, действительно, себе представить мать, раздражающуюся на своего грудного ребенка? Матери дается чувство особой любви, когда ее ребенок беспомощен. Но сколько есть матерей, которые и потом, когда дети их вырастут, тоже не раздражаются на них. В доброте, покрывающей человеческую слабость, является более всего образ Божий в человеке.

Психология обиды
Все мы знаем, что такое обида, потому что обижали и обижались. Сами то- го не сознавая, всякий обижающий и всякий обижающийся ранят себя, так как лишают се- бя солнца любви. Обидчик ранит не только свою душу, но и тело: злые эмоции рождают в человеке болезненное напряжение тела, что отражается на его физическом обмене веществ и нарушает жизнь. Обидчик обижает прежде всего себя.

Не кради
Каково должно быть истинное, религиозное отношение к собственности, к имуществу? Следуя слову своего Учителя и Господа, Христовы ученики все в мире считали Божьим, а не своим. Да, кроме нашего зла, которое принадлежит действительно нам, людям, все в мире есть собственность Божия!

Агония одиночества. Пневматология страха. Ч. IV
Духовно истонченная душа способна остро трепетать, приближаясь к высшему миру. Демонический мир ей уже чужд, а ангельский еще не сроден, и близкая к небу душа способна испугаться Ангелов, хотя отличие приближения Ангелов от приближения демонов — именно в отсутствии страхов и нахождении на человека мира, смирения и любви.

Агония одиночества. Пневматология страха. Ч. III
Первую пре-любовь окружает страх бесславия, бесчестия или неполучения от людей желаемой чести. Это боязнь увидеть невнимание к себе, к своим способностям, талантам, совершенствам. В этом состоянии, как пьяницы вина, люди ищут одобрения себе и признания со стороны других людей, даже тех, к которым они совершенно равнодушны. Художник или политический деятель, свысока относящийся к «толпе» (себя из нее выделяющий), в то же время жадно ищет у этой толпы себе признания и поклонения, боясь не найти этого. От мнения других людей человек часто ставит в зависимость свою жизнь. Здесь одна из тяжких цепей общего рабства.

Агония одиночества. Пневматология страха. Ч. II
Любящий волю Божию более своей жизни страшится сделать что-либо в мире от себя, а не по Богу, сделать что-либо так значит для него причинить себе мучения. И человек осторожно ходит и наполняет мир только благоуханным медом жизни. Человек страшится греха, но не как внешней, роковой силы, а как чего-то, созвучного своей слабости...

Агония одиночества. Пневматология страха. Ч. I
Cтрах — агония человечества... Трудно до конца ее понять и совсем нельзя вылечить. Ее можно только исцелить небом или заглушить землею, затормошить суетою, прикрыть заботами; отвлечь только себя можно от этой муки различными стремлениями, планами, надеждами, краткими радостями земли или иной ее болью.

О смехе
Есть два смеха: светлый и темный. Их сейчас же можно различить по улыбке, по глазам смеющегося. В себе его различить можно по сопровождающему духу: если нет легкой радости, тонкого, мягчащего сердце веяния, то смех — несветлый. Если же в груди жестко и сухо и улыбка кривится, то смех — грязный.

Апокалипсис мелкого греха: Избранные статьи
В сборник вошли избранные статьи известного иерарха Русского зарубежья и талантливого духовного писателя архиепископа Иоанна (Шаховского). Они посвящены разным областям человеческой жизни и могут быть полезны для широкого круга читателей.

Апокалипсис мелкого греха
В издательстве Сретенского монастыря готовится к выходу в свет книга архиепископа Иоанна (Шаховского) "Апокалипсис мелкого греха". Предлагаем нашим читателям познакомиться с отрывком из этой книги.

Город в огне. Часть 2
Берлин в эти дни обращался в развалины. Как символ германской, прусской и нацистской мощи, он стал главной мишенью союзных самолетов. По нескольку раз в сутки объявлялась воздушная тревога, и ночью над улицами, погруженными во тьму, появлялся инфернальный свет «елок смерти», которые зажигались передовым отрядом атакующих эскадрилий, чтобы обозначить ту часть города, на которую будет свален главный груз мин и бомб фугасных и зажигательных… Ковры горящего фосфора ложились на город. Горящие песчинки въедались в тела людей, прожигали их до кости.

Город в огне. Часть 1
История для нас — пророк и апостол. Но мы часто от нее хотим скрыться в свои житейские и политические дела. А нам надо всматриваться в явления, которых мы стали свидетелями в отрезках своего времени, собирая все, что является сущностью исторического процесса. В знаках и символах каждого времени открывается Слово, к нам обращенное. Только ради его торжества дается человеку жизнь и человечеству история.

Генерал Поляновский, «Новый Израиль»
Он был взят семилетним мальчиком в кантонисты из еврейской семьи Черниговской губернии, при Николае Павловиче. Уже будучи полковником Генерального штаба, талантливым ученым-астрономом, он посетил свою бедную еврейскую черниговскую семью. Каково было это свидание, трудно себе представить.

Августа Робертовна
Ее все звали Августой Робертовной, и никто в Белой Церкви не знал, что она — монахиня Анастасия. Она преподавала в женском русском институте математику и немецкий язык. До революции она переводила романы Валишевского на русский язык и жила в своем имении, недалеко от Троице-Сергиевой лавры, куда мимоходом заезжала, путешествуя на лошадях в Москву.

Валентина Павловна
В России усиливалась открытая борьба против веры и Церкви. Я назвал свое издательство «Борьба за Церковь». Позже оно стало называться просто «За Церковь» (слово «за» уже говорило о защите Церкви).

Белая Церковь
Огромная свинцовая туча застилала полнеба. Было почти темно. Я входил, сливаясь с толпой, словно со всем человечеством, в большой корабль и вошел в каюту, мне предназначенную. У ее двери, внутри, стоял Юноша со светящимся лицом. От него исходило, изливалось какое-то особое, удивительное добро, с которым я еще не встречался.

Далее...